Буду с тобой (СИ)

– Разве ты можешь кому-то не понравиться? – смеюсь я. 
– Ну, а конкретней? Что она про меня сказала? 
– Мама спрашивала, люблю ли я тебя. Ещё, она, как и твои родители решила, что я беременна и свадьба у нас по залёту. 
Про разговоры о прописках и разбитое корыто я Платону рассказывать не стала. 
– А так хотелось бы, – вздыхает Платон. 
– Мы же договорились, через год вернуться к этому вопросу. Куда ты так торопишься? – задаюсь я вопросом и скорей всего риторическим. 
Ответ я и так знаю. Это для меня всё стремительно, а для Платона долго. 
– Я хочу всё и сразу. Детей к тому же целых девять месяцев вынашивают, а это значит ребёнок не раньше, чем через два года. Это очень долго, – огорчённо говорит Платон. 
– Зато, целый год я вся твоя, – смеюсь я, чтобы Платон окончательно не раскис. 
А то мне за своё решение станет стыдно, я ещё вдруг решу, что можно и родить. Но после отношений с Беловым, на такое решиться не готова даже зная, какой Платон надёжный.
Заходим с Платоном в квартиру и я, быстро скидываю пуховик, разуваюсь. 
– Куда же ты так торопишься? – смеётся Платон, наблюдает, как я всё побросала на лавке. 
– Посмотреть хочу, что мама привезла, – отвечаю уже будучи в пути на кухню. 
Пока я была с мамой, Платон уже разобрал сумки и обеденный стол весь заставлен банками и пакетами с вкусностями, немного перепало и кухонному столу. Туда я и ставлю банку с ягодками.  
– Кучу всего. Даже икра и рыба разной масти есть, я убрал в холодильник. 
– Не пропала? – уточняю я и тут же лезу в холодильник, там ещё и сыр нахожу. 
Всё это вытаскиваю и буквально набрасываюсь на еду, забывая, что поужинала в гостинице. Икру ем ложкой, аж жмурюсь.  
– Тебе потом плохо не будет? – устало, но с улыбкой интересуется Платон, подперев спиной свободную стену.  
– А я как ты, хочу всё и сразу! И потом у меня всего два дня чтобы насладиться домашней едой. В день свадьбы есть мне не дадут, потом путешествие, в самолёт меня с вяленой щукой и копчёной камбалой не пустят, – усмехаюсь я, отрезая от каждой рыбины по куску.  
Платон недолго стоит в стороне, освобождает для меня край стола и присоединяется. За гастрономическим путешествием в детство решаем мелкие организационные вопросы касательно завтрашнего дня. Решаем утром забрать мою маму из гостиницы и ехать на завтрак в ресторан родителей Платона. 
Ложимся спать с Платоном совсем под утро, позволив себе ночь любви. И проспав всего несколько часов, до не меня не сразу доходит, что голос мамы мне не снится. Да и запах фирменных кефирных оладушек не глюк.  
Отрываю голову от подушки, озираюсь. Платона, понятное дело, рядом нет. А ведь мы договаривались, что маму мою заберём вместе.  
Вот же жулик!  
Немного психую, тороплюсь попасть ногами в тапочки, а сама улыбаюсь. Это же почти как дома. Утром просыпаешься, мама готовит завтрак, дома тепло и уютно, а за окном мороз и снежный ветер. Всё так, только не хватает особого жара топящейся поутру печки в доме и ворчания папы, уже в столь ранний час ковыряющегося в радиодеталях отвёрткой.  
– Доброе утро! – залетаю на кухню в халате.  
За столом сидит Платон. Он хоть и уезжал за мамой, а всё равно в домашнем. Мама в моём фартуке у плиты, наливает новую порцию густого теста на сковородку.  
– Доброе утро, доча! Садись за стол завтрак готов! – радостно объявляет мама.  
– А почему без меня? – возмущаюсь я, подсев к Платону.
– Вероника Марковна мне позвонила, ты ещё спала.  
Выслушиваю оправдание Платона и вопросительно смотрю на маму.  
– Знаешь, вот ужин вчера был вкусный, а на завтрак подали чёрствое нечто, – вздыхает родительница и ставит на стол блюдо с оладушками. – Вот я и позвонила Платону, он меня забрал.  
– Не хотел тебя будить, ты так сладко спала, зато завтрак, – улыбается Платон, подтягивая ко мне блюдце с чашечкой кофе.  
Заботливый он у меня.  
