Январский гром (СИ)
— Окружены три дивизии 2-го германского армейского корпуса, а с ними еще одна пехотная дивизия и моторизованная дивизия СС «Мертвая голова», товарищ маршал. И с ними ряд мелких частей и подразделений, общей численностью примерно в сто тысяч солдат и офицеров. Командует войсками генерал пехоты граф Вальтер фон Брокдорф-Алефельдт. Войска противника заняли круговую оборону, в центр стянули сильные резервы, которыми немедленно контратакуют, если мы начинаем сдавливать внешний обвод. На аэродромы начали приземляться транспортные «юнкерсы»…
— Я отдал распоряжение Новикову стянуть к «котлу» нашу истребительную авиацию. Командовать группой будет генерал-лейтенант Кравченко, надеюсь, что «воздушный мост» мы все же «обрушим».
Кулик посмотрел еще раз на карту — сложившаяся линия фронта не могла не обрадовать, если принять во внимание катастрофическое лето прошлого года, когда за несколько дней потеряли то, что сейчас с трудом возвратили после почти двух месяцев напряженных боев.
— Матвей Васильевич, 11-я и 27-я армия выделяют по стрелковому корпусу для блокирования «котла», еще один корпус будет изъят из 34-й армии, и находится в прямом управлении фронта. И будем с помощью артиллерии сжимать «обвод», пресекая воздушные поставки. Учтите, если до таяния снегов немцы не пробьют «коридор» к Демянску, то мы медленно «удушим» заблокированный корпус, для этого достаточно установить «воздушную блокаду», и методично истреблять вражескую транспортную авиацию. Штурм «котла» ничего кроме излишних потерь не даст — вначале нужно посадить окруженные войска на «голодный паек».
— При состоянии нашей авиации мы не сможем это быстро сделать, товарищ маршал. Люфтваффе представляет мощную силу.
— А нам не нужно торопиться, надо вначале научиться воевать в воздухе, а этот случай как раз подходящий. Вот пусть наши «соколы» и проходят столь важную для них «стажировку». И штурмовать не нужно — немцы сами пойдут на прорыв, как только животы у них подведет. Главное взять Холм — и самим превратить его в укрепрайон, тогда деблокирующий удар извне упрется именно в него. А вам, Николай Федорович, надлежит принять 34-ю армию, ее управление и две оставшихся дивизии, которые свести в стрелковый корпус, следует перебросить на Лужский рубеж, заняв его правый фланг. Две армии, 42-ю и 48-ю, свести обратно в 50-й и 16-й стрелковые корпуса, каковыми они и были ранее. По решению Ставки следует ускорить формирование корпусного звена за счет сокращения излишних армейских командований, которых у нас с избытком.
Маршал посмотрел на Ватутина — Николай Федорович был доволен назначением и не скрывал этого. Он давно стремился получить командную должность, и теперь этот долгожданный момент наступил. А Кулик заговорил снова, обращаясь к нему:
— У вас есть два месяца, чтобы занять глубоко эшелонированную оборону, всячески укрепляя возведенные летом позиции. У вас три корпуса, это девять дивизий, плюс две дивизии в армейском резерве. Армия будет усилена тяжелой артиллерийской бригадой и полком КВ. Этого вполне достаточно, чтобы удержать позиционную линию, тем более местность для обороны благоприятствует, а вот для наступления не очень. Так что до лета время есть, чтобы втянутся, и довести дивизии до полных штатов. И будем думать, как вести летнюю кампанию на нашем фронте. Вам все ясно?
— Так точно, товарищ маршал.
— Тогда ступайте с богом, Николай Федорович, вы с Матвеем Васильевичем тут воюете вместе давно, решайте все к обоюдному согласию. Не мне вас учить — сами все прекрасно понимаете.
