Когда мы были непобедимы
– Я за вами, сеньора Валентина, давно слежу. До сих пор не отваживалась подойти, но сколько раз чуть не позвонила вам в дверь… Но если бы я… Какая теперь разница. Вам одной под силу разобраться, что творится в Кинте-дель-Амо. – Пилар уставилась на проход в оранжерею. – Один уже умер… Если вы не разберетесь, да поможет Господь нашим душам! Противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотит [9].
– Пилар Альварес! – воскликнул Сабадель, вскакивая. – Лейтенант, я вспомнил! В мирской одежде сразу не признал!
Тут и Валентина с изумлением поняла, кто перед ней. Вот уже год, как Пилар Альварес находилась в розыске по старому делу, в котором эта монахиня, как предполагали, была замешана.
– Погодите. – Валентина перевела взгляд на патрульных: – Вы что же, не передали ее данные в Центральное управление?
– Передали, конечно, лейтенант! Все сделали как положено. Мы уже связались с ними, они прямо сейчас проверяют…
– Да что там проверять, одну кнопку нажать! – разозлилась Валентина. – Так, вы! Сядьте здесь! – не терпящим возражения тоном велела она Пилар. – А вы, – приказала она патрульным, – немедленно звоните в Центральное управление.
– Я задержана? – спросила домработница скорее с сомнением, чем с беспокойством.
Валентина посмотрела на Ривейро и вздохнула.
– Строго говоря, нет, мы вас не задерживаем. Но мы должны взять у вас показания о том, что произошло год назад на вилле “Марина”, и определить степень вашей причастности. Окончательное решение будет принимать суд, когда мы передадим туда материалы. Вы имеете право на адвоката, и если вы не можете себе позволить…
– Мне назначат адвоката в судебном порядке. Да, я все это знаю, я много фильмов смотрю, лейтенант. Мне неважно, будете вы меня задерживать или допрашивать. А что до прошлогодних событий… Я много размышляла и поняла, что была слепа, одержима, но никому не причинила вреда и ни с кем не вступала в сознательный преступный сговор. Вы разве не видите, что если б я захотела, то могла бы сбежать сразу, едва сеньор Грин вызвал гражданскую гвардию? Я же сказала – если б вы сегодня не приехали, я бы сама к вам пришла.
И тут Валентину осенило:
– Так это вы рыщете вокруг виллы “Марина”?
– Я не рыщу, лейтенант. Я просто никак не могла решиться.
– Решиться на что? – Валентина злилась все больше. Вполне вероятно, что эта монахиня – соучастница преступлений, совершенных в Суансесе год назад. Именно благодаря тем событиям Валентина познакомилась с Оливером Гордоном. – Что вам надо? Замышляете что-то против нас?
– Что вы, я не хотела причинить вам вред! – удивилась Пилар. – Но я наблюдала, как вы работали все эти месяцы… В Суансесе много чего произошло. Я в вас верю. Вы точно сможете разобраться, что творится в этом доме.
– Что значит – вы в меня верите? С какой стати?
– Никому, кроме вас, не под силу изгнать дьявола, который поселился в этом дворце.
Валентина вздохнула. Еще одна неуравновешенная.
– Минуточку, – сказал Ривейро, бросив взгляд на Валентину. Он, казалось, не мог смириться с тем, что монахиня так долго от них скрывалась. – Грин сообщил, что наймом садовника и клинингового сервиса занималось адвокатское бюро. Почему же они вас не пробили по базе данных социального страхования?
Пилар Альварес устало улыбнулась:
– Моя начальница ведет дела честно, но латиноамериканок там столько… Вы же не думаете, что она нас всех официально устраивает на работу?
Валентина, немного успокоившись, сказала:
– Пилар, сейчас мы отвезем вас в Управление, возьмем показания по делу, по которому вы находитесь в розыске, и там же вас проконсультирует адвокат. Что с вами дальше делать – пусть решает судья. А по этому делу вы просто дадите показания как свидетель. Ясно?
Монахиня кивнула.
– Тогда давайте с самого начала. Почему за минувший год вы так и не покинули Кантабрию? Вы же знали, что вас разыскивают.
– А куда мне было ехать? В Венесуэле у меня остались только двоюродные братья, но с моим паспортом в аэропорт не явишься. А в этом городке меня никто не знал.
Что ж, логично. Эта женщина была монахиней, жила в монастыре рядом с Сантильяне-дель-Мар, ее и в том городке вряд ли кто-нибудь знал, а в Суансесе и подавно.
– Ладно, – признала Валентина. – В детали потом вдаваться будем. Но расскажите, что, по вашему мнению, происходит в Кинте-дель-Амо? Зачем вам понадобилась моя помощь?
– Здесь поселилось зло, сеньора Валентина. Ночи в августе непроглядные. Мой домик совсем рядом с главным домом, и мне оттуда он хорошо виден, так вот в закрытых комнатах постоянно мелькает свет. А еще вечерами, когда спадает жара, я прибираюсь в доме, и часто там, тоже из запертых комнат, какие-то звуки доносятся.
Тут молчавший до сих пор Сабадель не выдержал:
– И что в этом странного? Здание старое, балки деревянные скрипят.
– Я в своем уме, – монахиня грозно сверкнула на него глазами, – стулья сами собой не передвигаются, комоды тем более. И не скрипы это вовсе, а будто сам дьявол скрежещет. И все здесь, в этом крыле дворца.
– Может, прямо в этой комнате? – едко вопросил Сабадель.
– Смейтесь сколько угодно, но садовник тоже жаловался на звуки. Кроме того, он тоже считал, что это дьявол чуть не погубил сад, кто же еще.
– Растения поразила какая-нибудь зараза, сеньора, а не сатана. Или тля, или жуки какие.
Пилар Альварес покачала головой:
– А музыка? Лео много раз слышал музыку, непонятно откуда доносившуюся.
– Старый музыкальный автомат, – объявил Сабадель.
– Нет, совсем другая музыка. Я-то ее не слышала, а вот Лео слышал. Он в дом заходил, только чтобы в оранжерее поработать. И всегда старался закончить там дела побыстрее. Я уверена, что он увидел что-то ужасное и умер от испуга. Вы должны разобраться.
– Разберемся, – прервала ее Валентина. – Вы прикасались к трупу Лео Диаса?
– Нет.
– Нет?
– Ну глаза только закрыла ему.
– Так это, значит, были вы. – Валентина послала Ривейро выразительный взгляд. Вот и нашлось объяснение – ничего сверхъестественного.
Пилар Альварес осенила себя крестным знамением.
– Как было не закрыть? У него в глазах застыл ужас. Если не закрыть глаза, то душа покинет тело и будет блуждать по дому. А я помогла ему упокоиться с миром. Нет ничего плохого в том, чтобы помочь усопшему перейти в мир иной.
– В мир иной? Есть же какое-то специальное место для душ умерших, Пилар. Что-то я сомневаюсь, что они могут возвращаться сюда. И вы ради этого меня искали? Чтобы я разобралась с призраками?
– Я искала вас и сеньора Оливера. Он умный, помог бы вам. – Пилар вдруг улыбнулась, но тут же помрачнела. – Говорю вам, тут завелась нечистая сила. Не теряйте бдительность. Главный успех дьявола в том, что он сумел убедить людей, будто его не существует. Я тут уже три месяца живу, а до того меня временами нанимали в пустом доме прибираться. И раньше всего этого не было. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней дьявольских [10], – снова процитировала она Библию.
Сабадель насмешливо прищелкнул языком.
– Слушайте, ну а насчет всех этих… потусторонних присутствий и козней дьявола… Вы конкретное что-то можете предъявить?
– Смейтесь-смейтесь. Но я вас предупреждаю: будьте бдительны. Сатана притворяется светлым ангелом.
– Со светлыми ангелами разберемся, даже если они с ног до головы лампочками обвешиваются, – заверил Сабадель.
В этот момент вернулись патрульные, которые наконец получили подтверждение личности Пилар. Валентина, велев им остаться с горничной, дала знак Ривейро и Сабаделю пройти в оранжерею.
– Сабадель, поедешь с патрульными и Пилар в Управление. Вместе с Камарго допросите ее. А потом займись дворцом, собери всю информацию, какую можно найти. История, прежние владельцы, рыночная стоимость, все-все.