Цивилизатор в СССР 1980 (СИ)
Всю жизнь с неприязнью относился к курящим и старался сократить общение с ними по максимуму.
Лишь вся серьёзность ситуации удержала меня от попытки съязвить на этот счёт. Пара-тройка сигарет ничего не изменит ни в его здоровье, ни даже в моём, а у него может бомбануть.
Я ведь не знаю, что там ему Андропов излагал.
Сначала генсек, естественно удивившись манере общения представителя «детского сада», «ловил меня на мелком вранье».
Ничем иным я не могу объяснить содержание тех вопросов, что он задавал.
С улыбочкой и недоверием:
Ну там, «расскажи мне, кхе-кхе, про свою жизнь», «что помнишь из 80х?» и всё такое.
Краем взгляда я пару раз ловил легчайшую усмешку уже у Андропова. Правда по другому поводу — тот явно прошёл эту стадию. Видимо, в их общении между собой главчекист не смог окончательно убедить и генсек «взялся за дело сам».
Чтобы «вывести на чистую воду».
И сам сел в лужу с этим намерением.
Верить, точнее слушать без усмешки и крайне внимательно, он меня стал достаточно быстро.
Интересовало его многое — судьба договоров по взаимному ограничению стратегических вооружений, интриги политиков в 80х, и особенно, разумеется, положение дел при восхождении «на трон» Михуила Меченого, семибанкирщина и ельцинский период и прочая и прочая…
Конечно же, где-то я мог сказать побольше (даже с позиции начитанного обывателя будущего можно многое чего изложить), где-то лишь общие слова.
Не знаю, к добру ли, худу ли, приведут мои настырность и находчивость при «пролазе наверх», к лику комми-вождя брежневского СССР, но, стопудово уверен — генсеком и даже членом Политбюро Горбачёв ТУТ не будет!
Хоть что-то полезное, видимое сразу. Ну, я надеюсь. Лишь бы, в случае веры в мои слова престарелые вожди не налажали ещё больше, чем главный болтун страны.
* * *Ночь с 26 на 27 мая 1979. Там же. Брежнев Л. И., Андропов Ю. В.
— Юра, ты ведь мало того, что не спешил с сообщением насчёт «Свидетеля», еще и… стой, не пытайся спорить со мной! Я всё понимаю насчёт проверок и ловли на вранье… так вот, ты не только не спешил, но и явно не желаешь говорить о нём остальным товарищам?
Насупившись и глядя из-под по прежнему густых бровей, Брежнев продолжил:
— Что ты услышал про остальных из Политбюро помимо того, что он отвечал сегодня мне?
Выслушав не очень то удовлетворивший его ответ, Брежнев покачал головой:
— Ты ведь что-то уже задумал? Что делать будем, если всё это правда?
— Он нам трёх предателей на блюдце поднёс. Собственно говоря, спецгруппа, которая у меня работает по нему… там всего четверо — двое из наружки, которые в квартире родителей в Пермской области пересняли его заметки с сокращениями, Козельцева, которая МГУ курирует и его непосредственно опекает, легенду поддерживая про сверх-вундеркинда и начальник их… они предлагают систематизировать все его воспоминания по максимуму. Записав и проанализировав, чтобы отыскать все возможные нестыковки или даже вранье. Тут он сам предлагал ЭВМ ему обеспечить… с… как-там… текстовым редактором… программа такая для ЭВМ. Мол, лучше пишущей машинки и он к такой привык. Заявляет что на западе вот-вот уже появится или появился… такой образец.
— Как то мне кажется это странным. Он подсказывает. И с просьбой его о персональной… ЭВМ…ему, причём не абы какой…и про «миллион мелочей из будущего», хотя не скрою, он меня сегодня удивил…
— Да. Но он объясняет свои просьбы своей профессией в будущем. Настаивал уже не раз, про доступ к нему Шокина.
— Ещё чего! — хлопнул, не сдержавшись, по столу Брежнев.
