Муза (ЛП)

Мы занимаем столик рядом со стойкой с десертами и ждем официантку. В этом заведении нет никаких правил, все садятся, где хотят, без лишних церемоний. Мы минуту молча листаем свои телефоны. Сал присылает мне видео, на котором какой-то парень в маске Ghostface танцует в короткой майке. Классика. Я закатываю глаза, но рада возможности отвлечься.
Официантка подходит и бросает нам два меню, как будто она на автопилоте. Я заказываю колу, Сал - свою привычную воду, ее единственную здоровую привычку, и мы направляемся к буфету.
  
Я уже наполовину наполнила тарелку самым ужасным сочетанием жирной пищи, картофеля фри, жареной курицы и запеченных бобов, когда поворачиваюсь и чуть не врезаюсь в кого-то.
Моя тарелка дергается в руке, балансируя на грани падения на пол.
Я поднимаю глаза.
Конечно. Конечно.
Мистер Хейс.
Он держит контейнер с едой на вынос, рукава его рубашки закатаны до локтей. Он выглядит естественно красивым. Сто процентов он один из тех парней, которые просыпаются утром уже идеально ухоженными. И да, он выглядит хорошо. К сожалению.
Моя тарелка наклоняется, и я вижу, как скользит курица, все замирает на полсекунды.
Затем его рука ложится на мою, удерживая меня, прежде чем произойдет катастрофа и мы оба окажемся в моем обеде.
Его хватка крепкая и теплая, его мозолистые пальцы обхватывают мое запястье так, что, должна признать, она вызывает странное ощущение внутри меня.
Я замираю.
Он тоже.
— Ой, осторожно, — говорит он.
Его голос спокоен. Слишком спокоен. Как будто он изо всех сил старается звучать невозмутимо. Его рука задерживается на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем отпускает меня, и моя кожа покалывает там, где он меня касался. Глупое тело.
— Эм... я... извините, — произношу я, опуская волосы на лицо, как будто это поможет скрыть мое смущение.
— Все в порядке, мисс Софи, — его тон ровный и профессиональный. Я бы солгала, если бы сказала, что мне не нравится, как он звучит.
Мисс Софи.
В баре он не был таким. Теперь он говорит отрывисто и формально, как будто мы незнакомцы. Что, по сути, так и есть.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он после паузы. — Уверен, что ученикам не разрешается покидать кампус во время обеда.
— Вы меня поймали, — я пожимаю плечами, стараясь звучать легко и непринужденно, хотя мой желудок все еще скручивается в узлы. — В столовой не очень вкусно. Мне нужна была нормальная еда. Я вернусь вовремя на четвертый урок, клянусь.
Он смотрит на меня на секунду дольше, чем нужно. В его глазах скрываются эмоции, мелькает что-то, что я не могу понять.
Затем он кивает.
— Хорошо. На этот раз я тебя отпущу.
А потом - он подмигивает.
ПОДМИГИВАЕТ.
Мой мозг замыкается.
Прежде чем я успеваю отреагировать, он уже поворачивается к буфету, как ни в чем не бывало. Как будто он только что не поджарил мою нервную систему одним движением своего проклятого века.
Я стою секунду, пытаясь вспомнить, как ходить, затем возвращаюсь к столу с переполненной тарелкой и чувствую, что у меня сейчас будет сердечный приступ.
Сал уже наполовину съела брауни и следит за мной, как ястреб.
— Ты его видела, да?
— Да.
— И ты с ним разговаривала?
— Немного.
— И он тебя трогал?
— Сал...
Она ахает и хлопает ладонью по столу.
— Он тебя трогал. Черт возьми. Он тебя трогал.
— Я чуть не уронила тарелку, а он мне помог. Успокойся.
— Ладно, но это было прикосновение учителя или прикосновение по типу «мы уже танцевали вместе, и я точно знаю, как твое тело реагирует на мои руки»?
Я моргнула.
— Что у тебя за примеры такие?
Она просто подняла бровь, как будто все очевидно.
Я теряю самообладание. И смеюсь во весь голос, не в силах даже дышать. Пара за соседним столиком бросает на нас пристальный взгляд. Мне все равно.
— В нем просто… что-то есть, — говорю я наконец, уже более тихим голосом. — Дело не только в том, что он красавчик. Не знаю. Это как… — я замолкаю, потому что на самом деле не знаю, как закончить эту фразу.
Сал тоже на секунду замолкает, что бывает редко.
— Ты не знала, кто он такой, в тот вечер, — говорит она. — Никто из вас не знал.
— Ну да. Теперь мы знаем.
Она смотрит на меня.
— И... что теперь?
Я смотрю в свою тарелку, ковыряя уже остывший картофель фри.
— Ничего, — говорю я. — Ничего не будет. Да и не может быть.
Я протыкаю кусок курицы вилкой и изо всех сил стараюсь не думать о том, как сильно я хочу ошибаться.
  
