Алчность

— Мама, пожалуйста, послушай меня!
— У меня нет на это времени! — Его мать почти сорвалась на крик. — Иди, делай то, что я тебе сказала. Сюда скоро придут русские — хорошо хоть, что не американцы. Мария, ты-то можешь двигаться быстрее? — воскликнула она с таким раздражением в голосе, что служанка громко зарыдала. — О, Боже!
— Я нашел…
— Ты что, не слышишь, что я тебе говорю? Твой папа в Берлине, мы обязательно отыщем его. Там мы будем в безопасности, Берлином им ни за что не овладеть. Мария, возьми себя в руки!
  
Дитер пожал плечами, пошел к себе в комнату и начал собирать игрушки. Если никто не хочет знать, где его отец, он никому и не скажет. Лесной домик был его с отцом общей тайной, и пусть он ею и останется. Он расскажет обо всем, когда они вернутся. Пока же он будет держать свое горе внутри, скрывать его — это поможет ему притворяться, что папа остается с ним. От неистовых усилий сдержать подступавшие к горлу слезы его грудь заныла. Но он все равно не заплачет — что сказал бы отец, если бы увидел, как он плачет? «Дитер, запомни: офицеры и джентльмены никогда не плачут!» — наверняка сказал бы он. Поэтому мальчик судорожно сглотнул, сжал кулачки и до боли закусил губу — но так и не заплакал.
Он не знал, что взять с собой, но сложил свой набор прусских оловянных солдатиков. Затем прошел в библиотеку и достал из тайника в глубине одного из книжных шкафов — это место показал ему отец — первое издание Шиллера. По словам отца, эту ценную книгу передала ему в день совершеннолетия его мать — бабушка Дитера. Мальчик никогда не видел бабушку и не знал, хороший ли она человек, но решил, что отцу понравилось бы, если бы он узнал, что книга в надежных руках. В кабинете отца находился еще один тайник. Как-то Дитер зашел в кабинет, но увидел лишь ноги отца — остальная часть его тела была в дымовой трубе. Отец заставил его поклясться, что он никому не скажет об оружии, которое там хранилось. Сейчас мальчик поставил в камин стул, залез на него и на ощупь нашел полочку с двумя пистолетами — большим «люгером» и меньшим, в инкрустированной жемчугом кобуре. Второй пистолет, как он знал, принадлежал его дедушке. На полочке также лежала жестяная коробка с патронами. Дитер, решил, что папа не возражал бы против того, чтобы он забрал с собой оружие, и сложил пистолеты в рюкзак.
Когда он шарил в темноте, его рука наткнулась на что-то жесткое, металлическое. Он положил на стул несколько книг и таким образом смог залезть повыше в трубу. Когда он вылез, весь в саже, в руках у него был серебряный поднос. «Так вот где он находился!» — проговорил мальчик. Рукавом он протер поверхность и прочел то, что там было выгравировано. Он мог этого не делать — надпись он знал наизусть. Поднос был подарком его деду, на нем был изображен герб его полка со словами «З6-й полк прусской артиллерии» и подписями офицеров полка. Дитер обрадовался, что отец додумался спрятать поднос — ведь это была одна из самых дорогих для отца вещей. «Дорогих не в смысле денег, Дитер, — дорогих как память», — сказал он ему тогда. Мальчик кивнул, не совсем хорошо понимая, что именно имел в виду папа — но зато понял это теперь. Он тщательно завернул поднос в ткань и засунул его в почти полный рюкзак.
Час спустя старый автомобиль был уже загружен — или, вернее сказать, перегружен. Софи уложила стопку чемоданов на крышу, они выглядывали также из багажника, стоя на больших канистрах с бензином, и занимали все заднее сиденье. Дитер сидел на переднем, держа в руках свой чемоданчик и рюкзак.
Наконец из замка вышла укутанная в меха Софи, за ней следовала Мария с большой корзиной в руках. Софи медленно обошла машину, проверяя, надежно ли закреплены чемоданы, а служанка тем временем стоически терпела февральский холод.
— Что же ты, поставь корзину в машину, — приказала Софи.
— Не могу — в салоне нет места.
Без особого успеха попытавшись сдвинуть чемоданы, Софи секунду подумала и подошла к Дитеру.
— Эту грязную штуку мы не берем, — указала она на рюкзак.
