Черное облако
— Если насыщение будет, то да, конечно. Если этого не произойдет, то нет.
— Играете наверняка, а?
— Сигнал растет! — крикнул Барнет. — Похоже, Крис прав. Растет!
Через пять минут сигнал достиг насыщения. Он полностью отражался атмосферой, ничто не излучалось в пространство.
— Теперь попробуйте десять сантиметров, — приказал Кингсли.
В течение следующих двадцати или тридцати минут все молча и напряженно следили за приборами. Повторилась прежняя картина. Сначала отражение было очень слабым. Затем интенсивность отраженного сигнала стала быстро возрастать.
— Ну, так и есть. Сначала сигнал проникает через ионосферу. Затем через несколько минут ионизация возрастает и наступает полное отражение. Что это значит, Крис? — спросил Лестер.
— Давайте вернемся наверх и обдумаем это. Если Энн и Ив будут так добры и приготовят нам еще кофе, мы, возможно, сумеем разобраться, что к чему.
Когда варили кофе, пришел Мак-Нейл. Пока проводились эксперименты, он был у больного ребенка.
— Почему у всех такой торжественный вид? Что происходит?
— Вы как раз вовремя, Джон. Мы собираемся обсудить полученные факты, но не начинаем, пока не подали кофе. Кофе был подан, и Кингсли начал.
— Для Джона я начну с самого начала. То, что случится с радиоволнами при передаче, зависит от двух вещей: от длины волны и от степени ионизации атмосферы. Предположим, мы выбрали определенную длину волны для передачи; рассмотрим, что произойдет при увеличении степени ионизации. При малой степени ионизации радиоизлучение будет проходить сквозь атмосферу с очень маленьким отражением. Затем, по мере увеличения степени ионизации, отражается все больше и больше энергии, затем внезапно коэффициент отражения начинает расти очень быстро, пока вся энергия волны не начинает отражаться. Мы говорим тогда, что сигнал достигает насыщения. Это понятно, Джон?
— Более или менее. Я не понимаю только, при чем здесь длина волны.
— Просто, при меньшей длине волны, для насыщения нужна большая степень ионизации.
— Значит, если одна волна может целиком отражаться атмосферой, излучение с меньшей длиной волны может почти полностью уходить в пространство.
— Совершенно точно. Но вернемся на минутку к моей определенной длине волны и к последствиям увеличения степени ионизации. Для удобства назовем это «ситуацией А».
— Что вы хотите так назвать? — спросил Паркинсон.
— Вот, что я имею в виду:
1. Сначала низкая ионизация и, следовательно, почти полная прозрачность.
2. Затем увеличение ионизации, приводящее к усилению отраженного сигнала.
3. Наконец, столь сильная ионизация, что получается полное отражение.
Вот что я называю ситуацией А.
— А в чем состоит ситуация Б? — спросила Энн Холей.
— Никакой ситуации Б нет.
— Тогда зачем вы обозначили ту буквой А?
— Спасите меня от бестолковых женщин! Я назвал ее ситуацией А, потому что мне так захотелось, понятно?
— Конечно, дорогой мой. Но почему вам этого захотелось?
— Продолжайте, Крис. Она просто вас разыгрывает.
— Ладно, вот здесь записано, что случилось сегодня днем и вечером. Позвольте мне зачитать это как таблицу.
Длина волны Приблизительное время Результат опыта
1 метр 14 час. 15 мин. Ситуация А в течение приблизительно получаса
10 сантиметров 15 час. 15 мин. Ситуация А в течение приблизительно получаса
1 сантиметр 15 час. 15 мин. Полная прозрачность ионосферы в течение трех часов
10 сантиметров 19 час. 00 мин. Ситуация А в течение приблизительно получаса
Передачи прерваны с 19 час. 30 мин. до 21 час. 00 мин.
1 метр 21 час. 00 мин. Ситуация А в течение получаса
10 сантиметров 21 час. 30 мин. Ситуация А в течение получаса
— Это выглядит вполне закономерно, когда собрано вместе, — сказал Лестер.
— Вот именно.
— Боюсь, до меня не дошло, — проговорил Паркинсон.
— И до меня тоже, — добавил Мак-Нейл.
Кингсли заговорил медленно.
