Январский гром (СИ)

Сейчас, за три месяца затишья, были практически готовы полсотни стрелковых дивизий, причем уже не по «облегченным» штатам, а по «нормальным», уже пересмотренных Ставкой. И если четыре других фронта на западном и юго-западном направлении понесли в боях серьезные потери, то здесь все обстояло с точностью наоборот. А потому Кулик поставил все на один мощный удар сразу тремя армиями, хотя обещали отправить сюда на пополнение 4-ю армию Маркиана Михайловича Попова, который заслуженно стал генерал-полковником за бои под Москвой, удержав Малоярославец, реабилитировался, таким образом, перед председателем ГКО.
  
— Изменений много, я сам порой удивляюсь, — негромко произнес маршал. И немного подумав, осторожно произнес:
— Если немцы не возьмут Сталинграда следующим летом, то война продлится на полгода меньше — мы их просто танками задавим, возьмем количеством при примерно равном качестве. То, что из Москвы не было эвакуации промышленности, как и работающие предприятия Ленинграда — нам только на руку сыграет. Во время контрнаступления не будет провала в поставках оружия, и главное — средства связи продолжают выпускаться в прежних объемах, да еще по ленд-лизу многое перепадет. А танки без радиостанций на треть теряют свою эффективность, а самолеты еще больше, особенно истребители. Ничего, теперь все намного лучше, чем могло бы быть…
Пока американцы «раскачивались», господин Черчилль, люто ненавидевший большевиков (но победы Гитлера опасавшийся больше), впервые оказал реальную помощь — поставил танков на десять бригад. Мало, но ощутимо — и в декабре «матильды» и «валентайны» пошли в бой с нацистами, которые немало удивились, увидев под Москвой британские танки. А «бонусом» пошли почти пятьсот «харрикейнов» и две с половиной сотни американских «хауков», что немало — примерно столько же изготовили истребителей Як-1 с сентября по декабрь. 
 
