Алчность

  
10
 
«К югу от купальни Ариадны…»
Смысла торопиться не было — все конкуренты Джейми уже сошли с дистанции. Он решил на пару дней задержаться в Афинах. Сидя за чашечкой кофе и просматривая местную газету, он в колонке светских новостей заметил фамилию матери. Как оказалось, Поппи как раз находилась в городе. Это удивило Джейми — март был неподходящим временем для посещения Греции, тем более когда речь шла о такой светской львице, как его мать. «Интересно, что она здесь делает’» — подумал он и решил позвонить ей. Это было всего лишь минутным порывом: с тех пор как Джейми в последний раз виделся — с матерью, прошло уже несколько лет, и теперь он вспоминал о ней очень редко.
  
Поппи тут же пригласила его на свою роскошную виллу неподалеку от Афин. Зрелище, представшее глазам Джейми, было довольно грустным: крашеные перекисью водорода волосы матери были слишком белыми для ее почтенного возраста, и она явно злоупотребляла пластическими операциями — туго натянутая кожа на ее лице чем-то напоминала мрамор, а глаза были постоянно широко раскрыты, словно она не переставала удивляться тому, что видела. Кроме того, по мнению Джейми, яркое малиновое платье с чересчур короткой юбкой совсем не подходило женщине, которой было порядком за шестьдесят. Минуту спустя стало ясно, как Поппи очутилась в Афинах: она познакомила сына со своим новым женихом, ветхим, но очень богатым греком. Джейми с трудом подавил улыбку: мама была в своем репертуаре. «Интересно, она сама еще помнит, сколько у нее было мужей?» — подумал он.
Как он и ожидал, на вилле оказалось полно народу: жизнь его матери была сплошным непреходящим праздником. Поппи тепло приветствовала его, но даже не стала интересоваться, почему его так давно не было видно.
Думая о том, почему он все же навестил мать, Джейми пришел к выводу, что ему хотелось рассказать ей о Мике, Винтер и Фионе. Но за то время, что он провел на вилле, ему так и не подвернулся случай завести этот разговор: они ни на секунду не оставались одни. Да и вообще, с чего он взял, что Поппи захочет говорить о таких вещах? Они ведь никогда не были по-настоящему близки. Наблюдая, как мать суетится вокруг гостей, флиртует с ними, шутит и болтает, он подумал, что напрасно так много ждал от встречи с ней.
Джейми ощущал себя совершенно чужим на бурлившем вокруг празднике жизни, и это удивило его: обычно он чувствовал себя в такой стихии как рыба в воде. Теперь же он с трудом поддерживал светскую болтовню, а гости были ему попросту неинтересны. Он даже отказался от заманчивой, казалось бы, возможности принять участие в игре в нарды — похоже, азартные игры утратили для него былую притягательность. Словом, с ним явно что-то произошло.
Через два дня Джейми тепло распрощался с Поппи и уехал. В Пирее он сел на корабль, идущий на остров Наксос в Эгейском море. Когда полупустой в это время года корабль отошел от берега, Джейми ощутил огромное облегчение.
Эту подсказку он снова разгадал почти мгновенно — хотя что именно было расположено точно к югу от Наксоса, он не знал. Джейми уже бывал на этом острове — много лет назад, когда был молод, а удобная постель и лучшие рестораны еще не являлись для него главным в жизни. Это было задолго до того, как остров поддался соблазну больших туристских денег, и они с другом чудесно провели там время. Они питались и ночевали в простой таверне, каждый вечер напивались допьяна, а когда деньги начали иссякать, просто стали спать на пляже. «Да, то были волшебные ночи», — сказал себе Джейми, стоя на палубе и наблюдая, как корабль приближается к покрытому густой зеленью острову. То были ночи дружеских разговоров обо всем и ни о чем, когда их британская сдержанность растворялась в неповторимой атмосфере свободы. Чаша небосвода у них над головой была не черной, а чернильно-синей, как одеяние Девы Марии, а звезды казались такими близкими, что мысль о том, что человек не одинок во Вселенной, уже не казалась чем-то необычным. В воздухе стоял аромат дикорастущего тимьяна, слышалось непрестанное стрекотание сверчков… Как же давно это было! Теперь после ночи, проведенной на песке, он наверняка почувствовал бы себя больным и разбитым, да и друга, с которым он пошел бы на такое, у него больше не было — разве что… Нет, лучше не думать о Винтер!
