Ребёнок моего мужа (СИ)

− Но ведь сегодня мой день рождения!
− Мы чуть позже его отпразднуем. Вдвоём. Только вдвоём. Хочешь, слетаем на следующие выходные в Париж? Или в Рим. Куда угодно.
Лана заплакала ещё сильнее.
− Но ведь мой день рождения сегодня, а не в следующие выходные.
− Но мой сын, Лана, тоже решил родиться сегодня. Сегодня, понимаешь?! Я должен быть там. Должен! Мне звонили из больницы, вдруг случилось что-то плохое?
Он отпустил её и, сев в машину, повернул ключ зажигания.
− Давай поговорим вечером. Мы всё обсудим вечером. Извинись за меня перед всеми.
А потом он уехал. Лана стояла на дороге и смотрела ему вслед. Ветер продолжал трепать её волосы и задирать юбку, а она всё стояла и не верила. Не верила, что Влад бросил её и уехал. Не может такого быть. Влад ведь очень сильно её любит. Он никогда и ни на кого её не променяет. Наверное, это уехал какой-то другой мужчина. Абсолютно ей незнакомый.
− Дорогая! Пойдём внутрь. Нельзя стоять на ветру. Ты простудишься и заболеешь. А болеть в день рождения очень вредно.
Кто-то накинул на её плечи пальто и повёл в сторону ресторана. По голосу Лана поняла, что этим кем-то была Юлька. Похоже, в целом мире она была небезразлична только ей – неугомонной, татуированной эгоистке и детоненавистнице.
− Пойдём, пойдём, Лана. Мы с Максом отвезём тебя домой. Ты отдохнёшь, и всё будет хорошо.
− Мне надо заплатить за банкет.
− Не переживай. Макс уже всё оплатил. А я попросила официантку, нас обслуживающую, сложить в контейнеры оставшуюся еду. Вечером тебе хоть будет чем поужинать.
− Я отдам деньги.
− Непременно. Непременно, дорогая. Всё до копеечки, но потом. Завтра или через неделю, когда успокоишься. А сейчас мы всё заберём, переобуемся в сапоги и поедем домой. В зале уже вряд ли у кого-то аппетит остался.
Но Юля ошиблась. Валя ела тушёное мясо в сметане как ни в чём не бывало и с важным видом о разглагольствовала о жизни. Алёшка следовал примеру матери, правда, говорить не пытался. Желудок за чужой счёт набивал молча.
− Всё смешалось в доме Облонских, − пафосно изрекла Валя и подняла к верху палец. – Так ведь вроде у классика. Только никак не могу вспомнить у кого именно. То ли у Пушкина, то ли у Лермонтова.
Николай Львович ударил себя по лбу и прижал руку к глазам.
− Никогда и никому не говори, что твоя мать – филолог. Позору не оберёмся.
− Да ладно вам! Пошутить нельзя. Знаю я, чьи это слова. Толстого Льва Николаевича. А ещё я знаю, что их было трое: Алексей Константинович, Лев Николаевич и Алексей Николаевич. Первый стихи писал, «Князя Серебряного» и «Упыря», а последний − «Буратино» и «Петра I». Вот! А вы меня всё тупой считаете.
− Дядя Влад уехал? − подал голос Алёшка. – Значит мы не поедем мне за новым телефоном?
− У дяди Влада сейчас проблем выше крыши, − хохотнула Валя, − ему сейчас не до тебя. А я ещё переживала, что живу плохо. Да у меня по сравнению с Ланкой цветочки.
− Ты дура или прикалываешься? Не видишь, что и без тебя тошно?
Юля уже сбегала за сапогами для Ланы и вовсю застёгивала пуговицы на её пальто. Облонская, как безумная, таращилась в одну точку. Рыжеволосая, розовощёкая официантка поставила на стол два бумажных пакета с логотипом «Хуторка».
− Я всё сложила. – Лана кивнула. На всякий случай. Что происходит, она почти понимала. – Вам нехорошо? Может, «скорую» вызвать?
− До от неё просто муж ушёл к любовнице, вот она и сидит, как приш…
Договорить Валя не успела. Юля метнулась к ней дикой кошкой и вывалила на голову недоеденный салат Влада. Складывать в контейнер его, не стали из-за мусора, но убрать не успели.
− Ещё слово скажешь, и я тебя закопаю. Прямо возле кафе, и мне за это ничего не будет, − отчеканила Юля и повела Лану к выходу. Валя рыдала и сыпала проклятиями. Максим молча нёс к машине многочисленные букеты и пакеты.
Китайгородская села с Ланой на заднее сиденье и самолично её пристегнула. Она что-то говорила и говорила без конца, но Лана и половины не слышала. Словно в бреду была, пришла в себя только в нескольких метрах от дома, а потом уже и Максим затормозил.
