Идол

– Сожалею.
– М… – я откашлялась. – Принято.
– Спасибо, – кивнул Зимин. – А теперь ешь.
Прозвучало это как безапелляционное распоряжение, и я даже опешила немного. Но послушно взяла вилку и тоже отделила себе небольшой кусок чизкейка, а потом положила его в рот. Шоколадный вкус был изумительным, но я неумолимо снова начинала краснеть, потому что Зимин продолжал шарить по мне внимательным взглядом. И я даже искренне обрадовалась, когда у меня в сумке зазвонил телефон.
  
– Извини, мама, наверное, – я смущённо пожала плечами и потянулась к сумке.
– Так ответь, – чуть вздёрнул бровь Матвей, не изменившись в лице.
Я открыла сумку и стала копошиться в ней в поисках смартфона, которые вибрировал и звенел как-то слишком уж нервно.
Звонила Эля. А ещё на предпросмотре висели от неё и Жданы несколько сообщений, а в последнем было истеричное: «Ты там хоть жива????»
Звонок я сбросила, а в наш чат на троих сбросила короткое ОК.
– Извини, – смущённо улыбнулась я МаЗу и снова положила телефон в сумку, но случайно зацепилась рукавом свитера за что-то. А вытянув руку, обомлела.
Господи, ну и позорище…
 
Боишься?
 
