Алчность

Высокая, гибкая Зита с длинными, блестящими иссиня-черными волосами и подкрашенными темно-карими глазами действительно была очень красива. Она уже давно отказалась от сари и носила европейскую одежду, одета она была элегантно, но при этом чуть небрежно. Зита была профессиональным художником и даже достигла на этом поприще некоторого признания, но больше всего удивило Джейми то, что она оказалась весьма серьезным человеком.
  
Джейми прибыл на виллу Гатри, ожидая, что здесь будет очень весело, но обнаружил, что обстановка туг мрачновата — шторы опущены от солнца, стены задрапированы в багряное и черное, где-то на заднем плане постоянно играет ужасная, лишенная какой бы то ни было мелодии пронзительная музыка. Не менее мрачными показались ему и гости виллы: бородатые мужчины в одежде темных, невыразительных цветов, женщины все как на подбор в черном, с подведенными тоже черным глазами на бледных угрюмых лицах. Они сидели тесными кучками, погруженные в какие-то споры.
Гости Гатри сразу же решили, что сверкающие лакированные туфли и короткая стрижка Джейми выдают в нем неинтересного человека, а потому, проигнорировав его, вернулись к своим разговорам и марихуане. Если бы не Гатри, суетившийся вокруг него, Джейми ушел бы сразу после ленча. Но он не мог обидеть друга, а потому остался и даже вынес демонстрацию картин Зиты. Почему ее творения сделались известными, он так и не понял, но все равно с заинтересованным видом смотрел на ее полотна, похоже все до единого изображавшие не что иное, как большие вагины. Каким-то образом ему удалось сделать достаточно уместное замечание, правда для этого пришлось хорошо напрячься.
Джейми ушел быстро, насколько это позволяли приличия, пообещав как-нибудь позвонить или прийти в гости. «Разве что в следующей жизни», — решил он, направляясь к материнской вилле, где текла нормальная и такая привлекательная для него жизнь. Оставалось только надеяться, что в этой обстановке Гатри не повредится умом.
Впрочем, Джейми быстро оправился от разочарования, ибо открыл в жизни новое удовольствие, которое нравилось ему даже больше, чем общение с Лаурой. Он начал посещать роскошные казино Монте-Карло и играть на деньги, которыми его регулярно снабжал Свен. Джейми пришел к выводу, что с волнением, которое охватывает его в тот момент, когда переворачивается карта, а в кровь выбрасывается адреналин, не может сравниться ничто на свете. Воспоминания о выигрышах для него всегда заслоняли собой память о разочарованиях.
Это было счастливое время, когда каждый орган чувств Джейми был пресыщен удовольствиями. А еще он отыскал мать — наконец-то его яркая звезда немного приблизилась к нему. Теперь она постоянно касалась его, гладила по голове, целовала, шепталась и шутила с ним. Мать любит его и хочет, чтобы он был рядом с ней!
Свен, которому, как узнал юноша, принадлежало несколько танкеров, был чрезвычайно богат. Иначе и быть не могло, ведь в противном случае Поппи никогда не вышла бы за него. И теперь женщина щедро делилась этим богатством с Джейми и своими многочисленными друзьями.
— А что стало с Уэйном? — однажды поинтересовался Джейми.
— Каким Уэйном?
— С тем типом в голубом бархате, которого ты привезла с собой в школу.
— А, с этим! — Поппи рассмеялась. — Дорогой, это была маленькая интерлюдия между мужьями. Но каким же надутым ты показался мне в тот день — я даже решила, что навсегда потеряла тебя, что ты стал похож на своего занудного отца.
— Да что ты говоришь?! — При мысли о том дне и своем унижении Джейми беспокойно заерзал в кресле.
— Но теперь я вижу, что ты ничуть не похож на Гарри. Ты мой сын с головы до пят. — Мать нежно поцеловала его.
Когда на следующее утро, вернее, почти в полдень, Джейми проснулся, в доме было удивительно тихо. Он накинул халат и вышел на веранду. Стол был накрыт на одного человека.
— А где все? — спросил юноша дворецкого, появившегося, как только он подошел к столу.
— Мадам Йохансен оставила вам вот это. — Мужчина передал — Джейми конверт.
— Оставила? — с удивлением в голосе переспросил юноша.
— Сегодня утром она уехала — кажется, в Бейрут, Желаете омлет, как обычно?
— Да, спасибо.
Джейми уселся за стол и надорвал конверт. Там лежали пачка долларов, билет на самолет до Лондона и написанная небрежным почерком записка.
«Извини, что не попрощалась — ты спал так сладко, что я не решилась тебя будить. Это тебе на расходы. Поппи.
P. S. Пиши мне до востребования, в банк «Пикте» в Женеве».
  
