Муза (ЛП)

— Ну, конечно! Почему ты всегда сомневаешься в моей компетентности?
— На этот раз я с тобой согласна, — признаю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на спину. И вправду, оно закрывает мою задницу. Еле-еле. — Но что, черт возьми, на тебе надето?!
Мы взрываемся от смеха, слезы наворачиваются на глаза от нехватки кислорода. Ее платье, если его вообще можно так назвать, лимонно-зеленого цвета и сделано из эластичного материала, который кричит «тренировочное видео 80-х».
  
— Точно нет, — она снимает его с себя и бросает на пол, прежде чем взять другое. — Оно преступление против моды.
Как всегда, следуя правилам, я поднимаю брошенное платье и вешаю его обратно на вешалку. Продавцы в магазинах не получают достаточно денег, чтобы работать с нашим беспорядком.
Сал наконец останавливается на бордовом облегающем платье, которое прекрасно подчеркивает ее стройную фигуру, и мы направляемся к кассе.
Девушка за прилавком тоже учится в нашей школе. Она одна из популярных девочек, член социального клуба, в который я никогда не получу приглашение. Не то чтобы я хотела его. Она едва взглянула в мою сторону, и я сомневаюсь, что она знает мое имя. Это неудивительно, в основном я держусь в стороне.
Неважно. Это не имеет значения.
Я провожаю Сал до ее машины и обещаю позже ей написать. Пора домой.
  
Глава 10
 
Софи
Я потянула подол платья, уже сомневаясь в своем решении прийти сюда. Надо было взять с собой свитер. Я не скромница, но уверенность в своей фигуре – не моя сильная сторона. Зеркало подтвердило то, что Сал повторяла мне, пока я собиралась. Я выгляжу хорошо. Но хорошо выглядеть и чувствовать себя комфортно в своей коже – две совершенно разные вещи.
Кроссовки Converse на моих ногах были моим компромиссом. Небольшое восстание против каблуков, которые Сал пыталась меня убедить надеть. Сал, на своих каблуках и с дымчатым макияжем глаз, суетилась вокруг моих волос и макияжа, как будто я была ее личным проектом.
— Доверься мне, — сказала она.
Я пытаюсь.
Музыка пульсирует изнутри трехэтажного дома Джеффа, вибрируя в моих костях, когда мы поднимаемся по подъездной дорожке. Она грозит разорвать мне барабанные перепонки даже с улицы. Входная дверь приоткрыта, приглашая нас войти. Его родители, должно быть, уехали на выходные, и это единственный повод, который ему нужен.
Внутри воздух насыщен запахом тел, алкоголя и стойким душком марихуаны. Помятые банки и брошенные пластиковые стаканчики валяются повсюду. На бильярдном столе, защищенном морщинистой простыней, бушует импровизированный турнир по пив-понгу. Пары целуются и теряются в объятиях друг друга в каждом углу, и я быстро отвожу взгляд.
Рядом с пивным бочонком толкается группка парней, их движения неряшливые, улыбки ленивые. Мимо проходит девушка, обнявшая подругу за шею, обе хихикают и явно перебрали. Место гудит безрассудной энергией, которая обещает плохие решения до полуночи.
Мы сильно опоздали. Или, может быть, опоздали настолько, что пожалели, что пришли.
Сал направляется на кухню, наливает две чашки дешевого алкоголя и сует одну мне в руки. Я не планировала пить, но раз уж я здесь, то почему бы не подкрепить себя немного спиртным. Я глотаю, напиток жжет мне горло, слезы щиплют глаза, когда я заставляю себя проглотить. Черт, это было гораздо больше, чем я должна была выпить. С учетом того, что мне много и не нужно.
Здесь, наверное, собралась вся чертова школа, люди стоят вплотную друг к другу. Я пытаюсь притвориться, что мне весело. Притворяться до момента, пока не поверю в это сама. Я следую за Сал, которая порхает от группы к группе, как истинная светская львица. В конце концов, мы оказываемся за столом для пивного понга, и неожиданно для себя, я сама начинаю играть.
Я не сильна в спорте. Во всех видах спорта. Но, как и в большинстве случаев в жизни, ради Сал я постараюсь.
Толпа теснится, в предвкушении зрелища. Или, скорее, в предвкушении нашего поражения. Напротив нас занимают свои места два футболиста, друзья Джеффа, Томас и Дрю. Это так несправедливо.
Томас ухмыляется, как всегда самоуверенно. От него веет высокомерием.
— Готовы проиграть, девочки?
Сал и я одновременно закатываем глаза.
— Посмотрим, — отвечает она насмешливо.
Дрю хватается за пах с отвратительной улыбкой.
— У меня для вас есть утешительный приз, когда вы проиграете.
Меня тошнит. Сомневаюсь, что там может быть что-то впечатляющее. Те, кто больше всех хвастается, обычно имеют меньше всего.
Но их насмешки действуют. Моя соревновательная жилка просыпается, требуя, чтобы я заставила их съесть свои слова. Я хватаю мячик, теперь полная решимости выиграть, и бросаю.
Он летит над столом, отскакивает от живота Томаса и падает на пол. Вокруг нас раздается хохот, и моя уверенность в себе исчезает.
Ну, черт.
Дрю не теряет времени и забивает нам один мяч, а я выпиваю свой напиток, уже отчаянно надеясь забить.
Сал забивает следующий мяч, визжа от радости, когда мы даем друг другу пять. Мне удается забить два мяча подряд, прежде чем я снова промахиваюсь, но парни, блядь, не промахиваются. Каждый из них попадает прямо в стакан. Я должна была догадаться. Они же спортсмены, черт.
Нам потребовалось двадцать минут, чтобы проиграть, и когда я отошла от стола, комната закачалась. У меня сжалось все в животе.
Блядь. Я пьяна.
Я не так часто пью. Ненавижу тошноту, головокружение, то, как мир качается и становится недосягаемым. Травка лучше. Когда курю, я все еще чувствую себя собой. Я все еще принимаю решения, которые кажутся мне своими. А пьяная я? Она – полная катастрофа.
Когда мы уходим в гостиную, я мысленно клянусь, что сегодня больше не буду пить. Мы втискиваемся в кресло, явно предназначенное для одного человека, и я кладу голову на плечо Сал, наблюдая за разворачивающимся хаосом. Люди бросают осторожность к черту, предаваясь грехам. Кто-то даже нюхает дорожку белого порошка с кофейного столика, но этот момент проходит, прежде чем я успеваю его полностью осознать.
Я все еще смотрю на потолочный вентилятор, загипнотизированная его ленивыми кругами, когда понимаю, что Сал исчезла. Наверное, она ушла в ванную. Я поднимаюсь на ноги и, шатаясь, пробираюсь через дом. Комнаты – это дезориентирующий лабиринт бежевых стен и дорогого, безликого декора. Богачи. Я закатываю глаза.
Музыка гремит, моя голова пульсирует в такт каждому удару. Сверху над головой кружатся огни, усугубляя ситуацию. Грудь сжимается, живот скручивает. Стены начинают сжиматься.
Мне нужно выйти.
Где, черт возьми, Сал?
Свежий воздух бьет меня, как пощечина. Не знаю, как я выбралась на улицу, но мне все равно. Я сделала это. Затем мой желудок переворачивается, и кислота поднимается в горло. Я едва добираюсь до куста, прежде чем тошнота берет верх.
Изящные пальцы собирают мои волосы, рядом со мной раздается мягкий голос.
— Ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно?
Я качаю головой. Я не знаю его, но все равно благодарна.
Музыка гремит за моей спиной, вибрируя в моем черепе. Мне нужно уйти. Сейчас же.
Я спотыкаюсь, направляясь к тротуару, а впереди простирается темная и пустая улица. Ни фонарей, ни проезжающих машин. Уже далеко за полночь, и единственный свет исходит от дома, который я оставила позади.
Я не знаю, куда иду, но продолжаю двигаться. Ноги дрожат подо мной, едва удерживая меня в вертикальном положении. Мысль о том, что это небезопасно, мелькает в моей голове, но исчезает, прежде чем я успеваю ее осознать.
  
Когда я не могу идти дальше, мое тело падает на обочину. Опустив голову на руки, я отказываюсь от идеи попробовать еще раз.
Слева появляются фары, гул двигателя затихает. Машина останавливается. Открывается дверь. Слышны шаги приближения.