Последнее фото

— Так что? — Николас ждать не мог. Он изучал открывшуюся комнату в просвет двери и не смотрел на Петра Алексеевича.
— Хорошо, что мне нужно сделать? — ответил тот.
— Отвлечь того, кто решит войти сюда, — сказал Николас и скрылся за дверью.
— Что вы собираетесь делать?! — удивился редактор, но остановить писателя не успел.
В итоге пришлось побороть волнение и сесть на ближайший к двери стул. Петр Алексеевич оглядел комнату. Только он и вчерашний гость, Георгий Александрович в парадном костюме, которого ничего не волновало. Все свое внимание он посвятил фотографии и даже не заметил странного исчезновения Николаса.
  
***
Комната для фотографии ничем не отличалась от комнаты для встреч. Все так же никакой лишней мебели. Только два деревянных табурета на фоне затянутой белой тканью стены. Небольшая тумба с бокалами. Шкаф с резными фасадами и еще одна дверь, за которой наверняка располагалась проявочная комната.
Но сейчас писателя она не волновала. Его привлек крупный деревянный ящик на массивном трехногом штативе. О таком устройстве Николас слышал, он назывался фотоаппарат, но видел его впервые. Николас осторожно поднял переднюю крышку и открыл объектив.
Сомнений быть не могло. Тайна призрачного фото хранилась в этой коробке. С другой стороны крышка не поднималась, а открывалась как дверца. За ней оказалась еще одна стенка с квадратной выемкой. Сюда, по всей видимости, устанавливалась карточка для захвата изображения. Все остальные стенки были плотно притянуты друг к другу, не позволяя свету проникнуть внутрь.
Призрак точно внутри, подумал Николас и решил вскрыть устройство.
***
Время для Петра Алексеевича остановилось. К счастью, вокруг ничего не происходило, но и писатель все еще не вернулся. Через две минуты в сопровождении Мастера вышел околоточный надзиратель Лаврентий Павлович. Они по-приятельски беседовали, но главный редактор не слышал их слов. Как только вышел Мастер, в его ушах заколотило сердце, а во рту появился металлический привкус.
— Так что вы понимаете, что не явиться я не мог, иначе бы к вам наведался участковый пристав, а он у нас человек суровый. — Слова наконец долетели до слуха Петра Алексеевича, когда эти двое проходили мимо. При этом они даже не посмотрели на него.
— Я даже рад, что вы пришли, ведь наше знакомство не случайно, — промурлыкал Мастер. — Людмила Матвеевна проводит вас, и, если долг вновь заставит ваше благородие навестить наше скромное ателье, я буду только рад.
Полицеймейстер расплылся в улыбке.
Они говорили еще о чем-то, но слова уже утопали во внутреннем шуме Петра Алексеевича. Он проследил, как представитель власти вышел, а Мастер жестом пригласил за собой Георгия Александровича. Лицо второго изобразило в один момент и радость, и тревогу.
Все это время Петр Алексеевич не шевелился, кулаки от напряжения побелели, а на внутренней стороне ладони остались следы ногтей.
Мастер открыл дверь и пропустил вперед гостя. Затем он остановился и посмотрел черными глазами (привиделось?) на Петра Алексеевича. Дверь за ним все еще была открыта. Внутри хозяйничал писатель и мог с минуты на минуту выйти, полностью сдав преступление хозяину квартиры.
— Почему вы все еще здесь? — спросил Мастер.
Нужно срочно придумать ответ, решил Петр Алексеевич, но, обратившись к разуму, понял, что там пустота.
— Жду Николаса, — честно выпалил он.
— Вам лучше уйти, — строго произнес Мастер. — Скоро случится таинство, а духи не любят, когда в их дела вмешиваются живые.
— Хорошо, — закивал Петр Алексеевич.
— Славно. — Мастер улыбнулся и скрылся за дверью.
***
Николас ходил вокруг деревянной коробки, не зная, как к ней подступиться. Погруженный в инженерные мысли, он не заметил, как из второй двери вышел человек.
— Что вы здесь делаете? — испуганно спросил он.
Вопрос застал писателя врасплох. Но лишь на секунду. Повернувшись к незваному свидетелю, Николас глупо улыбнулся и почесал затылок.
