Алчность

— Значит, финансирования пока нет?
— Кое-какое есть… но этого недостаточно, нужно еще немного.
— Сколько же?
— Немного.
— Джейми!
Он неохотно сообщил Рут, как обстояли дела.
— О, Джейми, советую тебе не слишком на это надеяться.
— Рути, я ничего не могу с собой поделать. Нутром чую — этот фильм будет большой удачей.
— Сколько раз я уже слышала нечто подобное?
  
— Будь паинькой, не пытайся испортить мне настроение!
Рут заметила на красивом лице Джейми явственные признаки нетерпения и желания во что бы то ни стало вернуть свою славу. Она подняла трубку:
— Мириам, у меня тут сценарий, нужно сделать несколько копий. Сколько, Джейми?
— Пять или, лучше, шесть.
— Шесть? — Рути покачала головой, а Джейми тем временем прикинул, сколько денег он сэкономит на «ксероксе».
— Ты сегодня же его прочтешь, обещай мне.
— Обещаю, — рассмеялась женщина. Оставалось надеяться, что сценарий действительно так хорош, как утверждал Джейми.
Вернувшись в свою квартиру, Джейми занялся звонками. Это было нелегкой задачей. Когда-то его соединяли с кем угодно по первому требованию и ему не приходилось очаровывать, изворачиваться и спорить с упрямыми секретаршами и личными помощниками.
Из двенадцати человек, которые, как считал Джейми, могут помочь ему с финансированием фильма, удалось поговорить с пятью: остальные словно были за каменной стеной. Четверо не проявили особого интереса, и лишь один, Арчибальд Макнейл, согласился как-нибудь встретиться с ним, и то, наверное, лишь потому, что они вместе учились в школе.
Джейми решил не давать Арчи времени передумать и сразу же поехал в его офис в коммерческом банке на Флит-стрит. Они провели приятный час, предаваясь воспоминаниям за бокалом солодового виски, и Арчибальд пообещал Джейми сегодня же прочесть сценарий и обсудить этот вопрос со своим нью-йоркским партнером.
«Все-таки лучше, чем ничего», — думал Джейми, возвращаясь в свою квартиру. В конце концов, еще остается Уолт, один из богатейших людей в мире — ну почему он не вспомнил об американце раньше? Надо будет обязательно позвонить ему завтра.
Он проверил автоответчик — там было лишь одно сообщение: «Джейми, мне надо поговорить с тобой, перезвони, пожалуйста». Женщина не представилась, но в этом и не было нужды — он сразу узнал ее голос. Почему она вдруг позвонила ему спустя столько времени? Они не общались уже много лет. И почему у нее был такой голос, словно она долго плакала? Отыскав номер, Джейми набрал его. Ответа не было. «Наверное, не так уж это срочно», — подумал он.
Налив себе в бокал виски, он открыл холодильник, увидел в морозилке пиццу и засунул ее в микроволновую печь. То, что получилось в результате, совсем не понравилось ему и полетело в мусорное ведро. Вместо пиццы Джейми плеснул себе еще виски и, взяв засохшее печенье и пачку каких-то даров моря из холодильника, вернулся в зал, поставил на проигрыватель Луиса Армстронга, опустился в свое любимое кресло и расслабился.
«Ну вот, еще один голос из прошлого», — подумал он. С чего бы это его первой жене Салли звонить ему? Она была, наверное, последним человеком, от которого он ждал звонка. «Бедная Салли, мне не следовало жениться на ней», — сказал себе Джейми.
Англия, 1970
Джейми шел двадцать второй год, когда он встретил Салли, сделал ее беременной, женился на ней и почти сразу понял, что совершил ужасную ошибку.
Но Салли была, ни в чем не виновата — он знал, что вина целиком лежит на нем.
Это была маленькая худощавая девушка с отличными ногами, выглядевшими еще привлекательнее в сапожках, которые она почти всегда носила. Она была смуглой, с темными, почти черными волосами, блестевшими, как у довольной жизнью кошки. Еще у нее были большие проникновенные глаза, охраняемые длинными накладными ресницами и сильно подведенные, отчего казались еще больше. Когда Салли смотрела на него этими глазами, полными любви, ему даже казалось, что он становится выше ростом.
