Цивилизатор в СССР 1980 (СИ)
Неприятным было то, что Председатель никак не обозначил срок, который мог быть предъявлен родителям для «отпустите Ваню в Москву» «для научной работы по изучению опережающего развития».
Глава Комитета требовал добиться добровольного согласия родителей! И как этого добиться?
Да, у неё были нужные официальные бумаги с подписями и печатями из структур МГУ, прекрасно подтверждающие легенду, у неё был подготовлен договор об оплате участия ребёнка в «информационном исследовании уровня развития», но…
…Не удалось получить главное — согласия родителей. Нормальные отношения, установившиеся с родителями Ивана, рушились на глазах. Неприязнь в глазах отца и слёзы на глазах матери… вот что она увидела в ответ на предложение «отпустить, конечно, когда выздоровеет, Ивана с ней, в Москву…»
Аббревиатура «КГБ» за её спиной сегодня, в отличие от прошлого раза, когда простые советские люди испытали благоговейный трепет и гордость за важное дело, на глазах сменялась приоритетом личного и недовольством.
А за стеной кухни обычной советской квартиры, видимо дремало болеющее детское тело, скрывающее злое взрослое сознание.
«Из будущего».
С которым найти компромисс будет ещё сложнее.
Он был нужен Комитету и даже стране… больше чем — они ему?
Что-то ведь заставило его стать инициативником… но недовольство советской властью того, кто «видел будущее», были зримо и осязаемо.
Политикой и решениями сейчас. И тем — что случилось в будущем. А сейчас — он не раз высказывал недовольство тем, «как медленно у вас всё крутится. Время уходит…».
Он видел крушение страны… оно сокрушило идеалы у многих?
Он ведь сам говорил — «всего одно поколение…»
Мягко предложив отложить вопрос на несколько дней (ей требовалось сделать звонок и получить положительный ответ из столицы), она переключилась на расспросы про здоровье Ивана — насколько серьёзно заболел, чем лечат и всё прочее.
* * *В проёме распахнувшейся двери на кухню стоял вставший Иван. Растрёпанный, недовольный и в одних трусах, вылезший из под одеяла.
— Температуры нет. Я сам мерил, не зря видимо ночью потел. А ещё я взял стаканчик из «стенки»… и приложил его стеночке кухни. Так что почти всё слышал, о чём вы тут. Без меня меня женили…
Ни капли смущения, свойственного ребёнку. «Он в своём праве».
Иван продолжает, вставляя своё мнение:
— Я один, без родителей никуда не поеду. Если дорогому государству так важно то, что вы там задумали изучать с моим развитием, пусть папа со мной едет, а то вы маму уже до слёз довели. Он, если что, вас послать подальше может.
Про себя она фыркнула, а затем до неё дошло — это было сказано не для неё. Для неё же прозвучало ещё. Отдельно.
— … я тоже вас по известному адресу послать могу.
— Цыц. Не хами. Зазнался, что ли? — вмешался отец.
— Как скажешь, пап. Елена Борисовна, думаю, ВСЁ поняла…
Мать и отец Вяткина недоуменно переглянулись.
«Ребёнок-взрослый», развернулся и пробормотав что-то про постельный режим, ушёл с кухни.
Да. Она ВСЁ поняла. Конфликт — это не то, что было нужно им ВСЕМ.
* * *Секундами позже. Тёплая постель. Вяткин И. Ю.
Думаю, что две причины моего недовольства она считала. Их попытки отдалить меня от семьи мне совсем ни к чему. Как и то, насколько они тормоза. Не исключая её начальника.
А вот третью ей знать ни к чему. Отца нельзя оставлять одного. Башку ему, конечно, проветрить только жизненный опыт может, тут напрасных иллюзий у меня нет. Но даже если я передам ему слова из «иного будущего», приписываемые ему его друзьями, сказанные на поминках… дойдёт ли? Зато проблем добавит уже мне.
Только манипулировать. И лгать. Нелегка судьба попаданца, даже исполненного благих намерений.
Главное — чтобы хуже, чем в тот раз, по итогу не вышло:-(
И для страны. И для семьи…
Глава 4
Зачем все это? Эпизод I
Глава 4 — Зачем всё это? Эпизод I
1 мая 1979. Москва. Дача Андропова Ю. В. в ближнем Подмосковье. Козельцева Е. Б., Вяткин И. Ю.
Больничный Ивана был закрыт неделей позже и она успела нажать на необходимые кнопочки в бюрократии, чтобы отца отпустили с его работы для сопровождения «ребёнка».
Претензии же того множились на глазах. Разумеется, она могла судить о том, о чём «Свидетель» ранее беседовал с Председателем, лишь по чётко выверенным и скупым фразам в общении с ней самого Юрия Владимировича и обмолвкам «вундеркинда», всё меньше контролировавшего свою речь в разговорах, но… то, что она слышала сейчас, сопровождалось всё большим числом откровенных насмешек.
Насчёт всего — как невысокого мнения «Свидетеля» о властях СССР, так и о темпе работы с ним и его сведениями.
И вот сегодня — о методах оперативного прикрытия…
— … Какую дичь вы втираете моему отцу… и он верит. Как же… инфа от КГБ!Вам, о да! Верят конторе глубинного бурения… пока ещё. Испанский стыд, блин!
— Что значит «испанский стыд»? Что вы, Иван, подразумеваете?
— Выражение модное… из будущего. Откуда пошло — не знаю. Суть его — наблюдаю за вашими словами и действиями… да, вашими, а стыдно — мне. Не, Елена Борисовна, я всё понимаю и принимаю необходимость сохранения тайны, как и проведения… — «ребёнок» глумливо улыбается — … соответствующих оперативных мер прикрытия… да, я правильно сказал? Но эта… «жизнь во лжи» вызывает инстинктивный протест. Вы уж простите.
— Прощаю… — максимально нейтральным тоном отвечает она ему.
Не буянит, а только насмехается.
И ладно. Видала она всяких. Насмешки она переживёт, лишь бы делал то, что должно.
— Так что насчёт… — он держит паузу.
— Насчёт чего? — улыбается она Ивану. Но выражение его лица и оттенки тона не нравятся ей.
— Даже и не помним, да? Всё с вами ясно. Ничего нового, на самом деле.
— О чём это вы, Иван? — она лихорадочно соображает, что за очередной фокус у «Свидетеля».
— Повторять не буду, наповторялся. Но выводы уже сделал.
Детские губы становятся похожими на маленькое тире… секунду… а затем их левый уголок подёргивается. Тоже секунду. Затем Вяткин отворачивается.
Что за новые фокусы? Чем он недоволен?
— Иван, у вас — взрослый уровень сознания, пусть и в детском теле. Мы признали это. Всё остальное — не в моей компетенции.
«Ребёнок-взрослый» возвращает взгляд на неё. Ставит локти на столик перед диванчиком, сводит руки в замок, опирается на них.
— Как изящно вы выражаетесь, Елена Борисовна… «взрослый уровень сознания». И всё! Даже слов про перенос из будущего не произносите. Полгода, даже больше, как вы знаете обо мне… и всё, что — одного Митрохина в разработку взяли и прищучили… наверное.
— О каком Митрохине вы говорите?
— А. Ю. В. знает.
— Ну так рассказывайте дальше ему… всё, что знаете. Он оценит.
— Ну, рассказал по 1981-й и что? Вы не понимаете, на самом деле? У власти те люди, ну почти те… при которых СССР распался.
— Соберитесь, Иван, Юрий Владимирович будет примерно через полчаса… — ставит она его на место.