— Простите, перепутал двери. А когда вошел, восхитился этим технологическим чудом, — сказал он, и практически все слова были правдой.
Перед ним стоял парень не старше двадцати пяти. В черных перчатках и черном фартуке. На молодом лице неуверенно пробивались бакенбарды. А волосы на затылке росли торчком.
— Да, — человек сделал неуверенный шаг, — отличный зеркальный фотоаппарат, снимающий на фотоэмульсионную бумагу.
— Восхитительно! И вы, небось, отлично с ним ладите?
— Смекаю маленько, но до Мастера мне далеко, — ответил парень. Его щеки покраснели.
— Николас Райт, писатель-мистик. — Его рука возникла быстро.
— Федор, подмастерье. — Юноша пожал теплую руку писателя. — Я о вас слышал. — Парень сменил расположение на предосторожность. — Вы пришли выведать секреты Мастера, вот только, кроме него, их никто не знает. — Парень потупил взор.
— Что вы! — Николас рассмеялся. — Если узнать тайну, исчезнет вся магия. А эта магия нужна мне для моей следующей книги.
— Вы будете писать про Мастера?
— Именно так.
— А там… — Голос дрогнул. — Найдется место для подмастерья?
Николас похлопал его по плечу.
— Конечно, только если вы окажете мне услугу.
— Хорошо, только если вы не станете нарушать покой мертвых, они этого не любят, — с пустым лицом произнес Федор.
***
— Почему вы так долго?! Я чуть было не поседел, знаете ли!
Для наглядности главный редактор похлопал себя по лысеющей макушке, окруженной редкими каштановыми волосами.
— И расскажите, что вы там узнали! Я выполнил вашу просьбу, так что жду главу! — Редактор говорил, говорил, говорил, а Николас молчал.
— И почему же вы молчите?!
— За главу сяду сегодня вечером, что же до остальных вопросов, увы, но я не обещал вам на них ответов. — Николас пожал плечами и зашагал вперед.
Распираемый возмущением Петр Алексеевич последовал за ним.
***
Они шли по Думской улице. Николас шагал быстро, Петр Алексеевич семенил позади, расстояние между ними увеличивалось.
По пути им встретился мальчишка с газетами.
— Свежий выпуск Петербургского листка, — надрывал связки мальчуган, — Читайте о призраке на фото.
— Погодите, — сквозь одышку сказал Петр Алексеевич и остановился рядом с юным газетчиком. — Одну, пожалуйста.
Интересно было узнать, что такого пишут про Мастера в бульварных изданиях. Он достал пятьдесят копеек и протянул мальчишке. Тот почесал сопливый нос, сунул монеты в карман и протянул свернутую газету.
Когда редактор обернулся, писатель словно растворился в воздухе. Петр Алексеевич вздохнул, но обрадовался, что больше не нужно поспевать за его шагом. Он сунул газету под мышку, осмотрелся и пошел вразвалку в сторону своего временного жилья.
  
Глава 5
 
Ходили слухи, что в фотоателье на Думской улице можно не только получить снимок умершего человека, но и при нужных условиях поговорить с ним. Правда, на такой сеанс могли рассчитывать только особые люди. Те, кому Мастер доверял, ну и те, кто готов расстаться с собственными сбережениями.
Для Георгия Александровича сумма оказалась внушительной. Пятьсот рублей за то, чтобы вновь услышать голос супруги и поговорить с нею. Потому он долго сомневался, пока не понял, что деньги-то ему теперь ни к чему. Он все еще хранил траур, да и не мог понять, как можно жить дальше, когда общие планы ушли вместе с женой.
Он не мог позволить себе нарушить данное при венчании слово. Но где-то глубоко внутри надеялся, что дух Анны сможет отпустить его, и тогда станет не так больно начинать жить заново.
  
В таком случае сумма в пятьсот рублей казалась незначительной. Георгий Александрович осмотрелся по сторонам. В общем зале для ожидания из посетителей он остался один. У дальней стены с дверью, ведущей к Мастеру, все это время стоял высокий парень — слуга Мастера. Он внимательно следил за оставшимся гостем, отчего тот нервничал.