 
− Ну, ничего, ничего, − снова успокаивала её Юля. – Перебесится. Ребёнок родится к вечеру, а завтра вам уже и результаты анализа принесут.
− Тест на определение отцовства делают в течение трёх-пяти дней, − громко произнёс Максим. Лана подняла голову и с трудом сфокусировала взгляд на его затылке.
− Выходит, ещё полнедели пыток, − простонала она. – Если очереди не будет…
Юлька замахала на мужа руками.
− Вот ведь кандидат хим-био. Просили тебя? Всегда молчишь, а тут на тебе.
Максим пожал плечами. Этим жестом он ясно дал понять, что до конца дня рот точно не откроет.
− Нам на пятнадцатый этаж, − проговорила Лана. – Я всегда так делаю. Доезжаю до пятнадцатого, а дальше иду пешком. Для здоровья полезно.
− Не в этот раз, дорогая. В этот раз мы не дойдём.
Когда они очутились у двери. Лана кое-как отыскала ключи. Вставила их уже Юлька, она же и крутанула нужный, а затем уже в прихожей раздела и разула подругу. Как ребёнка или инвалида.
− Ты поезжай, − сказала она мужу шёпотом после того, как уложила Облонскую на диван в гостиной, − а я останусь. Посижу с ней, а то как бы не натворила чего. Она сейчас в таком состоянии, будто Влад не ушёл, а умер.
Максим кивнул. Юля чмокнула его в губы и заперла дверь. На оба замка. И вернулась в гостиную со стаканом воды и упаковкой успокоительного. Лана лежала на диване, точно восковая кукла.
− Теперь все всё знают. Больше уже ничего не скроешь.
Юля села рядом и, взяв Облонскую за руку, заставила выпить всю воду и проглотить две крупные белые таблетки.
− Всё проходит, пройдёт и это. Через месяц-другой ты будешь вспоминать сегодняшнее со смехом. Вот увидишь. Правда-правда.
− Нет… Не буду.
− Со временем всё забудется. У меня знаешь, что недавно было. О… − чтобы показать всю тяжесть ситуации, Юлька присвистнула. – В классе моём одну девочку после комендантского часа сцапали. В субботу, вечером, в одиннадцать часов. С пивом. Последствия чувствуешь? Вот! До мамашки, в общем, не дозвонились. Дозвонились до классного руководителя, то бишь до меня. А мне что делать? Я приехала! А там меня капитан полиции как давай отчитывать. Дети, мол, все в классного руководителя. Не, нормально, да?! Не в родителей, а в классного руководителя. Я стою глазами хлопаю и думаю: то ли я дура, то ли он? Мамашка-то в это время в сауне зажигала с подружками, личную жизнь устраивала. Ей всего лишь штраф в полторы тысячи рублей выписали, а мне минус три из премии, а бонусом привет от директора в виде выговора с занесением в трудовую книжку. Я же, оказывается, воспитательной работой не занимаюсь. Я ж в полицию с запахом приехала. И всем наплевать, что у меня годовщина свадьбы – десять лет, и выпила я всего полбокала вишнёвой наливки. Сразу в алкашки записали и ярлык повесили. Яркий такой, с блёстками! А дальше знаешь, что было? Правильно! Повезла я эту девчонку на такси домой и сидела с ней, пока мамашка не вернулась. Думаешь, извинилась? Ага, счас! Даже не поблагодарила. Пришла в два часа − пьяная в драбадан. Утром мне тоже плохо было, а сейчас, видишь, как анекдот рассказываю. Переболела. А неделю назад у меня, знаешь, что случилось? О… Вообще веселуха. На меня родительница жалобу в департамент накатала. За что? За аморальное поведение! Да-да, я при её дитятке прокладки покупала. Я как узнала от завучей, чуть мимо стула не села. Она ж своего сынулю от такого оберегала, и у него теперь психологическая травма. Вот, психологическая! Оказывается, учительница тоже женщина, и у неё, как и у всех женщин, раз в месяц приходят месячные. Обалдеть можно! Самый прикол, что я их даже не видела. Между мной и ими ещё человек стоял. А дитятко теперь из-за грёбаных прокладок не знает, как ко мне на урок идти. Он ведь до этого и не догадывался, что я ими пользуюсь. А я, скотина такая, взяла и купила. Это ему ещё повезло, что я прокладками ограничилась, а если бы презервативы взяла? Всё, умер бы на месте. Но мама, конечно, двинутая. Парень в седьмом классе учится. Он не только про прокладки знает, он у неё, поди, уже и порнуху смотрел.