  
Глава 18 
 
— Это не «максимы» по болотам таскать, эти намного легче и лучше. И почему раньше их не сделали, все с ДС возились.
Генерал-майор Донсков с удивлением рассматривал пулемет, в котором узнал не так и сильно переделанный ДП. Вот только установленный под металлическую ленту приемник кардинально менял и предназначение пулемета, и при этом резко увеличивал его огневую мощь. Теперь из «дегтяря» можно было бить длинными очередями, толстый сменяемый ствол вполне допускал это. Вроде бы пустяшные переделки на первый взгляд, но они совершенно преобразили привычное за долгие годы службы оружие, которое имелось до войны на любой заставе. А тут вначале появился модернизированный образец «дегтяря», который второй месяц делали на ленинградском «Арсенале», а теперь и станковый вариант этого пулемета, который мог использоваться и как ручной, благо сошки не снимались.
— Не сообразили просто, Семен Иванович, а как Дегтярев у нас побывал, так стали изготавливать. И правильно — оборудование Сестрорецкого оружейного завода еще в сентябре на «Красном инструментальщике» поставили, ППД делали, теперь на эти пулеметы перешли. Ничуть немецкому МГ не уступает, думаю, по его образцу сделали, как «единый пулемет», что в принципе является верным решением — «максим» годится для позиционной войны, для наступления слишком тяжелый. Таскать его трудно, одно достоинство, что открыть огонь можно сразу и бить полными лентами.
Начальник штаба 1-й егерской дивизии подполковник Карлов, получивший звание еще за бои под Мгой, уцепился за ручку и станок и легко поднял пулемет — полтора пуда по весу недотягивал, а с прикрепленной коробкой с лентой на двести пятьдесят патронов чуть больше двух пудов, вдвое легче «максима». Соответственно и стоимость была как минимум вдвое дешевле, и выпускать на заводе намного проще — конструкция давно отлажена. Так что простая математика, только подсчитывай — обычный ДП втрое дешевле тяжелого «максима» обходился, у того станок намного дороже, и времени требовал на изготовление куда больше, чем обычная тренога. Недаром до войны ДС производился, но пулемет оказался с множеством дефектов и был «капризен» в использовании. А вот этот КДС куда лучше — тут можно и не сравнивать, по всем параметрам превосходит.
— Обещают к январю всех егерей на них перевести — по три на сошках в каждую роту, и по дюжине на станках в пулеметной роте. Всего по 27 штук на каждый полк придется, можно воевать — вооружения достаточно.
Семен Иванович улыбнулся — в войсках уже все почувствовали, что промышленность потихоньку наращивает производство. Да и штаты не зря пересмотрели — количество автоматов значительно возросло, но не дотягивало до довоенных норм. Что не скажешь о минометах — 120 мм полковых должно стать почти втрое больше, а 82 мм батальонных в два раза. При этом егерские дивизии уже полностью вооружены и снабжены всем необходимым, и вот уже месяц занимались только одним — подготовкой к будущему наступлению. Но чтобы перейти к активным действиям, нужны морозы, желательно крепкие, и на недельку, чтобы стужа подольше простояла. Тогда болота замерзнут, их будет гораздо легче перейти.
Все дело в том, что отбитую у противника Кировскую железную дорогу на перегоне от Мги до Киришей, отделяло от Октябрьской железной дороги, что шла параллельно, сорокакилометровой ширины заболоченная, с лесными массивами труднопроходимая для обычной пехоты местность. И потому протяженный шестидесяти километровый перегон от Тосно через Любань на Чудова охранялся лишь тыловыми частями противника. А чего немцам опасаться — они там с сентября, и давно знают, что широкая полоса болот для войск непроходима, автомашины и гужевой транспорт просто увязнет. Но это совершенно не означает, что война в этих болотах не шла — наоборот, и немцы, и русские вели ее беспрерывно, постоянно шли ожесточенные стычки разведгрупп. Немногочисленные селения давно сожжены противником, который явно опасался, что они могут быть заняты русскими. И надо сказать не зря опасался — егеря и пограничники давно их облюбовали в качестве передовых, а кое-где уже и тыловых опорных пунктов, к которым уже пытались проложить «зимники», а на будущие «лежневки» заготовили заранее бревна, которые привозили на станции даже не вагонами, поездами. Будущие дороги тщательно размечены, отдельными участками уже подготовлены, все остальное должны сделать крепкие морозы. А тогда проложить коммуникации будет нетрудно — по обвехованному пути выдвигается рота, по десять человек в шеренгу, и строится колонной — и так все пять рот полка. И начинается долгий марш — через триста шагов три головных шеренги выходит на обочину и утаптывает площадку, своего рода разъезд. А потом быстрым шагом бойцы догоняют колонну, и пристраиваются уже последними рядами. Идущим позади саперам нужно только срезать «кочки», да тыловики поставят белые полотнища палаток для обогрева — «зимняя война» с финнами красноармейцев многому научила, и как выживать, и как воевать в таких суровых условиях зимы, с ее долгими ночами. И так красноармейцы идут безостановочно, со скоростью верста в час. И ночью, и днем, желательно в ненастную погоду, когда авиация не летает. Вскоре на местности через несколько дней появляется утоптанный тысячами пар ног «зимник», не обозначенный ни на одной карте, по которому доставляется все необходимое ушедшим далеко вперед полкам. И для противника неожиданное появление крупных сил пехоты, которые каким-то образом миновали леса и болота на своем пути, становится крайне неприятным сюрпризом, особенно когда тот имеет сильную артиллерию, обеспеченную боеприпасами. А таковая имелась, к тому специальных горных образцов, которые расчеты переносили в разобранном состоянии на своих плечах, или навьючивали лошадей…
  
— Семен Иванович, у немцев происходит смена дивизий, как раз на правом фланге. Прибыли испанцы, как маршал и говорил, «голубой дивизией» их называя. Разгружаются в самой Любани — напротив нас, только болото перейти. Скорее всего, тылы дивизии со службами там и останутся, а они возьмут под охрану всю Октябрьскую дорогу. Там вдоль нее возводят позиции, ставят проволочные заграждения, вероятно выставили и мины.