Ведьма и столичный инквизитор (СИ)

О, богини. Он не понял! Совсем. Этот казалось бы такой осторожный, догадливый инквизитор искренне верил, что у меня хранятся чужие волосы. Что я покрываю кого-то. Беспокойство Эшфорда было настоящим, желающим оградить от беды. Это было так нелепо и так трогательно, что у меня перехватило дыхание. Он не видел врага перед собой. Он видел женщину, попавшую в опасную ситуацию.
  
– Кого ты покрываешь? – Настойчиво, почти жестко. Он встряхнул меня за плечи. – Кто она? Твоя подруга? Знакомая? Говори! – Глаза горели требованием.
– Чей волос был в лекарстве? – Блэкторн наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось моего лица. – Скажи мне, кто это. Не стоит рисковать собственной головой. Кто бы там ни был.
Бесконечно. Пусть этот миг длится бесконечно.
Борьба. Страх. Усталость. И странное, щемящее чувство нежности. К этому пытающемуся меня защитить мужчине.
Сказать как есть? Ведь он не отстанет? Так ведь?
Я глубоко вдохнула. Подняла голову. Взглянула ему прямо в глаза.
– Ничей, – прошептала я. Потом громче, четче: – Это мой волос.
Тишина. Абсолютная. Казалось, даже очаг перестал потрескивать. Его лицо, оно преобразилось. Сначала простое непонимание, как если бы я сказала, что трава синяя. Потом медленное осознание. Шок. Неверие. Взгляд Эшфорда скользнул с моего лица на мои волосы, потом обратно.
Сомнение, борьба с очевидным. Ему, инквизитору, воспитанному на догматах о нечисти ведьм, было невероятно трудно примирить образ живой, дышащей, спасающей жизни женщины с тем ужасным созданием, которое рисовали проповеди. Я видела, как в его глазах рушились стены предубеждений, как трескался лед недоверия.
– Твой, – он просто повторил эти слова, пытаясь свыкнуться с реальностью.
Блэкторн смотрел на мои волосы, густые, рыжие с огненными бликами в свете заката. Смотрел, как впервые.
Что-то внутри меня оборвалось. Адреналин, страх, нежность, безумие ситуации – все смешалось. Я сделала шаг вперед. Быстро, неожиданно для самой себя. Схватила его руку – большую, сильную – и прижала ладонь прямо над бешено колотившимся сердцем.
– Ну? – спросила я, сдерживая дрожь в теле, чтобы не казаться слабой или жалкой. Пан или пропал. Сейчас все решился, принимает ли он меня такой. – Что думаешь, инквизитор?
Я прижала его руку сильнее, заставляя его ладонь почувствовать бешеный стук моего сердца сквозь ткань платья.
– Не бьется?
Это был вызов. Напоминание о его же словах, о про ведьм с камнями вместо сердец.
– Мое сердце – камень? Я тебя спасла, вообще-то. Даже зверь не укусит того, кто его однажды спас.
Голос сорвался на почти разочарованной ноте.
Глупо. Так глупо.
Эшфорд не отдернул руку. Я чувствовала его тепло. Его зрачки расширились, поглощая стальную радужку. Дыхание участилось. Смущение, чисто мальчишеское, мелькнуло и исчезло на обычно непроницаемом лице.
– Я сейчас не об этом думаю, Тея, – пробормотал он, двинув бровью.
– Мы сейчас о серьезном! – возмутилась я, внезапно осознав двусмысленность позы, его руку на моей груди.
Гнев вспыхнул. Я резко отпустила его ладонь.
– Заправь своего дружка в штаны и сосредоточься! – бросила я разгоряченно.
Он думает о плотском. Сейчас! Когда речь о жизни и смерти!
Уголки мужских губ дрогнули. В глазах вспыхнул огонек – вызов.
Уже хотела сказать еще что-нибудь обидное.
– Я думаю, что я бы тебя не предал, – перебил он резко. – А что ты обо мне подумала? – Шагнул так близко, что почувствовала его тепло. – Сразу все самое низменное?
Его слова обрушились на меня. Не предал бы. Не сдал. Даже зная. Зная правду. Удивление смешалось с потоком неконтролируемых чувств.
Благодарность? Облегчение?
Что-то большее?
Я смотрела на инквизитора – на его строгое лицо.
– Почему? – прошептала я, и голос мой предательски дрогнул. – Почему ты не вяжешь мне руки? Не тащишь в замок инквизиции? Не кричишь на весь лес, что нашел ведьму? – Вопросы вырывались сами собой, обнажая мои накопленные боль, страх, недоверие. Я была готова к аресту. К смерти. Но не к... этому. Не к его защите.
Инквизитор вздохнул. Тяжело. Как будто сбрасывая огромный груз. И в глазах, когда он снова посмотрел на меня, не было больше ни усталости, ни пустоты. Там горел огонь. Яркий, опасный, манящий.
– Будто ты не знаешь? – прошептал Эшфорд почти сердито.
Он не дал мне опомниться. Не дал ответить. Одним стремительным движением сгреб, прижал к себе. Это было так правильно. Оставалось лишь сожалеть, что мы не сделали этого раньше. Его руки обхватили мою талию, прижали так близко, что я почувствовала каждую пуговицу камзола. Наши губы слились в головокружительном поцелуе. Все мысли умчались прочь. Не существовало ни Эдернии, ни Роостара, ни Эльды, ни убийств, ни инквизитора и ведьмы. Было только два горячих тела. Все остальное было не важно.
Ураган страсти все поглотил. Он был безудержным. Мы оба пропали в его власти. Поцелуи из нежных становились более требовательными. Я не могла сопротивляться больше собственному сердцу, которое молило о продолжении. Руки сами нашли его шею, вцепились в черные волосы у затылка. Мысли спутались. Я не была уверена, что это приведет к чему-то хорошему, но от сладостных прикосновений Эшфорда сходила с ума.
Он прервал наш поцелуй и шепнул мое имя так нежно, что сердце замерло.
– Тея, – и в этом одном слове было столько страсти, невысказанных чувств, любовного голода. Ноги ослабли, но инквизитор не дал мне упасть. Одним плавным, мощным движением он подхватил меня на руки как перышко. Я вспыхнула от неожиданности, к коже прилил румянец. Обвила его шею своими руками. Эшфорд нес меня к постели, не разрывая пьянящих объятий. Став коленом на кровать, опустил меня на покрывало так бережно, будто я была хрустальной статуэткой.
Его пальцы распустили мои волосы, коснулись плеч. Каждое прикосновение оставляло на коже следы огня, пробуждая дикую музыку в крови.
— Эшфорд, — попыталась протестовать я, когда мир начал уплывать из-под ног. — Мы не должны торопиться.
- Так давай без глупых споров. Мы оба этого хотим и хватит уже отнекиваться. Ты сводишь меня с ума. Этого тебе мало?
И в его голосе звучала такая уверенность. Он искренне желал меня. А важно ли что-то еще? Все «должны» и «не должны» сгорели дотла под этим взглядом. В нем словно бушевала тысяча молний. Враг? Инквизитор? Какая разница? Сейчас он был просто мужчиной. Моим мужчиной. Все мысли и желания в голове спутались. Осталась только одна – быть сейчас одним целым с этим человеком, впитывать его ласки.
Я зажмурилась, чувствовала, прикосновение его губ к моей шее. Его сердцебиение — бешеный ритм, отдавался эхом сквозь мою кожу. Мы парили на краю пропасти, и я была готова прыгнуть с ним бездну неизвестности.
Какая разница, что будет завтра? Или…?
Все прежние границы между нами были стерты. Споры позабыты. Не было больше ни времени, ни условностей, ни страха — только его руки, обнимающие меня, и его шепот, горячий у моего уха:
— Наконец-то, ты моя.
— Твоя, - только и смогла ответить я.
И тогда мир исчез. Он растворился во вспышке ослепительного света. Не было больше тела, не было мыслей — только чистая, всепоглощающая стихия, что пронеслась сквозь нас, словно огненные духи, что все сносят на своем пути. Я кричала, но не слышала собственного голоса. Держалась за инквизитора, как за единственную скалу в бушующем океане, и чувствовала, как буря наслаждения обрушилась и на него.
Тишина. Только тяжелое дыхание, стук сердец и треск догорающего полена в очаге. Я лежала в объятиях Эшфорда такая счастливая, слушая его сердце как самую красивую из мелодий. Пальцы бессознательно водили по горячей коже, выписывая всевозможные узоры. Усталость, сладкая и глубокая, окутывала меня, как теплый туман. Весь мир сузился до этого островка — до тепла инквизиторского тела и запаха его кожи, смешанного с дымом очага.
  
Эшфорд не говорил ни слова. Его губы нежно коснулись моего лба, и в этом прикосновении было больше, чем в любых клятвах. Не было сожалений. Был покой. И та тихая, необъяснимая связь, что возникла между нами, когда буйные чувства поутихли. Я боялась словом нарушить эту идиллию. А потому молчала. Просто прижалась щекой к его груди, позволив этому миру тепла и безопасности накрыть меня с головой.