Бесцеремонно выпроводив генералов, Кулик уселся за стол и закурил. В том, что армия будет полностью готова, он не сомневался. Ватутин ведь стал командующим фронтом, и хорошо показал себя. А тут просто начнет раньше, и с армии, которая два месяца будет пребывать на спокойном участке фронта. Так что втянется вместе с войсками, а там можно посмотреть, какие способности проявит. Хорошо назначения проводить, когда прекрасно знаешь, кто как себя проявит в будущем. У него три «генерала от обороны» в командармах, и еще два будущих комфронта — Еременко на 27-й армии и Ватутин на 34-й. И еще один молодой генерал-майор, что став командующим фронтом погибнет довольно молодым при штурме Восточной Пруссии. Но тут вся надежда на то, что станет Иван Данилович не генералом армии, а первым маршалом бронетанковых войск…
Только в 1943 году на танк КВ поставили 85 мм пушку, хотя с самого начала, еще до войны, было ясно, что тяжелый танк по своему вооружения оказался слабее Т-34. Но вначале время потратили на «облегчение» — довели массу с пятидесяти до 42 тонн, в результате чего поломки на марше стали гораздо меньшим явлением, чем раньше происходило. Но по вооружению ситуацию не исправили, затянули, как обычно и случалось, а на фронте к этому времени уже появились «любимые кошки» Гитлера…
Глава 48
Не думал генерал-майор Черняховский, что всего за полгода вместо командования остатками своей 28-й танковой дивизии он станет комкором. И пусть новые механизированные корпуса не шли ни в какое сравнение с расформированными соединениями в июле прошлого года, но они были достаточно серьезной силой. По численности чуть больше прежних моторизованных дивизий, те же шесть мотострелковых батальонов, только не в двух полках, а в трех бригадах. А вот танков в шести батальонах всего полторы сотни, на сотню меньше чем в прежних четырех батальонах. Зато от полковой системы в РККА перешли на бригадную — примерно также действовали немцы, у которых каждая танковая дивизия обычно формировала два боевых «кулака», так называемые «кампфгруппы». Здесь же по штату три группы, что не в пример лучше — одна находится в резерве командира корпуса, вместе с разведывательным батальоном, и при необходимости или пойти на усиление удара, либо отразить вражеский контрудар, когда таковой последует. К тому же корпус имел сильную артиллерию, полностью моторизованных два полка — 122 мм гаубиц и 76 мм пушек. Причем со столь нужными тягачами и только что поступившими американскими грузовиками «студебекер», бодро таскавшими УСВ по снегу. Жаль, что их было мало — всего два десятка, но обещано, что к лету начнутся большие поступления.
Вот только с танками беда — две пятых, шестьдесят машин представляли «малютки» Т-60, фактически бесполезные на поле боя. Их немцы безжалостно истребляли, причем 20 мм пушку причинить вражеской бронетехнике серьезный ущерб были не в состоянии, а узкие гусеницы не давали угнаться по снегу за «тридцатьчетверками» и «полтинниками», вооруженными не трехдюймовками, а сорокапятками. Последних танков, легких по предназначению и массе, в каждой бригаде было по двадцать пять, на три роты, включая машины управления, еще одна рота состояла из семи Т-34. Ничтожно мало, всего два десятка средних танков на корпус — но взять новых было неоткуда. Хорошо, что выпуск «маленьких климов» нарастал с каждой неделей, и они исправно поступали с Кировского завода, но ЛКЗ только один на всю страну выпускал Т-50. И если бы не они, было бы сейчас очень плохо, так как танки устаревших типов — «двадцать шестые» и «бэтушки» полностью выведены из штатов. И правильно — с броней в 15–20 мм делать нечего на поле боя, как не экранируй «лоб», ведь борта остаются крайне уязвимыми, их дополнительными листами не прикроешь.
Как ни странно, но в сравнении с ними даже «шестидесятка» более живучая машина на поле боя за счет своих маленьких размеров — в нее противотанковым пушкам попасть гораздо сложнее. С устаревших танков снимали «экранировку» и башни, убирали подбашенные коробки, делали капитальный ремонт и устанавливали 76 мм пушку, превращая в САУ, которые сводились в полки по два десятка самоходок в каждом. И это было рациональное решение — малополезный легкий танк превращался в мощное противотанковое средство, особенно на шасси «бэтушки», тяжелых на три тонны, чем Т-26, на них устанавливались производимые на ЛКЗ «гадюки». И эти пушки сейчас в танковом варианте начали устанавливаться и на «тридцатьчетверки» с дизелем, которые начали выпускать в Нижнем Тагиле. Причем усовершенствованный образец будет с лета — на корпусе увеличат подбашенный погон, как на новом КВ, и установят почти такую же трехместную башню, только с чуть более тонким бронированием. И этих новых танков надо только дождаться — в том, что они первыми попадут именно в его корпус, Иван Данилович не сомневался, зная, что числится у маршала Кулика в «любимчиках», и свое покровительство тот многократно уже показывал.