— В основном я ему верю. Никто в мире сейчас не придумает подобного тому, что я услышал от него. И ещё услышим, когда продолжим с ним налаживать отношения. Уверен, он знает в десятки раз больше, чем говорит. «В памяти ковыряться надо» не раз заявлял. А у нас… врагов чистить надо, товарищ Брежнев! — перешёл на официальный тон Андропов — ради сохранения страны. Вплоть до… — Председатель Комитета выдержал паузу и «драматически» добавил — … физической ликвидации… в отношении самых отъявленных и неисправимых. Да и в целом, не только здесь, но и… «там»! — он махнул куда-то в сторону рукой.
Брежнев помолчал несколько секунд, а затем в лоб поинтересовался:
— Хочешь возврата старых времён?
— Нет. Но если нужно спасти страну, то и они… были не самые плохие…
— Страшные.
— Но то, что ждёт страну… если мы верим «Свидетелю», принципиально хуже… тут уж любые средства… — твердо и уверенно заметил Андропов. — … хороши.
— Юр, я как про «парад лафетов» от Коноплёва услышал, так мне дурно чего-то стало. Наше поколение уйдёт, и к власти пусть не Мишка, которого, как дурачка, как мы слышали, «западники» обыграли, так другие такие же придут…
Андропов вздохнул. Его сиюминутные заботы занимала ещё одна «мелкая тема» — решить, как подступиться к вопросу насчёт мадам Коровяковой к благоволящему той Генсеку.
Смутным словам Вяткина насчёт фатальных проблем со здоровьем Брежнева «из-за каких-то побочек от антидепрессантов», нашлось подтверждение. Стоило лишь копнуть среди тех, кто беспокоился по долгу службы о здоровье и лечил Брежнева. Да, собственно, не только его одного. Сам тоже под присмотром подобных!
Когда-то было такое «дело врачей»… вот так и рождаются уголовные дела и расходятся слухи, в которых густо смешаны кусочки правды и куча досужей болтовни.
Фигуристая дамочка эта Нина Коровякова… именно эта женщина, её влияние на генерального и её действия, видимо и сыграли роковую роль в последние годы жизни Брежнева… если ориентироваться на фразу (с пожатием плеч и извинениями за «что-то читал такое…») Вяткина.
Значит, завтра придётся аккуратно поднять эту тему. И чем скорее, тем лучше. «Дорогая Нина» уйдёт из жизни Леонида Ильича…
* * *Ночь с 26 на 27 мая 1979. Там же. Брежнев Л. И.
…Что там Юра предложит насчёт того, чтобы всё до донышка из «Свидетеля» этого выскрести? — мысли Брежнева перескочили с невероятного «дитя», который изрекал страшные вещи, невозможные в устах малолетнего ребёнка, на возможного преемника.
Вот гляди же ты! Не раз уже высказывал желание уйти с поста Генерального. Каждый раз всем Политбюро отговаривали.
Он же знает… он всех устраивает. Никто ничего не хочет менять!
Щербицкий… да… Щербицкий. Третий вариант, после Юры и Черненко.
В том будущем, из которого, если всё же принять за правду слова «Свидетеля», Щербицкий похоже, не смог себя проявить.
Может, он?
С другой стороны, в свете того, с какой ненавистью говорил «Свидетель» про Украинскую ССР, «братство народов» в стране враги поломали.
Кто в том виноват? Как понять, где «Свидетель» говорит правду?
Юра вон, придерживается точки зрения, что треть — правда и полезно, даты, события. Треть — ещё как посмотреть, да и повернётся сейчас точно многое по иному. А треть — вообще, «Свидетель» чушь какую-то несёт, которую ему пропаганда буржуазных властей в этой… как её там… «Российской Федерации» между ушей влила.
И почему он не хочет про новую верхушку власти, которая Кремль заняла между старым тысячелетием и новым, ничего говорить?
И самое страшное… кто его оттуда, из 22 века, про который он говорит, что минуты только помнит, сюда заслал?
Глава 10
Жизнь столичная, жизнь кремлевская. Эпизод II
Глава 10 — Жизнь столичная, жизнь кремлёвская. Эпизод II
27 мая 1979. Новая, столичная квартира семьи Вяткиных. Вяткин И. Ю.
— … Наврала с три короба, наверное снова… — хмыкает иронично настроенный отец, обсуждающий с матерью в моём присутствии только что завершившийся визит с «важным разговором» Козельцевой к нам.