Глава 7
 
Софи
На следующее утро я просыпаюсь рано, звук будильника прорезает туман сна. Это маленькая победа. Я, любительница кнопки «повтор», действительно встаю с постели с первого звонка. Мне приходит в голову мысль о встрече с мистером Хейсом, и вдруг моя постель кажется мне гораздо менее привлекательной.
Даже если он не научит меня ничему в этом семестре, он все равно заслуживает признания за то, что дает мне мотивацию приходить каждый день вовремя. А для такого человека, как я, который предпочитает спать до полудня, это много значит.
Я надеваю укороченную футболку и любимые джинсы с высокой талией, ткань которых облегает мои ноги. Мои волосы, как обычно, в хаосе кудрей, некоторые из которых тугие, некоторые распущенные, и все они отказываются поддаваться укладке, но сегодня я не собираюсь просто завязывать их в неаккуратный пучок. Я трачу целых пятнадцать минут, пытаясь придать им вид «естественной красоты». Спойлер: выглядит далеко не так. В качестве последнего штриха я наношу тушь, надеясь, что она сделает меня похожей на человека, который наслаждается полноценным ночным сном.
В школе Сал нигде не видно. Замечательно. Вероятно, она сегодня прогуливает, и не написала мне, как обычно. Я отправляю ей короткое сообщение, а затем иду на урок. Я немного волнуюсь, но думаю, что скорее всего она просто прогуляла школу.
Звенит звонок, и мистер Хейс встает, оглядывая класс. Наши взгляды встречаются на секунду, и бабочки в моем животе мгновенно просыпаются. В его выражении лица что-то меняется, настолько незаметно, что я едва замечаю. Но я его уловила. Выражение тоски. Как будто он тоже борется со всем в своей голове.
Я пытаюсь сосредоточиться на том, что он говорит, действительно пытаюсь, но меня все время отвлекает он сам. То, как его лицо озаряется, когда он говорит, как повышается его голос, когда он доходит до строчки, которая ему явно нравится, и то, как он жестикулирует, как будто словам нужно больше пространства, чем может дать им его голос.
Он действительно, кажется, заинтересованным в писательстве и чтении. В том, как слова формируют мир. Это не похоже на представление, это похоже на возможность увидеть его истинные мысли и душу.
Не успеваю я опомниться, как час проходит, и снова звенит звонок, сигнализируя о нашей свободе.
Но я не хочу быть свободной.
— Прежде чем вы все уйдете, — его хриплый голос прорезает шум рюкзаков и стульев, — не забудьте сдать домашнее задание, которое я задал вчера вечером. До завтра.
Черт.
Домашнее задание.
Да, я совсем забыла о нем.
Я пытаюсь вспомнить, что это было за задание. У меня сжимается желудок, когда я понимаю, что ничего не помню. Отличное начало. Я кусаю губу, взвешивая свои шансы незаметно ускользнуть. Но когда поднимаю глаза, его взгляд снова встречается с моим. Шансов нет.
Я останавливаюсь, ожидая, пока смогу занять свое место в конце очереди. Его стол завален бумагами, книгами и разнообразными кофейными кружками. Мои ладони становятся влажными, нервы быстро берут верх. Я не хочу его разочаровать... и не только потому, что он мой учитель.
  
— Итак, насчет того задания, — говорю я, стараясь звучать непринужденно, но у меня не очень-то получается. Я переношу вес на одно бедро и скрещиваю руки. — Наверное, я забыла о нем. Простите.