Январский гром (СИ)
— Но ситуацию можно исправить, вы выйдете из этой войны в стане победителей, вернуть все не удастся, но потерь не будет, и кое-что значимое вполне приобретете. Мы выступим посредниками в разрешении вашего конфликта с восточным соседом, благо имеем на это возможности. Выборга вам не обещаю, русские его присоединили к себе за двести лет до появления независимой Финляндии, в то время шведской колонией.
Гость показал знакомство с историей вопроса, но говорил настолько бесцеремонно, как любят делать американские дельцы, что это покоробило, хотя фельдмаршал не показал вида. Но забрезжила надежда, что эти хитроумные «бизнесмены» уже продумали, как можно «примирить» недавних врагов. Ведь что не говори, но в политике такое идет сплошь и рядом, и еще недавно Британия была врагом СССР, а тот «другом» Германии. Но сейчас все поменялось местами — английские «харрикейны» воюют в русском небе, а по снегу идут в атаку на немцев британские «матильды» и «валентайны», точно также как они делают это в Ливии.
Понятно, что пока дела у Советской России обстоят неважно, даже Сталин «наступит на горло собственной песне» — он зависит от поставок союзников, а транспорты с грузами приходят в Мурманск. Да и английский авианосец, подняв самолеты в воздух, уже атаковал городки и рудники в финском заполярье. Так что возможности повлиять на Сталина у них имеются. Главное определить правильно тот самый момент, когда это нужно сделать. Но тут гость снова заговорил:
— Выборг Сталин не отдаст, тут вопрос политического престижа. Но вот отдать своему союзнику вполне может, если тот примет участие в войне с немцами в самое ближайшее время, хотя бы по весне — тогда ясно станет, как далеко смогут продвинуться русские в ходе своего нынешнего контрнаступления. Возможно, предложит что-то другое — вроде тех земель, что планировал обменять. О, вам нет нужды воевать с немцами где-то под Смоленском, направляться под Харьков, достаточно будет вытеснить немцев из северной Норвегии и не пустить туда большевиков. Зато на норвежские порты может базироваться наш флот, а с приполярных аэродромов летать авиация. А Сталин отправит два десятка своих дивизий, что воюют сейчас с вами, на Псков или Смоленск, это не так важно, но они окажут на немцев определенное давление. Как видите, возможностей много, нужно только ими правильно воспользоваться, причем мы окажем вашей стране не только помощь в войне с немцами, но и многое другое, включая дипломатическое посредничество при урегулировании ваших с Россией территориальных споров. Так что выбор за вами, маршал, но президент Франклин Делано Рузвельт заранее вас предупреждает о возможных последствиях…
Уже с сентября 1941 года британские летчики на «харрикейнах» воевали в небе русского Заполярья. так что прямая военная помощь от союзников все же была. К тому же в тот момент англичане планомерно выбивали из Африки итальянцев, как-никак сателлитов Германии, но уже нарвались на германский экспедиционный корпус генерала Эрвина Роммеля — и пока противостояли успешно, удерживая Тобрук…
Глава 33
— Так что, Иван Данилович рви вперед и назад не оглядывайся — болота замерзли и дорог перед твоими танками множество. А я с пехотой и кавалерией за тобой поспешать буду — чем раньше к немцам в тыл заберемся, тем лучше. Учти — немцы Новгород оставили, отходят на Шимск, а ты держи на Сольцы. Нужно нам общими усилиями весь их 1-й корпус изничтожить, чтобы никого не осталось на развод.
Генерал-майор Старокошко, командующий 1-й КМГ пребывал в радостно-возбужденном состоянии. Все же 24-я армия проломило германские позиции и начала наступать на широком фронте, предоставив возможность конно-механизированной группе пойти на Тесово, в обход Новгорода, не встречая сопротивления противника. Немцы поспешно отступали на юго-запад, к Шимску, командование 1-го армейского корпуса старалось прикрыть самое опасное направление, что выводило советские войска прямо в тыл 16-й германской армии, что вела ожесточенные бои с наступающими дивизиями Северо-Западного фронта, что прорвались к Ловати.
