Имя моё - любовь (СИ)
— Утром она говорила и даже подержала на руках ребенка, — первый мужчина, судя по твердым шагам, ходил по комнате от окна к двери, разворачивался на каблуках и шел обратно. Этот скрип возникал строго в моменты, когда он останавливался. Я представляла его как Вячеслава Тихонова, сыгравшего Андрея Болконского в фильме «Война и мир».
Благодаря моей любви к аудиоспектаклям, образы возникали в голове моментально, как только я слышала чей-то голос. Я часто угадывала, как выглядит человек, даже его походку и такие мелочи, как поворот головы, если слышала его диалог с кем-то больше пяти минут. Это тоже было моим развлечением, особенно в коридорах больницы, пока ждала приема врача. Двери в этих кабинетах очень тонкие.
— Мое питье помогает ей спать? — уточнил лекарь.
— Да, она спит по три, а иногда даже четыре часа, — тихо ответила служанка.
— Вот и хорошо. Вот и хорошо, — пробубнил доктор.
— Что еще можно сделать? — «Тихонов» был настойчив.
— Лорд, идем в зал, не будем Ее Величеству мешать спать, — шаркающие, но быстрые шаги лекаря подтвердили мою догадку о его расторопности.
— Да, только… — начал было спорить «Тихонов» которого назвали лордом, и я поняла, что это может быть хозяин замка. Тот самый коварный покупатель детей, которых называл нежитью.
— Прошу вас, выйдемте. Мне нужно на воздух, — уже из зала прогнусавил старик.
Шаги лорда тоже удалились, а я поторопилась в комнату и бухнулась на кровать. В этот момент в малюсенькую, буквально два на два метра, каморку вошла служанка.
— Идите в покои. Если Ее Величество проснется и не увидит сына, нам не поздоровится, — строго сказала девушка и дождалась, чтобы мы прошли к больной.
Мы снова остались одни. Я прекрасно понимала, что хотел сказать доктор. Что Королева не жилец. Но он не хотел говорить это при ней и слугах.
Мне было жаль молодую мать. Я даже представить не могла, как она страдала из-за разлуки с сыном. Если всмотреться в ее лицо и учесть тяжелую болезнь, думаю, она могла оказаться даже младше меня. Лекарь давал ей или опий, или что-то похожее на него. Я вспоминала, чем могли пользоваться в это дикое время, и на ум ничего не пришло.
Уложив ребенка в кроватку, я заметила, что из-под королевской кровати торчит кушетка. Видимо, это служанка выкатила ее для меня. Слуги, как собаки, спали в ногах своих хозяев.
В ожидании завтрашнего утра я даже и не думала о лишениях. Так я жила всегда: с надеждой на завтрашний день. Заснула, как только голова коснулась подушки. Просыпалась ночью два раза, когда кряхтел принц. Кормила, меняла пеленки, коих было предостаточно, и ложилась спать снова. Огромное желание уложить младенца рядом я отмела сразу. За это могли и голову к чертям отрубить. Кто их знает, что тут можно, а что нет.
Утром, к обеду и к вечеру тяжелые и пыльные портьеры так и не открыли. Полумрак в комнате велела сохранить служанка. Но я нашла выход и, когда Королева после очередной дозы снотворного ушла в беспокойный сон, взяла малыша и пристроилась с ним за портьерой. Небольшой подоконник вполне вмещал меня, если сесть спиной к окну. Но сначала я не могла налюбоваться видами, открывающимися с этой высоты. Да, двор несколько портил общую картину. Но освободившиеся от снега пригорки за стеной, вьющуюся лентой грязную дорогу и лес я видела прекрасно.
Принц спал на моих руках, щурясь от яркого солнца. Я села на подоконник и повернулась так, чтобы солнце попадало только на его белоснежный лоб.
— Вот видишь, как бывает, принц… недавно меня хотели скормить свиньям, а теперь я держу на руках наследника престола, — прошептала я ему. — И возможно, когда ты вырастешь, то будешь помнить свою кормилицу. Как бы я хотела, чтобы мой мальчик нашелся и вы могли вместе расти. Я смогла бы вам рассказать, чего делать нельзя, почему нужно быть добрыми. Ты был бы самым лучшим королем на земле.
Я подумала над сказанным и свела брови.
— Ладно, это, конечно, бред, но чего только не бывает в жизни. Интересно, как тебя зовут?
