Жар твоих рук

Джек вопросительно поднял брови.
— Вот и вчера вы решили за меня, что я не возражаю против ваших поцелуев на глазах у всего города, — Мэри-Джо тут же пожалела о вырвавшихся у нее словах.
— О да, — улыбнулся Джек. — И судя по тому, как вы охотно ответили на поцелуй, я не ошибся.
Мэри-Джо начала было отрицать это, но лихорадочный румянец на щеках выдавал ее смущение. Бесполезно спорить с правдой. Лучше действовать в другом направлении.
— О том, что неисправен обогреватель, знали только Боб и я. О том, что сломан сейф, знал Боб, люди из компании в Амарилло, которые должны были его починить, и опять же я. Поскольку Боб в Далласе, а монтеры в Амарилло, остаюсь только я.
Далтон поднял глаза от блокнота.
— Никто не обвиняет тебя…
— Он обвиняет, — Мэри-Джо указала пальцем на Джека. — Посмотри на него. Разве не видишь, как вращаются шестеренки в его крошечном мозгу. Мне жаль разочаровывать вас, шеф Райли, но вы выбрали не того подозреваемого. Если вы помните, я оказалась отрезанной огнем от выхода. Если бы я устроила пожар и ограбила сейф, то наверняка выбралась бы из магазина, а не попалась в ловушку.
— Это было устроено с умом…
— Джек, — вмешалась Арлисс, — ты не можешь считать, что моя дочь подожгла магазин. Просто не можешь — и все.
— Как сказал Далтон, миссис Келли, — никто здесь никого не обвиняет. Мы просто задаем вопросы.
— Вы уже задали все вопросы, — холодно произнесла Мэри-Джо. — А теперь уходите.
Убрав блокнот, Джек медленно поднялся с дивана, не сводя с нее глаз.
— Хорошо, — сказал он. — Мы уйдем. Пока что. Но нам еще предстоит увидеться.
В прихожей Мэри-Джо окинула Джека презрительным взглядом.
— Пожар устроила не я!
— Какой пожар вы имеете в виду? — пробормотал Джек, так чтобы слышала только Мэри-Джо.
Ей стоило большого труда унять дрожь, охватившую вдруг все ее тело.
— Не знаю, о чем это вы. — Она старалась не смотреть на Джека.
— Какой пожар вы сейчас упомянули — от которого загорелся ювелирный магазин или тот, что мы разожгли чуть позже, перед камерой?
Мэри-Джо посмотрела ему прямо в глаза.
— Я ведь уже сказала, что не понимаю, о чем вы.
Джек твердо выдержал ее взгляд.
— Уверен, что понимаете.
— О чем это вы там переговаривались? — спросил Далтон, когда они сидели в машине.
Если бы он сам это знал!
— Да так, — неопределенно ответил Джек.
И не надо было ничего ей говорить. Интуиция подсказывала Джеку, что Мэри-Джо говорит правду, что она действительно ничего не знала о поджоге, не имела к нему никакого отношения.
Но тогда откуда это напряжение? Почему она сразу воздвигла вокруг себя стену, начала защищаться? Женщина, с которой говорил сегодня Джек, была совсем не той женщиной, которую он поддразнивал и с которой флиртовал два дня назад на углу главной и Третьей улицы. И уж конечно, это была не та Мэри-Джо, с которой он целовался вчера перед камерой и которая с готовностью ответила на его поцелуй.
Сегодняшняя Мэри-Джо была холодной и чужой. Напряженной. Сердитой. Два дня назад она готова была съесть его глазами. Вчера вечером смотрела на него так, словно всю жизнь молила Бога, чтобы он послал ей именно его, Джека. Сегодня же она старалась не встречаться с ним взглядом, пока он не начал задавать вопросы.
Почему? Ему очень хотелось это знать.
Обычно Джек доверялся своей интуиции, которая подсказывала ему сейчас, что Мэри-Джо не могла быть поджигательницей.
Но он не был уверен в том, что в нем действительно говорит многолетний опыт работы. Вполне возможно, что мысли эти идут совсем из других источников.
Ему нравилась Мэри-Джо. И интуиция на этот раз может обмануть его.
— У вас происходит что-то личное, о чем я должен знать? — спросил Далтон.
— Нет, — быстро ответил Джек.
Слишком быстро.
— Хорошо. Тогда, может быть, ты последишь за ней?
— Сделаю что?
— Джек, старина, нам предстоит расследовать ограбление и поджог. У Мэри-Джо была возможность совершить и то и другое, поскольку она знала о часах в незапертом сейфе. Она — вдова с ребятишками на руках, поэтому у нее есть и мотив.
 