Салли хотела стать кинозвездой, и сила ее желания изумляла абсолютно не честолюбивого Джейми. Ее послужной актерский список состоял из одной картины — она снялась в эпизодической роли в фильме «Продолжай». Чтобы сводить концы с концами, Салли работала стенографисткой и ждала счастливого поворота в своей жизни с такой же убежденностью, с какой христианин-фанатик дожидается второго пришествия. Джейми с удивлением для себя понял, что хотел бы позаботиться о девушке в том случае, если ее постигнет разочарование.
Романы на одну ночь прекратились, Салли переехала к нему. Ей нравились его друзья, нравились ночные посиделки с дешевым вином и спорами до зари. Съев собаку на связях с молодыми женщинами из Лондона, Джейми теперь знал, что большинство из них, что бы они ни говорили, мечтают о замужестве и нормальной семейной жизни. Но Салли была не такой — ей нужна была карьера. Это целиком устраивало Джейми: возможно, ему и понравилось бы заботиться о ней, но пока что он не был готов остепениться.
Она не любила противозачаточные пилюли и этим создавала им лишние проблемы. Салли говорила, что эти таблетки сделают ее толстой, и тогда она никогда не получит никакой роли. Джейми отвечал ей, что она может не беспокоиться, он будет осторожен. И он действительно проявлял осторожность, но однажды, полупьяный и раздраженный необходимостью всегда прерываться в самый неподходящий момент, забыл обо всем на свете, проигнорировал беспокойные восклицания Салли и, войдя в раж, выплеснул в нее семя.
— Все будет в порядке, — успокаивал он ее чуть позже. — Мы сделали это только один раз, так что не переживай.
Но то, чего боялась Салли, все же случилось — две недели спустя она сообщила ему, что у нее двухдневная задержка, хотя раньше ее организм работал как часы. Джейми сразу догадался, что произошло, и понял, что ему некого в этом винить, кроме себя самого.
— Теперь мне никогда не стать актрисой! — хныкала девушка.
— Ну конечно же, ты станешь ею! Я позабочусь об этом.
— Как?! — воскликнула Салли. До этого она еще ни разу не злилась на него, по крайней мере, не выказывала этого.
— Я говорил с одним парнем, живущим по соседству, и подружка его двоюродного брата…
— Джейми! — Девушка села на кровати, на которой безутешно рыдала еще мгновение назад. — Ты же не предлагаешь мне?… Но как ты можешь?
— Салли, не глупи. Ну, разумеется, я ничего тебе не предлагаю, — запинаясь, проговорил он, поняв, что об аборте не может быть и речи.
— Тогда что тебе сказал этот парень? — отрывисто спросила Салли.
— Что лучше всего рожать ребенка в университетском медколледже, — солгал Джейми.
— О, какой ты милый! Ты хочешь, чтобы я оставила ребенка?
— Ну конечно! — воскликнул он, про себя отметив, как легко лгать в подобных случаях.
— Ты должен познакомиться с моими родителями.
— Чудесно, — произнес Джейми, но его голос сорвался — это были именно те слова, которых так боятся молодые люди.
Салли подозрительно на него посмотрела, и он, взяв себя в руки, бодрым голосом сказал:
— Как насчет воскресенья?
Когда Джейми увидел аккуратный особняк в Лутоне со стоящим на подъездной дорожке «вольво», стриженой живой изгородью и звонком в виде колокола, ему стало понятно, почему Салли так манили Лондон и слава кинозвезды.
Ее отец-бухгалтер и мать-домохозяйка тепло приветствовали его. За всю встречу бьы только один скользкий момент — когда Салли и ее мать после почти получасового пребывания за закрытой дверью на кухне появились с красными глазами и с платками в рутах и миссис Уолтерс сказала мужу, что хотела бы перекинуться с ним парой слов наедине.
  
— Ты ей все рассказала?
— Мне пришлось это сделать.
— Да, наверное. — Джейми посмотрел через высокое створчатое окно на аккуратную лужайку. — Она рассердилась?
— Скорее огорчилась.
— Неудивительно.
— Но когда она узнала, что мы собираемся пожениться, то немного пришла в себя.