Измена. Побег от истинного (СИ)

– Привыкай. Тебе тут жить. И растить наших детей, – многозначительно посмотрел на её живот.
Да. Всё правильно. Именно детей. Я хочу, чтобы Фелиция родила мне больше, чем одного наследника.
Фели хитро взглянула на меня и обвила руками мою шею. Нежно потёрлась об неё щекой и жарко прошептала:
– Если господину дракону так хочется ещё наследников, то и ему придётся постараться.
Меня окатило жаром, устремившимся в самый низ живота; я потянулся, чтобы прижать её к себе, но, рассмеявшись журчащим смехом, Фелиция выскользнула из моих объятий и принялась кружиться по просторному холлу, что-то напевая. Я зачарованно наблюдал за ней, за тем, как развеваются и горят в закатном свете рыжие локоны, как мерцает невесомое платье цвета неба, и как легко порхают над полом стройные ножки в изящных туфельках.
Тем временем ко мне подошёл дворецкий Тибор.
– Комната для вас и госпожи Батори готова, – поклонившись, сухо объявил он.
– Чудесно, – кивнул я, – вели слугам сервировать ужин.
– Милый! – плавно завершив последний пируэт, Фели подлетела ко мне, – ужин подождёт, я совершенно не голодна. Я хотела бы сначала осмотреть твой замок.
Я усмехнулся и приобнял её за плечи. Сердце замерло, когда ладонь ощутила тепло её кожи сквозь тонкий шёлк.
– Как пожелаешь, дорогая, – выдохнул я. Фели лукаво посмотрела на меня снизу вверх и проворковала:
– Особенно меня интересует одно конкретное место.
И, кокетливо хлопнув ресницами, добавила:
– Но это не спальня.
  
Глава 16
 
– Что вы хотите сказать? – потрясённо переспросила я его, – то есть, Рена приворожили?
– И не только, – терпеливо повторил Иштван. Он сел поудобнее на стуле, окинул красноречивым взглядом огромную лужу на полу, оставшуюся от моих экспериментов.
– Ой! – подскочила я, – Сейчас уберу!
– Успокойтесь, – вздохнул Арделиан, – я вас не для того сюда перенёс, чтобы вы мне прислуживали. Готов биться об заклад, вы этого уже наелись, и до замужества, и после.
Он вытянул руку над полом и начертал руну огня, сопроводив её символом ослабления. Воздух в помещении стал горячим и сухим. Половые доски тут же с готовностью зашипели, исторгнув клубы пара. Лужа исчезла моментально; ту же самую процедуру Иштван проделал с моим платьем и своей одеждой.
Я наблюдала за этим процессом, как зачарованная, и не сразу осознала смысл его последней фразы. Когда же до меня дошло, не на шутку возмутилась:
– Когда я вышла замуж за Рена, у нас были слуги!
– Судя по вашим рассказам, ваша замужняя жизнь была настолько не сахарной, что у меня сложилось впечатление, будто прикажи ваш ненаглядный Рейнольд – и вы вновь с охотой вернётесь к чёрной работе по дому, – невозмутимо парировал Иштван. Чуть поморщившись – видимо, даже подлеченная рана давала о себе знать – он положил руки на стол и устремил на меня испытующий взгляд, – вы же его боялись до колик!
Я открыла рот, набрала воздуха, чтобы достойно ответить, и не смогла. Иштван попал в точку: Рена я действительно боялась. Но…
– Но это было не всегда, – тихо сказала я, опустив голову, – раньше Рен был добрым, нежным и заботливым. Он любил меня, безумно красиво ухаживал, а после свадьбы чуть ли не на руках носил. Думаю, так драконы поступают со всеми истинными…
От воспоминаний из прошлой жизни повеяло таким теплом, что к горлу подступил комок, а к глазам – слезы. Я поспешно стёрла их, чтобы не раскисать на глазах Арделиана, и сглотнула.
– Мне об этом ничего не известно, – вдруг услышала я его безжизненный голос. Удивлённо подняла глаза: Иштван сидел напротив, с отсутствующим видом глядя в пустоту. Его глаза были пустыми, как озёра, затянутые льдом.
Видимо, почувствовав мой взгляд, он моргнул и с явной неохотой пояснил:
– Вероника не была моей истинной. Но это не мешало нам любить друг друга – самозабвенно и горячо. Она была моей единственной, той, с которой я был готов пройти всю жизнь до самого конца. Вся эта чушь про истинных – полный бред, если так подумать, – его глаза вдруг сверкнули, и я почувствовала, что Иштван заговорил на очень важную для себя тему, – пример вашего мужа показывает, что истинность – не залог верности. Рядом с Вероникой я просто не замечал других женщин, для меня существовала только она! Как видите, истинным тоже изменяют, и вполне легко, если перед носом появляется соблазнительная девица, которая оказывается совсем не против…
 