У Джека болезненно сжалось горло. Он уже думал обо всем этом сам, и от этих мыслей его начинало подташнивать. Кто-то устроил пожар в его городе. Это была его работа, и он поймает негодяя.
— Я посмотрю, что можно сделать, — пообещал Джек Далтону.
  
 Глава 3 
 
«…или тот, что мы разожгли перед камерой?»
Как ни старалась Мэри-Джо забыть слова Джека, они все время всплывали в памяти, дразня и мучая ее.
О'кей, ей нравится Джек Райли. И поэтому достаточно одного его взгляда, чтобы она успокоилась в минуту опасности, одной его улыбки, чтобы ее обдало горячей волной, и одного поцелуя, чтобы все замерло у нее внутри.
И что же дальше?
Он был пожарным. И считал ее поджигательницей. Возможно, даже воровкой. Конец истории. Она позволила своему воображению разыграться на пару дней. Ничего особенного. Теперь все кончено. Она снова обрела способность ясно мыслить.
И как он мог обвинить ее в поджоге, а через несколько минут напомнить о том, что было вчера?
Ничего удивительного, что на ее холсте появился сегодня сердитый красный цвет. Она действительно злилась. На мир, на судьбу, на себя и на Джека. На Эла, который оставил ее одну.
О, как она злилась!
Но это не объясняло живого желтого мазка, который появился среди красных.
В воскресенье утром Мэри-Джо забыла и о красном, и о желтом. Дувший ночью южный ветер принес теплый воздух с Мексиканского залива. Приятно было прислушиваться к звукам капающей с крыши воды. А желтый цвет в ее мыслях стал желтым светом зимнего солнышка.
Даже дети вели себя сегодня идеально — они были готовы и одеты к тому моменту, когда Арлисс заехала отвезти их троих в церковь. Энди даже объявил, что он уже проверил, заперта ли задняя дверь.
В воскресенье утром движение на улицах было оживленным — жители Ту-Оукса ехали в церковь. Дома в районе, где жила Мэри-Джо, опустели. Сегодня погода благоприятствовала желающим выйти из дома.
Джордж Шеффер, проповедник Первой баптистской церкви, протянул к Мэри-Джо руки. За улыбкой Джорджа таилась тревога.
— Слава Господу, с тобой все в порядке, — сказал он.
— Спасибо, — пробормотала Мэри-Джо.
— Ты так напугала нас, — сказала Верна Стид, стоявшая рядом с проповедником в дверях церкви.
— Да уж, — энергично кивнула головой Венита, сестра Верны, и ее серебристые кудряшки затряслись в такт словам.
— О да! — Виола, третья сестра, завладела рукой Мэри-Джо. — Когда мы узнали, что ты оказалась в горящем магазине, мы были в ужасе.
— Я тоже, — Мэри-Джо выдавила из себя улыбку. — Но со мной действительно все в порядке.
Виола приподняла одну бровь и лукаво улыбнулась:
— Ну конечно, и все благодаря одному молодому, обаятельному, холостому шефу пожарной команды. — Виола закатила глаза. — Ну что за красавчик!
— О да, — на лице Вениты играла почти невинная улыбка. — Он просто картинка, наш Джек.
— Сестры, — Верна укоризненно поджала губы. — Вы забываетесь. О, здравствуйте, шеф Райли. Вы со своими добровольцами чудно поработали в пятницу вечером — спасли для нас Мэри-Джо и ювелирный магазин.
Все сжалось у нее внутри, когда она поняла, что по ступенькам церкви поднимается Джек.
— Спасибо, леди, — он улыбался сестрам той самой улыбкой, которая Мэри-Джо сводила с ума. Ей захотелось почему-то влепить ему пощечину. К величайшему смущению Мэри-Джо, Джек последовал в церковь за ней и ее семьей. И даже имел наглость сесть с ними в одном ряду.
Она ничего не могла сказать ему в присутствии прихожан церкви, и негодяй явно решил этим воспользоваться. Трудно сосредоточиться на проповеди, когда рядом сидит человек, подозревающий тебя в поджоге. А между ними никого, кроме Энди. А Энди, который понятия не имел, в чем шеф Райли подозревает его мать, глядел на Джека так, словно тот был Супермэном, Спайдерменом и Одиноким Рейнджером в одном лице.