Когда я вытащила руку из сумки, то в первые секунды не сразу заметила, что за рукав свитера зацепился мой брелок. Он выскочил из сумки и брякнулся на пол.
Я дёрнулась, чтобы его поднять, но не успела. МаЗ подхватил вещицу первым.
И всё бы ничего, если бы это ни был… он.
Точнее, его миниатюрная фигурка с гитарой в руках, которую я сделала из полимерной глины этим летом.
И получилась она очень похожей. Даже надпись «Тотем» на куртке была.
Наверное, облейся я кофе, и то было бы не так стыдно и позорно.
– Прикольный брелок, – Зимин покрутил фигурку в пальцах, рассматривая, а я ощутила, как моё лицо постепенно превращается в пепелище. – Это же я?
– Да, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Только гитара не моя, – внезапно Матвей улыбнулся. И не так, как обычно на сцене или постерах – своей демонической улыбкой, а как-то по-мальчишески, с ямочками на щеках, от вида которых у меня кольнуло в груди. – Это Богдана Запалина.
– А в чём разница? – смущённо переспросила я. Мне казалось, я выдержала всё до мелочей, специально рассматривала постеры и фотки в интернете.
– Это бас-гитара. У неё четыре струны и ремень обычно шире, потому что она тяжёлая.
Этого я точно учесть не могла…
– Не знала, – я спрятала улыбку, ощущая, как лицо всё ещё пылает. Всё-таки это слишком стыдно вот так спалиться.
– Ты… сама её сделала? – Зимин оторвал взгляд от брелока и посмотрел на меня с недоверием.
– Да, – кивнула я и почувствовала, как гореть начали уже даже кончики ушей. Взяла вилку и, чтобы хоть немного переключиться, отломила кусочек чизкейка, даже не представляя, как смогу его сейчас проглотить и не подавиться. – В школьные годы я ходила в художественную школу, занималась скульптурой. Потом начала делать всякие милые штучки из полимерной глины. Украшения, брелоки, лепнину на кружки и ложки всякие сувенирные.
– Прикольно, – МаЗ снова улыбнулся, а я едва не потеряла сознание, опять увидев эти ямочки. – Мне нравится. «Милая штучка» в виде меня. Получается, я тоже милый?
Вопрос он задал в шутку, только вот смотрел как-то серьёзно. И ответить что – я не нашлась. Только пожала плечами, пробормотав глупое «возможно».
И только я хотела протянуть руку и забрать свой брелок, как МаЗ сунул его в карман своей куртки.
– Эм… – я растерянно моргнула, растерявшись и не зная, как реагировать.
– Оставлю себе, – он непринуждённо пожал плечами. – Как подарок. Ты же не против?
В ответ я лишь покачала головой. Даже если бы и против была, то не решилась бы возразить.
Чтобы скрыть смущение, снова потянулась к чизкейку, напоминая себе, что если я так на каждом нерве буду браться за сладости, то скоро в дверь не пройду. И всё же сейчас мне нужно было как-то снять напряжение, потому что казалось, что оно буквально звенит вокруг меня в воздухе.
Но это, похоже, только для меня, Зимин же выглядел расслабленным и вполне спокойным.
– Где ты живёшь? – вопрос показался неожиданным и немного пугающим. Мама всегда говорила, что малознакомым людям не стоит сообщать своё место жительства. Но учитывая, что я проснулась прошлым утром в его постели, наверное, это другое.
– В общаге.
– Там, наверное, весело, – Матвей сказал это даже с какой-то грустью, или же мне показалось…
– Вообще-то не особенно, – пожала плечами я. – Иногда там слишком весело. А это не очень хорошо влияет на учёбу. И, кстати… как ты узнал, где я учусь?
– Я тоже учусь в Политехе. Только на заочке. И у меня там есть… скажем так, некоторые знакомства.
Оу. Неожиданно. Понятно, что на дневном у него нет возможности учиться, ведь, наверное, вся его жизнь это репетиции, подготовка к концертам и сами концерты.
Или… нет?
Сомнения у меня возникли, когда я вспомнила, что в правом кармане куртки у него вообще-то пистолет. И сразу стало не по себе. Особенно, когда перед глазами всплыла картинка, как уверенно и хладнокровно он стрелял в тех людей тогда в клубе.
Ощущение тишины и относительной безопасности тут же рассеялись. Горло сдавило, по плечам поползли мурашки. Я словно потеряла бдительность, отвлеклась, позабыв, что передо мною не обычный парень, а настоящий хищник.
Да, именно так. Идеальная ассоциация. Он не милый лабрадор, он – волк. Дикий и с острыми клыками, способными разорвать в клочья. А я, дурочка, сижу и растекаюсь лужицей от его ямочек на щеках вместо того, чтобы думать, как улизнуть и побыстрее оказаться у себя в общаге.
Зимин будто заметил изменения во мне, хотя я и пыталась виду не подать. Возможно, я как-то неосторожно метнулась взглядом к карману его куртки, где лежал пистолет.
Матвей прищурился, чуть склонив голову на бок, от улыбки не осталось и следа.
– Лора, скажи мне… – позвал негромко, – ты боишься меня?
Поразительно… Меня буквально передёрнуло от того, насколько точно он считал моё состояние.
– У тебя ведь пистолет в кармане, – я старалась говорить спокойно. Не видела смысла юлить.
– Тебя это пугает? – МаЗ смотрел так внимательно, что я начала чувствовать нервную дрожь в кончиках пальцев снова.
– А разве не должно? – скорее выдохнула, чем спросила вслух.
– Очень даже должно.
Матвей сказал это весьма серьёзно. Даже мрачно. И намёка на шутку или хотя бы сарказм в его словах отнюдь не ощущалось. Я сжала пальцы в кулак под столом, чтобы немного взять себя в руки.
– Если ты доела, то поехали. Я отвезу тебя в общежитие.
– Я могу и на автобусе.
– Можешь. Но поедешь со мной.
Интересно, а если я воспротивлюсь, он возьмёт меня за шкирку и потащит? Или как в клубе – забросит на плечо?
Но проверять я не решилась. Кивнула, натянула куртку, взяла свою сумку и пошла за Матвеем на улицу к его мотоциклу.
 
Странный разряд
 
Матвей
– Уверен, что девчонка будет молчать?
Артист вальяжно привалился спиной к косяку и прищурился, глядя на меня. Видеть его в образе препода было ржачно, но данный разговор к смеху не располагал.
– Уверен, – я ответил хмуро и засунул руки в карманы куртки, тоже привалившись спиной к стене в пустой аудитории. Нащупал брелок, который вчера забыл в кармане и сжал его пальцами.
– И ты сможешь закрыть ей рот, если что-то пойдёт не так?
Мне не нравились его вопросы. Они странно коробили, вынуждая меня чувствовать непривычный дискомфорт.
– У меня когда-то были с этим проблемы? Не будет и с девчонкой.
  
Богдан выгнул бровь и стал похож сам на себя – с блядской подъёбкой во взгляде. В костюме и рубашке в образе препода, куда его заслал по делу Шорох, Артист выглядел старше, но стоило ему вот так посмотреть, он снова становился похож на себя.