Защитник (ЛП)

— Потому что это выведет его брата из себя, а Магни и так кажется довольно вспыльчивый. Кроме того, для нас это прекрасная возможность. — Перл подняла руки, чтобы откинуть назад свои светлые волосы и собрать их в пучок.
Я поморщилась.
— Какая возможность? Обыграть Хана в шахматы?
Она усмехнулась.
— Ты видела его лицо? Должна признаться, победа доставила мне немало удовольствия.
— Я видела.
Разговаривая с Перл, я заметила, как она складывает в большой сахарнице кубики сахара, водружая их друг на друга.
— Что ты делаешь? — спросила я.
— Ты спросила, о какой возможности идет речь, и мне захотелось все тебе объяснить.
— Хорошо.
— В начале двадцать второго века жила-была женщина по имени Марта Бек, которая выдвинула теорию, о которой ты, возможно, слышала.
Имя Марты Бек было мне знакомо, но я не могла вспомнить название той теории.
— Пирамида представляет собой структуру власти, которая управляла миром тысячи лет назад и до сих пор правит здесь, в Северных землях. Люди, расположившиеся наверху, — сказала она и указала на верхний кусочек сахара, — это те, кто обладает способностью принуждать, вредить, доминировать, убивать, накапливать богатство и удерживать власть над другими.
— Господин Хан, — провозгласила я и уставилась на пирамиду. Тем временем Перл продолжила объяснять.
— Марта была одной из многих, кто утверждал, что восстания ничего не изменят, поскольку они служат лишь для создания новой пирамиды власти.
— Ладно, к чему ты ведешь?
— Мы с моими коллегами в Совете были бы не против включить Северян в наше общество. Глупо, что мы не можем жить все вместе и что миллионы мужчин живут здесь изолированно.
Мои брови поползли вверх.
— Но у нас есть законы, по которым мужчины не могут находиться у власти, не думаю, что ты понимаешь, насколько они отличаются от нас. Они практически ежедневно нарушают все наши правила.
Перл улыбнулась.
— Знаю. Неудивительно, что после столетий, проведенных разобщенно в культурном отношении, между нами будет пропасть.
— И что же вы собираетесь делать? Убрать Хана и заставить людей стать частью Родины?
— О, Мать Всего Земного, нет! — воскликнула она. — Мы пацифисты и миротворцы. Насилие и угнетение — это не наш стиль.
— Тогда что? — спросила я в замешательстве.
Перл взяла чайник и налила нам по чашке чая.
— Наше общество — полная противоположность пирамиде. У нас плоская структура, где каждый имеет ценность, и никто не стоит выше другого. — Она указала на мою чашку чая. — Наше общество такое же равномерное, как бассейн с водой. Никто не находится выше или ниже другого, наша система работает, потому что мы подобны концентрическим кругам на воде, которые энергетически соединяются и накладываются друг на друга. — Она подняла чайник и позволила нескольким каплям, скатившимся из носика образовать кольца на поверхности чая, чтобы проиллюстрировать то, что она пыталась сказать.
— Мне это известно, — сказала я. — Но мужчин такая жизнь не интересует. Они сравнивают ее с коммунизмом, считают, что с нами обращаются как с детьми из-за всех наших правил. Гарантирую, что они не откажутся от своей иерархии с такой легкостью. Они смотрят на нас свысока, Перл. Я знаю это.
Она улыбнулась.
— Допустим, они видят в нас жалких, никчемных существ; мы начнем с низов. — Она занесла чайник над кубиками сахара, которые сложила в пирамиду. — Ты знаешь, что произойдет, когда вокруг такой пирамиды образуется лужица?
— Нет.
— Смотри, — сказала она и разлила чай вокруг пирамиды. — Все, что нам нужно, — это просветить группу и снизу вверх разрушить структуру власти.
Я наблюдала за тем, как кубики сахара впитывают коричневый чай и тают.
— Эти люди внизу пирамиды охотнее откажутся от своего старого образа жизни, потому что им нечего терять. Круг просветленных людей не разрушит пирамиду, — сказала она и склонила голову, глядя на пирамиду из кубиков сахара, растворяющихся под действием воды. — Мы просто поглотим собравшихся вокруг нас людей, потому что мы за равноправие и любовь. Мы не планируем революцию, скорее, дезинтеграцию, всеобщее единство.
 
