Последнее фото

Скверный план. Тогда, прихватив для защиты подсвечник, Петр Алексеевич вышел из комнаты. Гость обернулся.
— Петр Алексеевич, как здорово, что вы рано встаете!
— Николай… — Он выдохнул и пошатнулся от головокружения. — Вы меня напугали.
— Простите, не знал, куда пойти.
Вопросы один за другим возникали в голове редактора.
— Вы в порядке? Вас отпустили? Вы как сюда попали? Вы написали главу?
  
Петр Алексеевич понимал, что последний вопрос звучит неуместно, но ничего с профессиональной привычкой поделать не мог.
Николас улыбнулся, хотя и выглядел с такой улыбкой как бежавший душевнобольной. Бледная кожа, синяки под глазами, красные пятна на шее.
— Я в порядке.
Сомнительный ответ, подумал Петр Алексеевич.
— И нет, меня не отпустили — я сбежал.
Ответ напугал редактора.
— Вы не заперли дверь.
Теперь же редактор ужаснулся, ведь кто угодно мог войти ночью в квартиру и… Он решил не заканчивать эту мысль. Она выходила жуткой.
— Пока не писал, но обещаю, что, как только все решится, сяду за работу.
В этот ответ редактор поверил. Ну, хоть что-то приятное с утра пораньше.
— Что же вы собираетесь делать?
— Я придумал план, как доказать свою невиновность. — Николас поднял один палец.
— Найти преступника. — Второй палец.
— И разрешить загадку призрачных фотокарточек. — Третий палец.
— Как вы со всем этим справитесь?
— Вы мне поможете, — Глаза блеснули на уставшем лице.
— К-как? Я н-не могу… Я сегодня занят, представляете, вчера телеграфировали из Москвы… — На этом моменте редактор замолк, ничего не шло в голову.
— Поверьте, никакой опасности вам не грозит. Хочу в очередной раз прибегнуть к вашему удивительному умению располагать к себе людей.
Слова польстили Петру Алексеевичу.
— Ну и что же от меня требуется? — сказал он с важным видом.
— Сейчас вы отправитесь к Лаврентию Павловичу, чтобы просить его о моем освобождении.
— В этом нет смысла!
— В том то и дело. Так мы избавим вас от подозрений, пусть и на время. Ведь зачем вам обращаться к нему, если я уже на свободе?
— Хитро, — пробубнил Петр Алексеевич.
— Там же вы как бы невзначай спросите про человека, выпавшего из окна на прошлой неделе.
— Он жив?
— Вы как раз это и узнаете. Передайте эту записку Савелию. — Николас поставил палец на сложенную в четыре раза бумагу.
— Кстати о нем… — Петр Алексеевич вздрогнул, вспомнив прошлый вечер.
— Погодите пока, вам необходимо купить эти вещи. — Рука переместилась на другой листок, сложенный в два раза. — И принести сюда.
— Хорошо, — неуверенно согласился Петр Алексеевич.
— И если вам удастся, то не могли бы вы выяснить все об этом человеке, его чин и имя я написал вот здесь. — Писатель скрутил обрывок бумаги и положил на стол. — Я закончил, теперь ваша очередь говорить.
— Вчера… — сказал Петр Алексеевич, задыхаясь от волнения. — Вчера к вам заходили странные люди, один из них хотел опорочить честь Настеньки.
Николас помрачнел. Редактор продолжил:
— Вы знаете их?
— Догадываюсь, но мне сейчас не до них. Прошу вас, Петр Алексеевич, сделайте, как я сказал, и тогда… — Он поднял три пальца, напомнив о своем замысле. — Все негодяи получат по заслугам.
— Хорошо.
  
Глава 15
 
Свои приключения, Петр Алексеевич так относился к списку поручений, он начал с визита к околоточному. Потому как оттягивать худшее было не в его привычке. Начинать лучше всегда с самого сложного дела, чтобы остаток дня провести налегке.
Несмотря на серьезный настрой, перед квартирой надзирателя у Петра Алексеевича закружилась голова и затряслись колени. Все это он списал на голодный желудок. Но, когда вошел внутрь, понял, что причина все-таки в другом. Он в очередной раз собирался обмануть государственного служащего. Да еще и по-шпионски выудить из него сведения. Такими навыками редактор не обладал. Но, к собственному удивлению, это не только его не остановило, а наоборот, взбудоражило и придало сил.
Правда, когда он вошел и увидел удрученного Лаврентия Павловича, его авантюрный настрой тут же спал. Все-таки побег заключенного — это не какая-то там шалость, а настоящее преступление, за которое надзирателю придется отчитываться.
Лаврентий Павлович поднял пустые глаза с синяками вокруг и с минуту смотрел на редактора. То ли ждал, что тот начнет говорить, то ли просто вспоминал, что же за человек явился к нему.
— Вы к писателю? — наконец вяло спросил он.
— Да… да-да… — затараторил Петр Алексеевич, понимая, что и одного «да» вполне достаточно.
Лавр вздохнул, открыл задвижку стола и достал ключ.
— Держите, можете навестить его и поговорить, если нужно.
Что это? Проверка? К такому Петр Алексеевич был не готов. Потому он замешкался, даже дернулся в сторону выхода, но быстро сообразил, что просто выставит себя глупцом.
— Я по другому вопросу, — выдавил из себя редактор и сел на стул, прилежно сложив пухлые ладошки на бедра.
— Хорошо. — Лавр положил ключ на стол. — Говорите.
Петр Алексеевич открыл рот, набрал побольше воздуха и… не произнес ни слова. Он так просидел с минуту. Ему казалось, что, заикнись он только про писателя, его тут же обвинят в соучастии побега.
Благо Лаврентию Павловичу было все равно. Он просто ждал, глядя в одну точку.
— Так зачем вы пришли? — не ради любопытства, а больше из необходимости спросил Лаврентий Павлович.
— Ваше благородие, отпустите его! — выпалил Петр Алексеевич. На лице выступили красные пятна, на лбу и висках выступили капли пота.
— Кого? Писателя? Так не я его держу. Распоряжение управления сыскной полиции. Вам следует идти с прошением к ним.
— Ну хорошо тогда! — с облегчением сказал Петр Алексеевич.
Первая часть сложнейшей просьбы оказалась позади.
Неожиданный ответ насторожил Лаврентия Павловича.
— Что-то еще?
— Да. — Небольшая победа придала уверенности. — Я слышал о человеке, выпавшем из окна вроде как на прошлой неделе…
— И что? — спросил околоточный, наморщив лоб.
— Только из литературного интереса хотел бы узнать у вас подробности дела.
— Впервые слышу о том, что на моем участке кто-то выпал из окна, — ответил Лаврентий Павлович и окинул взглядом редактора. — Знаете, вы сегодня не похожи сами на себя.
Петр Алексеевич заерзал.
— Признаюсь, вы тоже…
Услышав эти слова, Лаврентий Павлович закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
Ему не с кем было обсудить личные тревоги, но они лезли против его воли. А Петр Алексеевич казался надежным слушателем.
— Вся эта ситуация, — начал он, так и не открыв глаза, — не дает мне покоя. Из-за тягостных мыслей я не сомкнул глаз и теперь словно блуждаю в тумане.
— Я думаю о том же, — честно сказал Петр Алексеевич, — с тех пор, как я навестил Мастера, мне всюду мерещатся духи…
— Вам тоже? — Лаврентий Павлович открыл глаза и наклонился к редактору. — Мне тоже всю ночь снились мертвые, — сказал он тихо, так, чтобы услышал только Петр Алексеевич.
Выглядело это странно, потому что никого, кроме них, в комнате не было.
— Как вы считаете, Мастер причастен к убийству? — также тихо спросил Петр Алексеевич.
— Нет, — отрезал Лавр, — чутье подсказывает, что он этого не делал, да и глаза у него не убийцы.
— Вы по взгляду определяете, убийца человек или нет.
— За годы службы я научился понимать людей и видеть их помыслы, так что даже ваши секреты, — он указал на редактора пальцем, — не уводят от мысли, что вы хороший человек.
Петр Алексеевич смутился.
— Ваше благородие, можно еще один вопрос?
— С условием того, что если он мне не понравится, то я не буду на него отвечать.
  
— Договорились. — Редактор перешел на шепот. — Вы верите в призраков?
— Еще вчера днем я бы ответил, что нет, но сейчас… — Лавр забарабанил пальцами по столу, решая, довериться человеку или нет.