Спросите у бабушки Сидзуки

Вокруг лежавшей на животе Кимиё были разбросаны осколки керамической посуды, а на затылке отчетливо виднелась рана овальной формы. Небольшое количество вытекшей крови уже высохло, и она стала коричневой.
Глубоко вдохнув, Мио тихо и протяжно вскрикнула.
Изменившись в лице, курьер вбежал в комнату и, как только увидел всю картину, громко застонал. Боязливо наклонившись, он приподнял тело Кимиё.
  
Лицо потеряло цвет, а глаза – блеск.
Курьер с грохотом упал на колени.
Мио изо всех сил потрясла курьера за плечо.
– П-позовите кого-нибудь! С-скорую!.. Полицию! Быстрее!
Мужчина, заплетаясь в ногах, выбежал из дома.
Первый следственный отдел во главе с Кацураги Кимихико и все сотрудники местного отделения полиции прибыли на место преступления в два часа дня.
– Как вы можете видеть, смертельная рана была нанесена одним ударом со спины. Жертва, скорее всего, и вздохнуть не успела, – проговорил судмедэксперт Кумэ равнодушным тоном.
«Это и так ясно, – подумал Кацураги. – Не было необходимости специально вызывать сюда судмедэксперта. Кто бы ни посмотрел, причина смерти и орудие убийства очевидны».
После быстрого осмотра тела судмедэкспертом на глазах у Кацураги его забрали на транспортировку. По сравнению с туловищем, в котором едва ли было сто шестьдесят сантиметров, голова выглядела большой.
– Орудие убийства – керамическая ваза. Окоченение уже началось на участке от подбородка до плеч. Без вскрытия не могу утверждать, но с момента смерти прошло от одного часа до четырех. То есть предполагаемое время смерти – интервал с десяти часов утра до часу дня, большого разброса нет.
Сотрудник службы доставки, первым прибывший на место, уже дал показания, что входная дверь была закрыта. Но был открыт задний ход, так что после убийства преступник мог закрыть парадную дверь изнутри, чтобы тело не сразу обнаружили, и сбежать через заднюю. Такой точки зрения придерживалось большинство. У Кацураги тоже против этой версии не имелось возражений. Проблема была в том, что в комнате не обнаружили ни одного отпечатка, что абсолютно немыслимо для преступлений с кражей.
На достаточном расстоянии от места, где работали криминалисты, девушка, всхлипывая, слушала вопросы Инукаи, но, насколько можно было увидеть со стороны, внятного ответа дать не могла. Инукаи выглядел совсем растерянно, но стоило ему увидеть Кацураги, как он выдохнул и поманил его рукой. Хоть Кацураги и понял в общих чертах, что же там происходит, мастерством ловко отказывать старшему по званию он пока не обладал.
– Подмени меня. Ты наверняка хорош в общении с молодыми девчонками.
Подобные слова запросто можно неправильно понять со стороны. Размышляя о том, что лучше было бы не говорить такое при девушке, Кацураги послушно кивнул.
«Хоть она и внучка жертвы, но довольно милая», – подумал Кацураги. У них с бабушкой совпадал только рост, а вот лицо у девочки было настолько маленьким, что, казалось, его можно обхватить двумя руками.
– Давайте выйдем на улицу, – предложил Кацураги и вывел Мио через заднюю дверь на воздух.
Припаркованные у дома полицейские машины привлекли зевак.
Кацураги поискал глазами тихое место с задней стороны дома и заметил небольшой парк вдали от дороги. Там он усадил девушку на плед. Мио еще какое-то время рыдала, закрыв лицо руками, но постепенно успокоилась.
Спустя некоторое время она подняла глаза на Кацураги. Выражение ее лица было загадочным.
– Вы… полицейский?
– Ну да.
– С виду и не скажешь.
Ему не впервые говорили подобное. Кацураги натянуто улыбнулся и сел рядом с Мио.
– Спасибо, что увели меня подальше от дома. Как подумаю, что бабуля там… мне сразу плохо становится.
– Ты ее внучка, да? Ты студентка?
Мио молча протянула ему студенческий билет.
Студентка второго курса частного университета, Асакура Мио.
«Девятнадцать лет. Получается, она одного возраста с той девушкой Коэндзи… – подумал Кацураги и немного занервничал. – И почему я вдруг вспомнил об этой девчонке в такой момент?»
– Прости, но я осмотрел содержимое твоей корзинки. Бисквит выглядит очень вкусным. Ты сама его приготовила?
– Да. Я всегда приносила бабушке попробовать то, что у меня хорошо получается. Мы договорились на час, но я опоздала. Я так спешила и, когда пришла, неожиданно столкнулась с мужчиной из кооператива…
– Твоя бабушка жила одна?
– Да. Все ее дети уже живут отдельно.
Если резюмировать, рассказала Мио примерно следующее.
Асакура в прошлом были известной в Матида зажиточной семьей, но после внезапной смерти мужа Кимиё, Кодзо-сана, все пошло под откос. Постепенно накопления были потрачены, и пришлось распродать земли и ценные бумаги.
У Кимиё было трое детей. Сын Кэнро, старшая дочь Хироэ, которая после свадьбы взяла фамилию Цуруми, и ее сестра-близнец, младшая дочь Куниэ. Куниэ вышла замуж практически в то же время, что и Хироэ, но погибла вместе с мужем, оставив дочь Мио одну.
– Они оба погибли в железнодорожной аварии… Так что меня приняла семья Асакура.
История ее жизни начала походить на жизнь Мадоки, поэтому Кацураги не мог слушать спокойно.
– Мой университет находится в Токио, и, конечно, из Матиды ездить было бы тяжеловато, поэтому я сняла квартиру… Если бы знала, что такое случится, я бы осталась тут.
Кацураги подумал, что подобные размышления завели ее на скользкую дорожку. Девушка пытается взвалить на себя вину за ситуацию, на которую никак не могла повлиять.
– Есть два момента, которые я хотел бы уточнить. Твою бабушку можно назвать зажиточной?
– Деньги… думаю, у нее имелись. Она не работала, но не похоже, что у нее были какие-то жизненные трудности. А почему вы спрашиваете?
– Сначала мне показалось, что произошел грабеж с применением насилия, но похоже, что это не так.
– А что тогда?
– Ты, думаю, тоже заметила, что на месте преступления чисто. Никакого беспорядка. Если бы это был грабеж, содержимое комода или полок было бы перевернуто вверх дном, вещи бы лежали хаотично.
«Поэтому здесь скорее можно заподозрить убийство по личным мотивам, чем кражу». Однако это не та информация, которую Кацураги мог сказать этой девушке прямо.
В процессе разговора Кацураги заметил, что Мио строит перед ним невидимую стену. То ли она так ко всем полицейским относится, то ли дело в разнице в возрасте.
– Это формальный вопрос, но где ты была до того, как пришла сюда?
Мио на какое-то время задумалась, а после достала из сумки чек.
– Пока ехала в Матиду, я проголодалась, поэтому по дороге вышла на станции Такаданобаба. Там мое любимое заведение.
Чек был из ресторана итальянской кухни. На нем были напечатаны время 12:20 и заказ – салат от шефа за 680 йен. После обеда она где-то пятьдесят минут ехала по линиям JR [20] и Одакю [21]. Это было вполне состоятельное алиби, и у Кацураги словно камень с души упал.
– А какой бабушкой была Кимиё-сан? Я имею в виду, она была, например, строгой? Или, наоборот, спокойной и любезной?
– Она была просто помешана на чистоте. Она часто ругалась на меня, если я не убирала на место книги или оставляла мусор.
– У кого-нибудь из ее внуков уже есть маленькие дети?
– Нет. Дядя Кэнро все еще не женат, а сын тети Хироэ, Юдзи, уже совершеннолетний.
– А у других родственников?
– После смерти дедушки мы особо не общаемся с дальними родственниками.
– В таком случае у меня возникает все больше вопросов.
  
Кацураги посмотрел на небо и с сожалением вздохнул.
– Что вы имеете в виду?
– Рядом с телом вашей бабушки лежал журнал для женщин. Он называется Beauty Missis. Этот номер только вчера поступил в продажу.
– Я знаю его. Бабушка каждый месяц его покупала.
– Это мне и непонятно.
– Вы думаете, ее убили в тот момент, когда она читала журнал?