Я молча сидела и смотрела на растворявшуюся горку сахара, где растаяло еще несколько кубиков.
— Те, кто наверху, — тихо произнесла Перл, — обычно узнают о том, что произошло, последними.
— Но как? — спросила я, понизив голос. — Как ты собираешься это сделать?
— Заручившись терпением и временем. Мое и твое пребывание здесь — прекрасная возможность озарить лучом света непросветленных, согласна?
— Но тогда зачем ты заменила собой Афину? Если кто и должен просветлять, то это жрица.
— Верно. — Она похлопала пальцем по нижней губе. — Но Афину привезли сюда против воли, мы беспокоились о ней.
— Ты с ней знакома? — спросила я.
— Познакомилась, когда я пересекала границу.
— Она сильная и очень мудрая женщина, — сказала я.
— Я рада это слышать; может, за то время, что она здесь побыла, она успела посеять несколько семян.
— Возможно, — я выдержала паузу. — Но как ты подберешься к людям снизу, о которых говорила? По-моему, ты имеешь дело с самой высокой точкой пирамиды.
— Пока что. Но я уверена, что господин Хан устанет играть роль моего хозяина и передаст меня каким-нибудь охранникам, на которых я смогу повлиять.
— Нет. Он найдет тебе защитника. Скорее всего, одного из своих влиятельных друзей, — разочарованно вздохнула я. — Будем надеяться, что тебе достанется хороший защитник и что Хан не станет слишком докучать тебе.
Она улыбнулась.
— Не забывай, что я тебе сказала. Влиятельные персоны склонны недооценивать человека, если относят его к людям второго сорта.
— Раз уж ты планировала заставить его поверить в свою неполноценность, тебе не следовало обыгрывать его в шахматы, Хан будет глупцом, если недооценит тебя после такого.
— Еще каким глупцом, — сказала Перл, ласково улыбнувшись. — Он всего лишь человек, ослепленный жаждой наживы и гордыней, так что я смогу с этим справиться.
— Выходит, ты не хочешь, чтобы я тебя освободила?
— Нет, не хочу, — решительно ответила Перл. — У меня здесь важная работа.
Я вздохнула и поднесла чашку ко рту.
— Что ж, в таком случае добро пожаловать в Северные земли. Я рада, что ты здесь, со мной.
Перл подняла свою чашку, и мы почтительно посмотрели друг другу в глаза, а затем пригубили напиток.
— Спасибо, Кристина. А теперь расскажи мне о своем проекте.
Глава 22
Головная боль правителя
Боулдер
Я наблюдал за тем, как женщины пьют чай и разговаривают. Черт возьми, эта советница использовала слишком много сахара. Я видел, как она копалась в сахарнице по меньшей мере раз десять.
После того как я простоял на солнце полчаса, ко мне присоединились Магни и Хан.
— Ты собираешься стать ее защитником? — спросил я Магни, прикрыв ладонью лицо от солнца.
— Я был бы рад, — усмехнулся он. — Мне бы выпал шанс давить на эту женщину, как на виноградину, пока она не признается, что они знают местоположение Лауры.
— Именно поэтому ты и не приблизишься к ней, — сказал Хан низким, сердитым тоном. — Она уверяет, что они не знают.
— А я тебе говорил, что это гребаная ложь, — прошипел в ответ Магни. — Само собой, они знают. Дай мне часок побыть наедине с блондинкой, и, клянусь, я заставлю ее говорить.
У меня было такое чувство, что мои братья спорили об этом еще до того, как пришли сюда.
Размяв плечи и шею, я спросил, как бы невзначай:
— Если не Магни ее защитник, то кто же тогда? Финн?
 
Хан скрестил руки на груди и выпрямился во весь свой рост.
— Я — ее защитник.
— Ты? — у меня от удивления отвисла челюсть.
— А почему бы и нет?
— Это что, шутка? — усмехнулся я.
— Разве похоже, что я шучу? — сухо спросил он.