Под Грузино попала в окружение 250-я дивизия, состоящая исключительно из прибывших испанских фашистов, отправленных Франко на помощь Гитлеру. Немцы ее загнали в угол, позиции «фалангистов» были охвачены с трех сторон советскими полками 54-го стрелкового корпуса. И когда началось наступление, испанцам сразу отсекли пути к отступлению егеря 2-й дивизии генерал-майора Грибова. Заодно вместе с испанцами угодил в «котел» под Чудово левофланговый полк 11-й пехотной дивизии — тот отрезали захватившая Любань 1-я егерская дивизия генерал-майора Донского. И немцы дрогнули, начали отступать. Оставшаяся 21-я германская дивизии, держала новгородское направление сутки, отражая яростные атаки 52-го и 55-го стрелковых корпусов, но была вынуждена начать отступление, вслед за «уполовиненной» 11-й дивизией. Но сила солому всегда ломит, как правильно говорят — у генерал-лейтенанта Клыкова имелось в армии десять стрелковых и две егерских дивизии, а корпуса были сформированы из штабов 52-й и 54-й армий и Новгородской группы, созданной из управления 55-й армии, им даже прежние номера оставили.
— Смотри, Иван Данилович, какова диспозиция у нас выходит. Генерал Клыков со своей24-й армией идет одним корпусом с егерями к Луге, чтобы закрыть немцам отход от Красногвардейска. Вторым корпусом наступает на Тосно, вдоль Октябрьской железной дороги, но при этом три дивизии 54-го корпуса с артиллерией давят окруженные группировки под Чудово и Грузино. Нам командарм придал только одну 310-ю стрелковую дивизию, она будет следовать во втором эшелоне. Но в Малой Вишере уже разгрузились 67-я и 71-я дивизии с управлением 32-го корпуса из резерва 7-й армии — так что за нами будет, кому следом пойти. На Сольцы торопись, комкор, надо сделать неприятелю глубокий охват, пока не опомнился.
Напутствовав полковника Черняховского такими словами, Александр Петрович пошел к штабной «эмке». Командующий конно-механизированной группой хорошо понимал, что сейчас происходит на протяженном южном участке Северного фронта — оборона германской 18-й армии взломана на двух участках, самом западном, где прорвалась 8-я армия, и здесь, на восточном, самом широком, почти стокилометровом, с учетом болот вдоль Кировской железной дороги. Да и не могло быть иначе, если против дюжины дивизий 24-й армии противник имел только три, или всего три. И на каждую приходилось по восемь тяжелых батарей артиллерии 152 мм, 122 мм и 107 мм, которые и перемешали атакованные участки с землей, льдом, камнями и снегом. Маршал требовал действовать исключительно артиллерией, и был полностью прав — именно массированный огонь и принес победу…
— Не стоит забегать вперед, — пробормотал Старокошко, понимая, что до победы еще далеко. Успех есть, но победить врага будет неимоверно трудно — даже при тройном превосходстве в пехоте и подавляющем в артиллерии, немцы дрались очень стойко и упорно, это отмечали все. Но в то же время дрогнули — по планам штаба фронта на прорыв отводили пять дней, противник начал отход на третий день боев, потому он вовремя не получил 32-й корпус. Вернее начал действовать раньше, не дожидаясь сосредоточения приданной пехоты, которая еще только находилась в пути из Петрозаводска. Две в целом неплохие дивизии — 67-я встретила войну в Либаве, героически обороняя город. В Ораниенбауме в сентябре от нее собрали три сотни бойцов и командиров, но по приказу маршала ее было решено доукомплектовать по полным штатам, отведя немыслимо долгий срок в четыре месяца. Вторая дивизия — 71-я с первого дня дралась в Карелии, укомплектованная местными жителями, проявившими в боях с финнами невиданное упорство. А потому весь «элемент» из карелов, вепсов и ингерманландцев, был переведен в 7-ю егерскую дивизию под командованием ставшего подполковником, майора Валли, командира самого отличившегося полка. Тот, прекрасно зная родные края, в течение месяца сражался с финской егерской бригадой, и остановил ее продвижение, заодно рассеяв кавалерийский полк врага.