– Вы же сами сказали, что Рена приворожили! – не выдержав, перебила я его и осеклась, кляня себя за несдержанность. Щёки полыхали от негодования, – он совсем не такой!
– А откуда вам это известно? – выгнул бровь чернокнижник. Я смешалась и замолчала, уставившись на столешницу. В голове билась куча возражений, но ни одно не казалось убедительным.
Разговор зашёл в тупик. Повисла тяжёлое молчание. Мы оба смотрели в сторону, избегая взглядов друг на друга.
Тишину первым нарушил Иштван.
– Ладно, – шумно вздохнул он, – зря я затеял эту беседу. Простите мою несдержанность, Ариадна. Вернёмся к нашей теме.
Я холодно кивнула, показывая, что принимаю его извинения. Негодование всё ещё клокотало внутри. Как он может судить так о нас с Рейнольдом за глаза? Он же совсем ничего о нас не знает!
– Итак, наша битва, – Арделиан прикрыл глаза, явно погрузившись в воспоминания, – знаете, я могу отличить соперника с ясной головой от соперника с замутнённым сознанием. Могу сказать почти с полной уверенностью, что у Рейнольда сознание было не просто замутнено: оно практически полностью погрузилось во мрак.
Я затаила дыхание. То, что говорил Иштван, звучало слишком нереально, но отчего-то ужасно хотелось ему верить.
– Как вы это поняли? – сами собой пробормотали мои пересохшие губы.
– По нескольким признакам, – с готовностью откликнулся Иштван. Он вытянул руку и принялся отстукивать пальцем, перечисляя каждый.
– Первый. Глаза. Обычно у драконов зрачок вертикальный, узкий, а сам глаз либо жёлтого, либо, как в моём случае, зелёного цвета. У дракона Рейнольда…
– Алого, – невольно подсказала я. Арделиан кивнул:
– Алого. У него зрачка я не заметил.
Я попыталась представить глаз без зрачка. Вышло жутковато, и я вздрогнула.
– Второй. Гребень и манера полёта. Гребень должен мерцать в темноте, но у Алого он тусклый. Летает он тоже странно, все движения какие-то рваные, словно через силу. И наконец…
Иштван выдохнул. Было видно, что перечисление даётся ему всё с большим трудом.
– Это всё были косвенные признаки, а теперь я подошёл к самому главному. Аура.
– Что? – переспросила я, подумав, что ослышалась.
– Драконы могут видеть и считывать ауру друг друга. Не все, но могут. Как я, например. Нужен особый навык и повышенный уровень владения драконьей магией.
Иштван слабо усмехнулся – совсем невесело, будто вспомнил что-то.
– В нормальном состоянии аура, как правило, золотистая или серебристая. Когда же дракона пытаются опутать заклятиями, относящимися к тёмной магии, на ауре у него появляются чёрные пятна. Иногда они больше, иногда – меньше, по их величине можно определить силу того, кто эти заклятия накладывает. Но аура Алого была сплошь чёрной. Более того…
Иштван нахмурился и быстро начертил круг в воздухе, словно отгоняя что-то.
– В какой-то момент мне показалось, будто на спине у него кто-то был.
Я ахнула и прижала ладони ко рту:
– Кто?
Чернокнижник покачал головой:
– Думаете, у меня было время, чтобы подробно разглядеть? Может, следовало попросить Рейнольда остановиться и ощупать его?
– Извините, – пролепетала я, устыдившись тому, что ляпнула глупость. Иштван секунду разглядывал меня, а затем заговорил вновь:
– Поверьте, в драконоформе по силе я ничуть не уступаю Алому, возможно, кое в чём даже превосхожу его. Но в этот раз он словно обезумел и атаковал с удесятерённой ненавистью. Словно кто-то направлял его и подпитывал его силой со стороны. Похоже это на приворот?