— Я не могу его оставить, — мрачно ответил Дитер.
— Чем-то придется пожертвовать — нам понадобится еда.
— Тогда мы оставим чемодан. — Мальчик осторожно вытащил его у себя из-под ног, положил на колени, раскрыл, достал книгу и с трудом засунул ее в рюкзак. Ему было жаль солдатиков, но пистолеты следовало оставить, он был в этом уверен — оружие защитит их в пути. Книгу он забрал потому, что она была дорога отцу.
Заметив грусть на его лице, Вилли подошел к нему и сказал:
— Дитер, я присмотрю за чемоданом, не беспокойся.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Софи, вдоволь наплакавшись и совершив еще два похода в дом, чтобы проверить, не забыли ли они чего-нибудь необходимого, наконец уселась за руль.
— Но, мама, ты же не умеешь водить машину.
— Разумеется, умею. Я часто смотрела, как это делает твой отец, а однажды он учил меня, — уверенно произнесла Софи, после чего завела мотор, подкурила сигарету и на прощанье помахала слугам рукой.
— Разве можно курить, когда в багажнике столько бензина?
— Вот глупый! Ну конечно, можно — ведь я оставлю стекло опущенным. Какое захватывающее приключение! — Она радостно засмеялась, выжала сцепление, и автомобиль, виляя из стороны в сторону, покатился по длинной подъездной дорожке. Дитер повернулся на сиденье, но ничего не увидел — вид ему загораживали чемоданы и сумки. Тогда он высунул голову в окно и бросил последний взгляд на свой дом.
— До свиданья, дом! — крикнул он. — Мы скоро вернемся!
Он помахал рукой, и тем же ответили Мария с Вилли. Вскоре вычурный силуэт замка скрылся из виду.
Сначала поездка складывалась легко, хотя Софи и забыла взять с собой карту. Они ехали по небольшим пустынным дорогам — бензин трудно было достать, и машин было очень мало. Это по крайней мере позволяло матери Дитера научиться как следует водить машину и при этом не попасть в аварию самим и не причинить ущерб кому-то еще. Но через некоторое время они начали встречать людей — те ехали на автомобилях, в автобусах, в телегах и все двигались в противоположном направлении. Тонкий ручеек, текущий навстречу, вскоре превратился в мощный поток — охваченные паникой немцы покидали города и уезжали в сельскую местность.
Машина выдержала лишь несколько дней — однажды в моторе что-то заскрежетало и из капота повалил черный дым. Дитер с матерью мгновенно выскочили наружу, убежденные, что автомобиль вот-вот взорвется. Но этого не случилось, и через некоторое время они вернулись к машине, чтобы собрать свой багаж, количество которого заметно уменьшилось. Пока они пробирались на север, с крыши незаметно для них свалилось несколько чемоданов, другие украли, когда они ночевали в придорожной гостинице. После этого они решили, что будут спать в машине, а мыться в реках и ручьях. А потом старенький автомобиль сломался.
Багажа было слишком много, и Софи начала перебирать его. Это был первый раз, когда Дитер увидел содержимое чемоданов. Он чрезвычайно разозлился — там были бальные и вечерние платья, элегантные костюмы из Парижа, туфли, шляпки, фотографии в серебряных рамках и косметика.
— Я все понимаю, можешь даже не говорить, — с улыбкой сказала ему Софи. — Я проявила невероятную глупость, но тогда я не знала, чем это все для нас обернется.
Машина сломалась в самом начале весны, однако у Софи хватило здравого смысла взять с собой тяжелые зимние вещи.
— Это на тот случай, если погода ухудшится, — сказала она. — А серебряные рамы могут нам пригодиться. — Она на несколько секунд застыла над фотографией Хайни, такого красивого в своей офицерской форме, а затем сложила серебряные рамки на дно самого большого чемодана.
  
Дитеру пришла в голову идея снять с машины колесо, достать запаску из багажника и сделать импровизированную тачку для их чемоданов. Он же придумал с помощью серебряного ножа для резки хлеба спилить выхлопную трубу и соединить ею колеса. Затем они сделали из кусков кузова что-то вроде поддона, и Дитер скрепил всю конструкцию шелковыми чулками и шарфами.