Курсант. На Берлин 3 (СИ)

— Я пришла насладиться музыкой, — Магда кивнула в сторону Бернеса, который замер, держа скрипку, словно изваяние. — Познакомься. Это — Марк Ирбин. Он из Румынии. Весьма талантливый скрипач. Вот, планирую использовать его божественную игру для следующего приёма. А что привело тебя в этот скромный дом?
Ольга снова перевела взгляд на меня, в ее глазах мелькнуло что-то, что я не мог прочесть.
  
— Видишь ли, я пришла из-за Алексея.— Произнесла Чехова спокойным голосом, — Алексей, ну что такое, право слово. Я тебя так и не дождалась в тот день, о котором мы договаривались. Ты пропал на несколько дней, и я… волновалась. Все же мы, соотечественники, должны поддерживать друг друга.
Ольга Константиновна добавила эту фразу с легким, почти незаметным нажимом, словно ставя галочку в невидимом списке, подчеркивая каждое слово.
— Мы ведь земляки, в конце концов. Если что-то случилось, какие-то непредвиденные обстоятельства, ты всегда можешь обратиться за помощью.
В комнате повисла напряженная тишина, такая плотная, что, казалось, ее можно было потрогать. Внешне все вроде бы выглядело прилично, но на самом деле, ситуация сложилась несколько двусмысленная.
Фрау Марта замерла, ее лицо казалось бледнее обычного, взгляд был прикован к Ольге. Думаю, немку впечатлило появление самой Чеховой и дело не только в популярности актрисы. Марта далеко не дура, она вполне может заподозрить что-нибудь, чего ей точно подозревать не нужно.
Ольга пристально пялилась на меня и я чувствовал, она появилась неспроста. Это было ощущение на уровне внутренних рефлексов.
Фрау Геббельс тоже пялилась, но сразу на двух людей. Ее взгляд метался от Чеховой к Бернесу и обратно. Мне показалось, немка была бы не прочь, чтоб сейчас началось землетрясение и Ольгу утащило куда-нибудь под землю. Желательно в Преисподнюю. Похоже, появление актрисы супруга рейхсминистра расценивала как некоторую угрозу.
Только Бернес оставался спокоен.
Слова Ольги, произнесенные под маской беспокойства за «земляка», прозвучали как сигнал, предназначенный только для меня. Я ощутил эту тонкую грань, по которой она балансировала, пытаясь передать информацию, не привлекая при этом внимания Магды. В ее взгляде я видел не просто тревогу, а нечто большее: она словно хотела сказать: «Мы в западне, Алексей. И я знаю, кто расставляет сети, и ты тоже должен об этом знать.» Ну или меня окончательно накрыла паранойя и я вижу того, чего нет.
— Благодарю вас, Ольга Константиновна, за ваше беспокойство, — ответил я, стараясь выглядеть максимально растерянным, как и подобает «юному артисту», который в данный момент не видит ничего странного в сложившейся ситуации. — Я в порядке. Были некоторые проблемы, но, слава богу, все разрешилось.
— Ну что же, — не терпящим возражений тоном произнесла Магда, явно стремясь вернуть контроль над ситуацией, ее голос разрезал тишину, как стальной клинок. — Раз уж все в сборе, возможно, Марк продолжит? Его музыка, как я уже говорила, весьма… проникновенна.
Бернес сразу понял этот негласный приказ. Он поднес скрипку к плечу, но на этот раз мелодия была другой — более тревожной, резкой, с надрывом, словно струны его души были натянуты до предела. Он играл для нас всех, рассказывая языком звуков о напряжении, повисшем в воздухе. Его пальцы скользили по струнам с невероятной скоростью, и мне вдруг стало ясно… Вернее не так. Я убедился, что Марк тоже что-то почувствовал, уловив невидимые нити интриги, связавшие нас в один узел.
Ольга Чехова тем временем сделала несколько шагов, приблизившись ко мне. Она стояла чуть позади Магды, но достаточно близко для тайного переглядывания, ее взгляд был прикован к моим глазам, словно пытался передать нечто важное.
— Алексей, — тихо сказала она в паузе между частями композиции Бернеса. Голос актрисы звучал еле слышно на фоне скрипки, но я улавливал каждое слово, — Мне нужно поговорить с вами. Наедине. Это касается… некоторых очень неприятных вопросов, которые могут возникнуть. Ты ведь не хочешь проблем, правда? Я о предстоящем прослушивании. Ты меня немного подвел…
Она говорила это с такой заботливой интонацией, что любой сторонний наблюдатель подумал бы, будто Ольга действительно беспокоится о моем благополучии, едва ли не как родная мать. Или как старшая сестра. Но я-то знал: это был лишь приём. Ольга намекала на что-то важное, связанное с ее появлением здесь, и на то, почему она так рискует, приходя в дом, который вполне мог быть уже под колпаком у гестапо.
Причём говорила актриса на немецком. Хотя могла перейти на родной язык. Видимо, чтоб Магда слышала, о чем идёт речь.
— Конечно, Ольга Константиновна — кивнул я, стараясь изобразить послушание человека, который понятия не имеет, что происходит, но готов на все, лишь бы избежать лишних проблем. — Всегда рад совету от таких опытных людей, как вы.
Магда Геббельс вздрогнула, едва заметно дернув плечом. Видимо, уловила в нашем обмене репликами нечто раздражающее или неуместное. Выходит, супруга рейхсминистра даже сквозь скрипкуиприслушивалась к тому, о чем со мной, беседует Ольга Константиновна.
Музыка Бернеса снова набрала силу, но теперь в ней слышались не только тревога, но и вызов, яростная нота отчаяния. Словно он, сам того не зная, вступил в опасную игру, где каждый звук мог стать ключом или предвестником опасности. На самом деле, думаю Марк всего лишь отвлекал внимание Магды, пытаясь заглушить разговоры.
Я бросил быстрый взгляд на Марту. Она, как и я, прекрасно осознавала всю тяжесть ситуации, ее лицо было напряжено, но глаза сохраняли спокойствие. Ее взгляд встретился с моим, и в нем я прочитал немой вопрос: каким боком с тобой связана Чехова?
Ну нет, дорогая фрау Книппер. От того, что произошло час назад я совсем не стал доверять вам больше. Наоборот. Теперь у меня просто до хрена вопросов и подозрений. Так что… Я небрежно подал плечами, намекая, что нет никакой подоплёки в проявлении Чеховой. Просто она — добрая женщина с широкой душой и любовью ко всему русскому.
Магда Геббельс отвернулась от нас с Ольгой, вновь обратив внимание на Бернеса, погруженная в его музыку. Это был отличный шанс!
— Марта, — сказал я достаточно громко, чтобы меня услышали, но без акцента на обращении именно к ней, словно просто делился мыслью. — У меня от сегодняшней прогулки… голова разболелась. Не найдется что-нибудь от головной боли?
Марта кивнула:
— Конечно, Алексей. Посмотри в кухне. Там есть хороший травяной чай, который поможет.
Магда обернувшись, бросила на нас недовольный взгляд, но промолчала. Хотя и без слов вполне было ясно, ее раздражают наши разговоры.
Она была здесь ради музыки Бернеса, и прерывать наслаждение из-за чьего-то недомогания явно не входило в ее планы. Ольга, поняв мой маневр, быстро отреагировала, словно мы репетировали это месяцами.
— Мне тоже не помешает чашечка чая, Алексей. Последние дни выдались утомительными. Фрау Книппер, вы не против?
Марта слегка кивнула, сохраняя вежливое спокойствие.
Мы вдвоем с Ольгой, стараясь не привлекать внимания Магды, скользнули в кухню. Бернес продолжал играть; его музыка теперь звучала фоном к нашей маленькой драме, наполняя дом тревожным эхом.
Как только дверь за нами бесшумно закрылась, Чехова мгновенно изменилась. Вежливая маска спала, оставив на ее лице лишь нескрываемое напряжение.
— Что это было? — сразу же спросила она негромким, но требовательным голосом, переходя на русский. — Ты знаешь, кто эта женщина?
— Ну естественно. Супруга Йозефа Геббельса. Я же не идиот.
  
— Какой он тебе Йозеф? Не вздумай называть его по имени даже наедине с самим собой. Что за игру вы тут затеяли?
Чехова обернулась и посмотрела в сторону выхода из кухни цепким взглядом, словно проверяя, нет ли здесь лишних ушей. Убедившись, что мы одни, она снова повернулась к мне и ее взгляд не сулил ни черта хорошего.
— Алексей, — начала она тихо, — То, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. Мюллер… Он слишком спокоен. Ты исчез на несколько дней, а он не поднял паники. Это не его стиль! Он всегда был параноиком, а на тебя несомненно сделали ставку. Немаленькую ставку.