Корабль пришвартовался, и Джейми сошел на берег. Он направился туда, где, согласно легенде, располагалась купальня Ариадны, — она совершала там омовения, когда дожидалась возвращения своего беспутного Тесея. Это было глубокое озерцо со скалистыми берегами, в котором Джейми так нравилось кушаться много лет назад: вода там всегда была теплой, как в ванне. Озеро оказалось меньше, чем то, что осталось в его памяти, кроме того, куда-то исчезла та неповторимая романтическая атмосфера. Узкий канал, связывающий озерцо с морем, наверное, и был той точкой отсчета, от которой следовало двигаться на юг.
Наплыв туристов имел хотя бы то преимущество, что можно было легко найти человека, знающего английский и способного помочь в переговорах с местными рыбаками. Разумеется, к югу от Наксоса были расположены другие острова — в Эгейском море их бесчисленное множество. Обсудив со всеми посетителями бара достоинства и недостатки близлежащих островов и выпив при этом огромное количество местного вина «ретцины», Джейми несколько раз услышал, что Наксос — самый лучший из островов, так что ему лучше не утруждать себя утомительным путешествием и остаться здесь. Но в итоге все же выяснилось, что если Джейми нужно какое-то место точно к югу от Наксоса, то лучше всего подходит Ковос. Если судить по отзывам рыбаков, этот Ковос был редкостной дырой: остров так мал, что скорее напоминает груду гальки, брошенную в море рукой какого-то сердитого бога. Остров был почти голым, вино там никуда не годилось, хлеб был невкусным, и даже оливковые деревья напоминали скорее чахлые сосенки, растущие где-нибудь на Крайнем Севере. Кроме того, Джейми сообщили, что жители острова необщительны, а женщины там уродливы — словом, делать на Ковосе было абсолютно нечего. «Лучше оставайтесь на Наксосе», — в один голос твердили ему местные жители.
На следующее утро Джейми встал очень рано и с гудящей головой отправился на поиски рыбака, который согласился бы отвезти его в столь неприятное место. Когда они наконец подплыли к острову, грек очень удивился его желанию сойти на берег не возле кучки рыбацких домишек, стоявших у самого моря, а на маленьком каменистом пляже, расположенном точно к югу от купальни Ариадны. Ковос действительно оказался почти голым — особенно если сравнивать его с Наксосом, осчастливленным источниками воды. Острову явно недоставало гор: Джейми увидел здесь лишь один невысокий холм. Оливковых деревьев почти не было, да и вообще, здешнюю природу никак нельзя было назвать красивой. «Ничего удивительного, что Ковос так не любят туристы», — подумал Джейми.
Он оглянулся, но увидел лишь залитые теплым весенним солнышком камни.
— Ну, спасибо тебе, Гатри! — произнес он. — Куда мне теперь — на север, восток, юг, запад?
Север исключался — там плескались волны. Если бы Джейми пошел на запад, то через сотню шагов опять уперся бы в море. На юг или на восток? Джейми сделал то, что на его месте сделал бы любой другой игрок достал из кармана монетку, подбросил ее и поймал двумя ладонями.
— Юг, — громко сказал он и отправился в путь.
  
После того как Джейми пересек каменную россыпь, он вышел на дорогу или, скорее, тропинку, петляющую вдоль берега. Тропа вывела его на возвышенность, откуда он увидел большую деревню. Дома были построены на вырубленных в скале террасах, и создавалось впечатление, что они карабкаются вниз по склону. Судя по всему, Джейми отделяло от деревни полторы-две мили. Он начал спускаться с пригорка, но затем остановился и огляделся. На Ковосе не было ни одной нормальной пристани, да и больших судов не наблюдалось. По сравнению с другими островами Эгейского моря он и впрямь казался гадким утенком, но Джейми почему-то пришлись по душе его простота и незатейливость, его неиспорченность цивилизацией.