– Так ты у нас поживёшь? – спрашиваю я.  
Приглядевшись получше, вижу, что по моим фартуком мама в своём домашнем халатике.  
 
– Да, чего зря деньги тратить.  
Платон на эту фразу молчит. Не факт, что ему нечего сказать, у него просто занят рот.  
Да и даже дурак не выгонит из дома тёщу, готовящую завтраки по утрам.  
– И какой у нас теперь план? Мы хотели завтракать у твоих родителей.  
– Всё отменяется, там у них какой-то жирный заказ. Поедем к ним домой, шашлыки, рыбу запечём, – заманчиво говорит Платон и я снова вспоминаю о рыбе.  
Щуку-то я так и не догрызла. Очень уж солёная оказалась, но мою попытку возобновить процесс, мама пресекает.  
– Отечёшь перед свадьбой!  
– А я петрушечки пожую, – смеюсь я, забирая рыбку себе, мама сдаётся, но внезапно сопротивление встречаю со стороны без пяти минут мужа. 
– Никакой петрушечки, вдруг не поможет. В платье или в туфли не влезешь, это наплевать! Хоть в халате под венец, но кольцо же не налезет, – Платон отбирает заветное лакомство и даёт мне в руку оладушку.  
– Да, вот с кольцом, это плохая примета, – поддакивает зятю мама, хмурясь от сказанного про суеверия.  
– Ерунда! Я в такое не верю, – хмыкаю я.  
– Хто?! Ты?! – возмущается Платон. – Себя в платье не показала, сказала, что жениху не положено до свадьбы, примета плохая.  
– Просто заранее зачем на меня такую красивую смотреть? Это будет сюрприз, – выкручиваюсь я.  
Верить в приметы дело добровольное. В эти хочу верить и буду, а вот в те, что мне щуку есть не позволяют, это увольте.  
Завтракаем и мама просит у меня сумку.  
– Зачем тебе?  
– Собрать гостинцы, я же не всё только вам привезла. Родителям Платона по баночке мёда, икры и компотик, сыр, – про рыбу мама не говорит, знает, что я уже не отдам, да и нечего.  
– Да у них всё есть, – скромно уверяет Платон, но сумку всё же достаёт.  
– Такого наверняка нет, всё же своё, домашнее.  
– Мам, у них свой ресторан, там чего только нет, – вздыхаю я, но как от сердца отрываю банку компота.  
Поедем в гости, сама её там всю и выпью!  
– Ничего не знаю, сыра головку давай, – со всей строгостью требует мама и я уже не спорю.  
Сама помогаю всё убрать в сумку.  
Собравшись, мы выходим из квартиры и спускаемся к уже прогретой машине и рассаживаемся по местам. Вчера я сидела с мамой, но сегодня вынужденно сажусь на переднее, рядом с мамой ценный груз – сумка с гостинцами.  
– Платон, напомни мне, как зовут твоих родителей? – просит мама, чтобы подготовиться к встрече с будущими родственниками.  
– Папа Максим Олегович, мама Арина Дмитриевна.  
– Какие имена красивые. А вы как деток думаете назвать? Девочку можно в честь меня, а мальчика в честь отца Платона, или наоборот, – заявляет мама. 
У меня от её слов аж глаз дёргаться начинает, и тема детей уже входит в разряд раздражающих.  
– Можно, – радостно соглашается Платон и оглядывает меня многозначительным взглядом.  
На лбу у него так и светится надпись «погнали делать детей». Мне даже, кажется, что он притормаживает машину. Очень уж медленно выезжает с парковки.  
– Мам, какие имена?! Я не беременна даже! – возмущённо восклицаю я.  
– А что такое? Имена не стухнут. Мы с твоим отцом едва знакомы были, а имя твоё уже знали. Жаль братика не случилось, был бы Серёженька, – вздыхает мама.  
– Уля, твоя мама права, – мягко давит Платон, словно наличие имён для детей сподвигнет меня отступить от своего желание подумать про детей через год.  
– Не хочу сейчас выбирать, – фыркаю я.  
– Вот она у вас упрямая, – делится Платон своим впечатлением обо мне.  
– Да, это она в отца такая. Как что в голову вобьёт, не переубедить её, – подтверждает мама.  
– Да уж знаю, – хмыкает Платон и я не верю ушам своим, как и глазам.  
Камень же в мой огород брошен по поводу Белова, с не самым милым выражением лица, ещё это хмыканье. Что за ерунда?!