Развод. Я хочу стать мамой (СИ)

– О-о-о, это я люблю! – оживляется Лена.
Мы снова бросаем Августа и, как две подружки, под болтовню, под лёгкий перестук наших шагов, поднимаемся наверх.
– Как хорошо, что я уже отучилась. Академ брать не надо, – довольно произносит. По ней и не скажешь, что она переживает.
– Да, здорово, – поддакиваю.
– А мы будем ходить на какие-то курсы для беременных? Ну, как дышать там правильно. Что думаешь?
  
– Было бы неплохо, – потираю подбородок, задумываясь. Но тут же, как шарик, сдуваюсь: на курсы, где уже нужны животы, мне идти… с моим плоским. А если там партнёрские занятия, то Августу присутствовать придётся. И не со мной, а с сестрой. Ну уж нет! Не позволю! Слишком интимно для такого.
– Ой, классно будет, – мечтает Лена. – Особенно, когда я перееду. Фильмы по вечерам посмотрим, готовить будем вместе, ух!
Я только представляю это – и опять не по себе. Это же наше время с мужем. Наши тихие вечера. И теперь мы не сможем побыть наедине…
– А вот эта комната свободна? – Лена останавливается у двери прямо напротив нашей спальни.
– Да, тут свободно, но… – стараюсь отказать мягко: – Тут наша спальня, и я не хотела бы смущаться, если вдруг ты услышишь что-то… что тебе не нужно слышать.
– Ах, я поняла, – смеётся сестрёнка и трёт свой курносый носик. Я в детстве ему всегда завидовала, свой не любила. Но только в детстве. Она в маму пошла, а я в папу. Спасибо, папуль, за такой классный и красивый нос! – Тогда возьму комнату подальше. Из неё никаких стонов слышно не будет. Мне же твой муж секс запретил.
Я неловко смеюсь, прячу взгляд. Правильно сделал!
– Вот здесь, – она кивает на дверь в конце коридора.
– Окей, приберусь, всё организую. Сразу после того, как проверю задания своих лоботрясов…
Мы дружно хихикаем, вспоминая, какими студентами были когда-то. Она – всё такая же оторва, искра в глазах, слова — как фейерверк. А я… я была поспокойнее. И, кажется, такой и осталась.
Под тёплыми воспоминаниями ещё немного шушукаемся, перешёптываемся, как девчонки с соседней парты, а потом расходится каждая по своим делам. Я проверяю стопку листов с заданиями, готовлюсь к лекции, а в свободные минуты захожу в пустую комнату и навожу там порядок: протираю пыль, меняю постельное бельё, и разбираю шкаф, набитый давно забытой одеждой.
На следующий день Август отвозит меня на работу, а сам едет за Леной.
Всю пару маюсь: мысли скачут, пальцы сами тянутся к телефону. Пишу ему, стираю, снова пишу.
Волнуюсь. Сама не понимаю чего.
Муж у меня самостоятельный, сам всё решит. А мне как будто надо держать их под контролем!
Завтра мы тоже поедем в клинику, но уже вдвоём, без сопровождающих. Нужно сдать анализы, пройти обследование перед извлечением яйцеклетки. Слова звучат страшно, но я не боюсь. Это уже во второй раз. Только раньше подсадка была мне, а теперь — моей сестре.
И если у меня ничего не вышло, очень надеюсь, что получится хотя бы у неё…
«Поехали за вещами Лены, потом домой. Не успею к окончанию пары. Подождёшь меня в кафе?» – приходит сообщение после долгой тишины. Значит, у врача она уже была, всё расписали, выдали анализы и направления.
Интересно, какие? Что там по датам, по уколам? Ладно, приеду домой — узнаю.
«Я доберусь сама, не переживай. Люблю :*» – отправляю и невольно улыбаюсь экрану, как школьница.
– Арина Михайловна, – тянется голос из аудитории. – А чего это вы одна улыбаетесь? Скажите всей аудитории, мы вместе поулыбаемся.
– Шутник, Попов, – поднимаю взгляд от телефона и прячу улыбку в строгом тоне. Решил встать на место учителя. Не дорос ещё! – Сдавай работу, раз всё сделал и у тебя появилось время.
– Не-не, я ещё не готов, – бурчит он и утыкается в тетрадку, старательно рисуя каракули вместо букв.
После двух пар забегаю в магазин: хлеб, молоко, йогурты — и на кассу галопом. Решено: в следующий раз поеду на машине! Благо она есть, просто запылилась в гараже, потому что последние два месяца муж меня возит и забирает, как принцессу с башни.
Домой добираюсь на такси. Переступаю порог и удивлённо округляю глаза, слыша смех. Звонкий, заливистый. Прислушиваюсь: Август смеётся. И Лена тоже.
Да чтобы мой муж так смеялся с кем-то ещё, кроме меня?..
Я даже пальто не снимаю — лечу по коридору, сердце стучит, как мячик по полу. Влетаю в гостиную и замираю в дверном проёме.
Эй… что тут вообще происходит?
  
Глава 10.. Арина
 
— Не могу-у-у! — Август шмыгает носом и будто смахивает невидимую слезинку, устроившись на диване. В руках у него наш старый семейный альбом. — Она тут такая мелкая! И почему она мне это не показывала?
Лена сидит рядом, сияет и тычет пальцем в фотографию:
— А вот тут глянь! Беззубая. Ей тут лет семь, кажется.
— Вы чего тут устроили? — влетаю в комнату, упираю руки в бока, моментально остужая себя.
Я боялась. Боялась увидеть то, что развалит нас на кусочки.
С чего вообще эти мысли? Не знаю. Август никогда повода не давал. Я же в нём уверена... Тогда почему в груди закололо? Приревновала к их смеху?
Дура! Начиталась форумов, где все мужики — изменщики поголовно.
И забываю, что наша суррогатная мама — моя сестра. Лена. Она никогда не полезет к чужому мужику, ещё и к мужу собственной сестры.
Как я вообще могла такое подумать? Дурья башка!
— Лена привезла альбом, — улыбается Август, даже отдышаться не может от смеха. — Здесь есть фотки, которых я не видел. Все — огонь.
Подлетаю к нему, пытаюсь забрать его.
— Потому что он так и называется! «Позорные фотки»! И кое-кто обещал мне их не доставать!
У всех такие есть! У нас — отдельный альбом, для тёплых вечеров и тихих «помнишь?». Но я правда не хотела, чтобы муж видел меня... такой. Я там гадкий утёнок.
Тянусь ещё раз — а Август, играючи, вскакивает и поднимает альбом повыше, прячет от меня за спиной:
— Не дам. Я не досмотрел!
— Да ну тебя! — топаю ногой. Чисто для спектакля.
И тут же сама улыбаюсь. Видя, как он искренне радуется, как у него глаза смеются, — уже не жалко. Ну опозорюсь. И что? Он же мой. Родной.
— Ну и срач вы тут устроили... — шепчу, оглядывая гостиную.
— Да, мы только что приехали, сейчас всё разберём, извини, — Лена вскакивает, ловко подхватывает две сумки разом.
— Отпусти, — муж прямо ладонью стукает её по пальцам. — Я отнесу.
— Хорошо-хорошо, — даже не сопротивляется.
— Помочь тебе вещи разложить? — спрашиваю.
— Да, давай, а то я к вечеру не управлюсь.
— Тогда я в душ, переоденусь — и к тебе.
— Замётано.
После рабочего дня душ — самое то. Вода гудит в ушах и смывает с меня весь липкий страх, все глупые мысли. Переодеваюсь в домашнюю одежду, лечу к сестре. Помогаю раскладывать её вещи по полкам.
На дне одной коробки находим ещё один альбом. Садимся на ковер, и ныряем в прошлое. Смеёмся, вздыхаем, щуримся на выцветшие снимки. И я, на всякий случай, прячу находку подальше, чтобы Август точно не увидел меня уже школьную — пухлую, и с прыщами. Пусть до этого я дойду сама. Когда-нибудь. Когда перестану краснеть с головы до пят.
Сидим чуть ли не до вечера, пока я, уже с урчащим животом, не вскакиваю с места. Со вчерашнего дня во рту ни крошки — вся на нервах.
Залетаю на кухню и замираю на пороге: Август у плиты.
Что-то в нём не так… Ага! Точно. Он в футболке. В футболке! Этот мужчина обычно щеголяет по дому с голым торсом.
— Непривычно видеть тебя в футболке, — улыбаюсь, подхожу к столешнице и тырю у него болгарский перчик, хрустя им.
— Мы теперь живём не одни, — напоминает он и усмехается краем губ.
  
— Да-да, знаю. Но почему без меня готовить начал?
— Не хотел вам мешать. Подумал, накормлю всю семью.
Семью… Слово ложится мне в сердце мягко, как плед. Отчасти нас теперь трое и правда можно назвать семьёй.
— Уже закончил. Будешь кушать?
— Я голодная, как волк, — мурлычу и веду коготками по его сильной, мускулистой руке. У меня же муж — тот ещё качок. Скала, за которой можно спрятаться.