2
 
Англия, 1966–1970
Джейми прибыл в Лондон с загаром, двумя чемоданами дорогой одежды, часами «Пате Филипп», мини-фотоаппаратом «Минокс», радиоприемником «Зениц» и суммой в долларах, эквивалентной пятистам фунтам.
Войдя в квартиру отца, он заметил еще одну записку — на этот раз от семейного адвоката. В ней было написано, что он не должен находиться в квартире, что если его еще раз здесь заметят, то обратятся в суд, и что портье поставлен обо всем в известность.
Джейми осмотрел комнату и увидел, что здесь не осталось ни единой его вещи. Несколько секунд он стоял, глядя на такую знакомую комнату, которая когда-то была его детской. А еще он вспомнил Лу, и все его существо пронзила острая боль, хотя ему казалось, что это лето излечило его.
Когда он постучался к портье и попросил посторожить его вещи, пока он подыщет себе жилье, тот, казалось, был крайне удивлен. Позвонив двум агентам по недвижимости, Джейми понял, что не может позволить себе жить в районе Мейфейр — его денег хватило бы здесь ненадолго. Он подумал: «Интересно, будет ли в Челси дешевле?»
Когда он попал на Кингс-роуд, это стало для него откровением — в последнее время он редко бывал в Лондоне и не знал, что тут произошла настоящая революция. Улица была полна чрезвычайно пестро одетой молодежи, гордо шествующей по своим делам. Каждый второй магазин стал бутиком и соперничал с соседями, кто из них более темен и шумен. Одетый в спортивный пиджак и коротко подстриженный, Джейми заметил, что привлекает всеобщее внимание. Он ощутил себя чужим здесь.
Юноша зашел в ресторан выпить кофе, быстро разговорился с официанткой, выглядевшей точной копией Джули Кристи, и понял, что появилась возможность получить комнату бесплатно. Но сначала девушка дала ему адрес места, где сдавалось внаем дешевое жилье, выразив при этом сомнение, что в такой одежде его туда возьмут. Джейми поблагодарил ее, положил в карман бумажку с адресом, оставил щедрые чаевые, вышел на улицу и зашел в первый встретившийся бутик.
Он так и не решился купить костюм в пастельных тонах, о котором с таким восторгом отзывался хозяин магазина — наряд был слишком похож на то одеяние, в котором ходил друг Поппи Уэйн. Вместо этого он остановился на костюме из черного бархата с алым вышитым жилетом и на черных кожаных ботинках.
— Вау! — хлопнул в ладоши продавец, когда Джейми вышел из примерочной.
Это вложение денег оказалось весьма удачным. Час спустя Джейми уже платил за комнату на верхнем этаже высокого белого дома, стоявшего на тенистой площади на Кингс-роуд. В доме царил хаос, было шумно, здесь пахло марихуаной и приправой «карри». Комнату ему сдали две молодые девушки, одетые в самые короткие юбки, которые когда-либо видел Джейми, и утверждавшие, что они модели. Джейми был уверен, что взяли его в основном благодаря новому наряду. Девушки спросили, не вернулся ли он из армии, — очевидно, на такую мысль их натолкнула его короткая стрижка.
  
— Нет, я был в другом месте.
— О, как интересно! И за что же? — спросила одна из них.
— Наверное, за наркоту? — поинтересовалась другая.
Джейми лишь с загадочным видом улыбнулся. Девчушки пришли в восторг. «Куда катится мир, — подумал Джейми, — если быть уголовником уже стало большим плюсом?»