— Насколько я понимаю, все это может быть объяснено очень просто с помощью одной гипотезы, но предупреждаю, это совершенно дикая гипотеза.
— Крис, перестаньте, пожалуйста, разыгрывать драму, скажите попросту, что это за дикая гипотеза.
— Хорошо. В двух словах — на любой длине волны от нескольких сантиметров и выше наши собственные сигналы автоматически приводят к увеличению ионизации, которая растет до насыщения.
— Но это просто невозможно, — покачал головой Лестер.
— Я не сказал, что это возможно, — ответил Кингсли. — Я сказал, что это объясняет факты. И это на самом деле так. Это объясняет всю мою таблицу.
— Я, кажется, немного понял, куда вы клоните, — заметил Мак-Нейл. — Значит, ионизация уменьшается, как только вы прекращаете передачу?
— Да. Когда мы прекращаем передачу, ионизующий фактор исчезает, и ионизация очень быстро падает. Дело в том, что область ионизации располагается в данном случае ненормально низко в атмосфере, где плотность очень велика. Поэтому спад ионизации должен быть очень быстрым.
— Давайте обсудим это несколько подробнее, — начал Марлоу, чей голос доносился из клубов пахнущего анисом дыма. — Выходит, этот гипотетический ионизирующий фактор должен очень хорошо соображать. Предположим, что мы посылаем десятисантиметровую волну. Тогда, согласно вашей гипотезе, Крис, фактор, какой бы он ни был, увеличивает степень ионизации атмосферы до уровня, при котором десятисантиметровая волна будет отражаться. И — это то, что я хотел сказать — ионизация не будет больше возрастать. Все это требует очень точной работы. Фактор должен знать, до каких пор идти и где остановиться.
— Что не слишком-то правдоподобно, — сказал Вейхарт.
— И есть еще другие трудности. Почему нам удалось так долго вести передачи на волне двадцать пять сантиметров? Это продолжалось много дней, а не полчаса. И почему вашей ситуации А, как вы ее назвали, нет в случае односантиметровой волны?
— Лестер взглянул на часы.
— Прошло уже больше часа после нашей последней передачи. Если Крис прав, то мы должны получить его ситуацию А, если начнем передачу на волне десять сантиметров и один метр. Давайте попробуем.
Лестер и еще человек пять ушли к передатчику. Через полчаса они вернулись.
— Все еще полное отражение на одном метре. Ситуация А на десяти сантиметрах, — сообщил Лестер. — Как будто, это подтверждает точку зрения Криса. — Я в этом не уверен, — заметил Вейхарт. — Почему на одном метре не было ситуации А?
— Я могу высказать некоторые предположения, но они еще фантастичнее, так что я пока воздержусь. Дело в том, я настаиваю, именно в том, что как только мы начинаем вести передачу на десяти сантиметрах, сразу же резко возрастает ионизация, и как только мы выключаем передатчик, ионизация начинает спадать. Кто-нибудь может это отрицать?
— Я не отрицаю, пока что все обстоит так, как вы утверждаете, — проговорил Вейхарт. — Согласен, здесь не возникает никаких сомнений. Я только сомневаюсь, можно ли делать заключение о причинной связи между флюктуациями ионизации и нашими передачами.
— Вы хотите сказать, Дэйв, что все, что мы видели сегодня днем и вечером, было случайным совпадением? — спросил Марлоу.
— Да, это то, что я хочу сказать. Я согласен, вероятность такой серии совпадений чрезвычайно мала, но предлагаемая Кингсли причинная связь кажется мне абсолютно невозможной. По-моему, невероятное может случиться, но невозможное — никогда.
— Невозможное — это слишком сильно сказано, — настаивал на своем Кингсли. — И я уверен, Вейхарт в действительности не может настаивать на этом слове. Мы должны сделать выбор между двумя невероятными вещами, а я с самого начала говорил, что моя гипотеза невероятна. Более того, я считаю, что единственный способ проверить гипотезу — это проверить предсказания, которые она даст возможность сделать. Прошло около сорока пяти минут, как Гарри Лестер провел свою последнюю передачу. Предлагаю ему пойти и провести еще одну на десяти сантиметрах. Лестер тяжело вздохнул: