Муза (ЛП)

Когда я прихожу домой, в доме никого нет. Маленькое утешение. Я смотрю на календарь в кухне, и у меня сжимается желудок, я пропустила танцевальный концерт своей сестры. Черт. Еще один минус в мою пользу. Еще одна причина злиться на себя. Я была так поглощена своими мыслями, что совсем забыла об этом.
Я ухожу в свою комнату, беру чистую одежду и иду в душ. Мне нужно забыть, что этот день вообще был. Забыть и выходные с Тео.
  
Горячая вода обжигает мою спину, тепло проникает в мою кожу. Оно сжигает холод, который поселился во мне. Я позволяю воде стекать по волосам, по позвоночнику, пока не начинаю терять сознание от жары. Пока пар не затуманивает мои мысли и не остается ничего, кроме изнеможения.
Я едва добираюсь до кровати, прежде чем падаю на нее, уткнувшись лицом в подушку, а мир вокруг меня кренится. Мое тело погружается в матрас, память пены принимает форму моего тела, удерживая меня. Еле-еле. Сейчас только пять часов дня, но я все равно позволяю сну увлечь меня.
Через несколько часов меня будит гудение телефона. Я неловко тянусь к нему, пальцы двигаются неуклюже, я моргаю, прогоняя сон из глаз.
Мое сердце на мгновение останавливается.
Это Тео. Он написал мне.
Неизвестный номер: Нарушительница?
У меня переворачивается желудок. Сохраняй спокойствие.
Софи: Да. Привет.
Я смотрю, как отправляется сообщение. Потом ничего. Но потом...
Неизвестный номер: Ты в порядке? Мне плохо после... сегодняшнего утра.
Я колеблюсь, пальцы крепко сжимают телефон. Грудь болит от воспоминания о его голосе, о том, как он смотрел на меня, как на ошибку. О том, как он оттолкнул меня.
Я должна солгать. Сказать ему, что я в порядке, что мне все равно. Что он не ранил меня. Но я не лгу.
Софи: Могло быть и лучше...
Он сразу же читает сообщение, спасибо подтверждению о прочтении. Но не отвечает.
Я смотрю на экран, на эти проклятые маленькие точки, которые появляются и исчезают снова и снова. Мучают меня.
Наконец, ответ.
Неизвестный номер: У меня так же.
Неизвестный номер: Я снаружи... на улице.
У меня перехватило дыхание. Не может быть.
Я вскакиваю, сердце колотится, я смотрю в окно. На улице темно. На телефоне 23:04. Я проспала весь остаток дня.
Но это не имеет значения.
Я отбрасываю одеяло, бегу к комоду и хватаю первое, что попадается под руку. Это спортивные штаны и толстовка с капюшоном. Нет времени думать, нет времени колебаться.
Потому что, если я это сделаю, он может уехать, пока я выйду на улицу. Я не могу упустить эту возможность.
Я спускаюсь по лестнице, едва дыша. Осторожно обходя скрипучие ступеньки, которые знаю наизусть, я стараюсь шуметь как можно меньше. В доме тихо, все, скорее всего, уже легли спать. Сегодня мне везет.
Как только выхожу за дверь, я бегу. Я нахожу его там, где и ожидала. Он припарковался на том же месте, куда подвез меня несколько недель назад, после той ночи, когда я осталась у него. После той ночи, когда все изменилось, когда все началось. Если бы я тогда знала, что мы окажемся здесь сейчас...
Он ждет в своем черном хэтчбеке, его лицо видно в оранжевом свете уличных фонарей. Я протягиваю руку к пассажирской двери, но, не успев потянуть за ручку, она открывается изнутри. Приглашение.
Я скольжу на кожаное сиденье и с силой захлопываю дверь, чтобы не пропустить холод. Он не сразу заговорил, а просто наклонился и включил подогрев сиденья.
Он такой чертовски внимательный, даже в мелочах. Это меня убивает.
— Привет, Соф.
Его голос низкий и хриплый.
— Привет, — шепчу в ответ. Теперь, когда я здесь, с ним, я не знаю, что сказать. В моей голове крутятся тысячи мыслей, но мне страшно говорить. Боюсь, что если я это сделаю, то разрушу чары и он убежит.
Он прочищает горло, его кадык подпрыгивает.
— Мне не следует здесь быть.
Я замираю.
— Но... — он грубо выдыхает, проводя рукой по волосам. — Я сидел дома и все, о чем мог думать, о тебе. О субботнем вечере и сегодняшнем утре... о том, как я с тобой разговаривал. И о вине, черт возьми. Вина убивает меня.
Я сглатываю, сжимая руки в кулаки на коленях.
— Вина?
Он резко выдыхает.
— Потому что я солгал.
У меня перехватывает дыхание.
— Солгал?
Я что, попугай?
Его руки сжимают руль, костяшки пальцев белеют.
— Да, Софи. Я солгал, — он поворачивается ко мне, и в его глазах есть что-то… почти отчаянное. — То, что я чувствую к тебе, это... — он качает головой. — Ты сводишь меня с ума, черт возьми.
Его голос становится тихим, низким и хриплым.
— Я хочу этого. Всего этого. Я хочу встречаться с тобой, узнавать тебя, быть с тобой. Ты осветила мой мир после слишком долгого пребывания в темноте. Я с нетерпением жду уроков каждый день, не потому, что хочу учить кучу старшеклассников, а потому, что хочу увидеть тебя.
Я не могу дышать. Я не могу думать.
И тут я двигаюсь, и он тоже. Наши руки хватают, тянут, в отчаянной попытке прикоснуться друг к другу. Наши губы соприкасаются, каждый из нас пожирает другого. Мы жаждем друг друга.
Его тело твердое под моими руками, и вдруг я уже не сижу на своем месте. Его руки обхватывают мою талию, поднимают и перемещают меня, пока я не оказываюсь верхом на нем. Обнимая меня еще крепче, он прижимает меня к своему теплому телу.
Машина слишком мала, пространство слишком тесное. Мои ноги зажаты между дверью с одной стороны, и центральной консолью с другой, но мне все равно.
Все что важно – это он. Тепло его тела, его руки на моей коже. То, как он стонет, прижавшись к моим губам, словно теряя контроль. Я двигаюсь навстречу ему, покачивая бедрами, и он вздрагивает.
Еще. Я хочу еще. И твердость между моими ногами говорит о том, что он тоже этого хочет.
Его пальцы скользят под мою толстовку, грубые ладони скользят по моей спине, зажигая каждый нерв в моем теле. Я пылаю.
— Софи, — стонет он, отрываясь на мгновение, чтобы произнести мое имя, и это почти губит меня.
Мы теряем себя друг в друге. Это больше, чем просто поцелуй, это высвобождение всех эмоций, всего напряжения, которое тянулось между нами с той ночи, когда мы впервые встретились. В баре, много месяцев назад.
Кто бы мог подумать, что мы окажемся здесь, учитель и ученица, но при этом гораздо больше, чем просто учитель и ученица.
Я потягиваю его нижнюю губу зубами, и из моего горла вырывается тихий стон...
И тут звонит мой телефон, и резкий звук прорезает темноту в машине, как нож. Я замираю, и сердце падает в груди.
Единственные люди, которые могут позвонить мне так поздно, это Сал... или мои родители. Я хватаю телефон, и в груди меня охватывает ужас.
Папа.
Черт.
Тео видит имя, прежде чем я успеваю его скрыть.
Моя рука дрожит, когда я сдвигаю экран, чтобы ответить на звонок. Я успокаиваю дыхание.
— Алло?
— Где ты? — его голос резкий, громкий. Я съеживаюсь, мое тело напрягается. Тео тоже, его большое тело подо мной становится жестким.
— Я... я вышла прогуляться, — заикаюсь я. — Мне нужно было подышать свежим воздухом.
— Возвращайся домой. СЕЙЧАС ЖЕ, — кричит он стальным голосом. — Уже давно прошел комендантский час. Продолжай так, Софи, и ты об этом пожалеешь.
Тео сжимает челюсти, крепче обнимая меня за бедра.
Моя голова падает вперед, опираясь на грудь Тео. Вес реальности снова обрушивается на меня.
— Да, сэр, — телефон отключается, когда он вешает трубку.
Тео поднимает мой подбородок, его прикосновение невыносимо мягкое и легкое.
— Ты в порядке?
Я киваю, слезы жгут мои глаза.
  
— Я буду в порядке.
Но я не чувствую себя в порядке.
— Хорошо... — говорит он, все еще не отпуская меня. — Но, пожалуйста, если я тебе понадоблюсь... я здесь. Я подожду, на всякий случай.
— Спасибо, — шепчу я. Я отчаянно целую его в последний раз, прежде чем выскользнуть из его машины в холодную темную ночь. И бегу домой, как будто от этого зависит моя жизнь.