— У него нет имени, — голос «Тихонова»… вернее лорда за портьерой, прозвучал достаточно спокойно.
— Простите, лорд, просто… ребенку нужно немного солнца. Он совсем беленький. Солнце полезно против рахита и других болезней, — я с трудом выпуталась из пыльных портьер и вышла в комнату.
Передо мной стоял совсем не «Тихонов». Лорд больше походил на Владимира Машкова, только значительно выше и шире в плечах. Недовольно опущенные уголки губ, длинные волосы, изначально собранные сзади, растрепались. Он или только что дрался с кем-то, или… бить сейчас будут меня.
Глава 10
Опустив голову, я ждала сейчас чего угодно. Надеялась только на принца, который мирно спал. Не станут же меня колотить с ребенком на моих руках. Или он просто отложит его? Или вздумает продать меня или скормить медведю…
— Ты кто? — спросил лорд. Я аккуратно подняла глаза. Мужчина был выше на голову. Моя голова доставала ему максимум до плеча, и чтобы посмотреть в его глаза, мне пришлось поднять голову, прямо как леди Ильзе с ее веками.
— Кормилица, — голос у меня теперь и так был не ахти, а сейчас и вовсе практически пропал.
— Кормилица? Да ты же прозрачная, как стекло, — ответил он и, отвернувшись, подошел к Королеве.
Я, пользуясь случаем, села в уголочке на стул и надеялась только на одно: что он забудет о моем существовании, а малыш не проснется и не подаст голос.
Украдкой поглядывая на стоящую над кроватью королевы мужчину — гору, я раздумывала обо всей этой честной компании. Какого черта королева не дома, а в замке у лорда? Чего он к ней шляется и так переживает? Боится, что Король за ее здоровье разжалует его? Ничего у меня не выходило, пока он не заговорил.
— Ваше Величество, вам лучше? Вы сегодня выглядите прекрасно. Думаю, скоро вы пойдете на поправку, — говорил он уверенно. Но я час назад видела страдалицу и готова была дать руку на отсечение, что она отдаст концы не позднее, чем через пару дней. Круги под ее глазами стали почти черными. Потрескавшиеся губы кровоточили, а нос напоминал нос сухой мумии.
— Да, я удивительно хорошо спала. И принц спал отлично. Сейчас кормилица принесет его, и мы выйдем в сад. Яблони распускаются, мой Король, — пролепетала она, и я поняла, что разум ее покидает.
— Да, моя Королева. Яблони в цвету, — он присел на чуть торчащий топчан, на котором я спала, и уставился на нее такими влюбленными глазами, что мне стало неудобно.
— Скоро закончится война, и я рожу вам еще сыновей, мой король, — бормотала она, и я поняла, что это не безумие, а явный наркотический бред. Бросила взгляд на ее блаженно счастливое лицо и снова опустила глаза.
«Война закончилась. Тот, кого они называли «Молодым королем» свергнут и убит. Молодой! И она молода. Значит… это не королева уже. Это прежняя королева. И она забывается, умирая, а он ей подыгрывает», — пришло мне на ум.
— Не отходи от нее, чтобы она всегда видела ребенка, — встав с топчана, он повернулся ко мне. Я на всякий случай подскочила с кресла. Слуги вообще не сидели при господах. А я тут тоже так себе единица: молочная кухня на ножках.
— Хорошо, лорд. Я…
— Ты правда кормилица? — еще раз уточнил он.
— Да, правда, — подтвердила я. Лорд подошел ближе и внимательно на меня посмотрел. Мне кажется, я видел тебя раньше.
— Да. Здесь, в замке, только я живу в башне, — пролепетала я.
Он развернулся на своих каблуках, как я себе это и представляла вчера, и вышел, не сказав больше ничего. Я боялась этого бессердечного человека, но после истории с Королевой начала путаться. Он, конечно, мог быть ее кузеном, дядей. Да черт их разберет эту королевскую кровь, но его искренняя забота о ней подкупала меня.
Служанки приходили, принося мне обед, потом бульон для Королевы. Следом еще две, чтобы обтереть ее влажной тряпкой. Потом другая, самая важная, с питьем. После чего она снова погрузилась в забытье.
Как только они ушли, я чуть отодвинула портьеру и прижала ее стулом. Королеве было уже плевать, светло здесь или темно. Так я представляла себе больных онкологией на последних стадиях. Ее тошнота, конечно, могла быть и от наркотика, но, скорее всего, так быстро ее скосил именно рак.