Мальчик который не спит (СИ)

— Я заметила, — улыбнулась в ответ Миюри. — А еще я не рыжая…
Миюри провела ладонями по волосам, и те быстро поменяли свой цвет с рыжих на…
— Еще одна блондинка, — вырвалось у меня.
Хотя волосы Миюри были ближе цветом к седине.
— Мама у меня была рыжая, а я в папу, — разоткровенничалась волчица. — Повзрослев, стала почти её точной копией, только волосы подвели. Поэтому и решила перекраситься в рыжий, уж больно я по ней скучаю…
  
— Понимаю тебя, — выдохнул я, вставая и доставая платок из кармана, промокнул слезы, выступившие на глаза Миюри.
— Всё нормально, — шмыгнула носиком волчица. — Таким, как я, нельзя умирать в преддверии астрала… Становимся эмоциональными и сопливыми… Прости, мне нужно побыть одной.
Я моргнул, и волчица исчезла, хотя я ощутил, что она унеслась куда-то за пределы дома.
Уф…
После того что я испытал, шевелиться совершенно не хотелось. Поэтому я нырнул во внутренний мир, где застал валяющегося на полу Гарри.
— Гарри? — спросил я у парня, который вроде бы был жив, но смотрел в потолок невидящим взглядом.
— Это… было… ох*енно! — высказался Поттер, собирая глаза в кучу.
Вот дерьмо… Кажется, я подсадил Гарри на кайф от «Круциатуса»…
— Хочу еще!
Фух! Еле успокоил чуть не впавшего в буйство Поттера и, пообщавшись с ним, выяснил, что парня задело лишь краем. Его ощущения тянули лишь на пяток оргазмов одновременно, когда у меня их были сотни в секунду.
Убедив Гарри в том, что произошедшее нас чуть не убило, да и в целом всё было около того, я пошёл опять искать сведения об астрале и мирах, которые его окружают. Даже нашёл что-то, но именно что что-то…
Сведения были разрозненны, несвязны и вызывали сомнения в правдивости. Миюри вроде знает больше, но волчица пока не в настроении общаться. Пусть в себя придет, после чего попробую узнать от неё побольше.
Но пока что складывалась такая картина, что миры вокруг астрала были многочисленны, но разрознены. Буквально бесконечное количество осколков разнообразных миров, в которых обитала разнообразная живность, желающая полакомиться всем и вся.
Такие, как я, люди или другие существа из реального мира, для этих монстров были что магнит. Они слетались к нам, как мотыльки на пламя.
Правда, аналогов моей ситуации я не нашёл. Даже в книге предка Поттера ничего толком не было описано. Но как я уже смог выяснить, высшая магия там работала очень неплохо, и я решил заняться ею в первую очередь.
Хотя легко сказать. Высшая магия она на то и высшая. Тот же «Патронус» Поттер осваивал весь третий курс и только со второго раза смог призвать телесного «Патронуса». Хотя и тогда у него были условия, близкие к идеальным. Дементоры нападали на его копию из прошлого, а сам он стоял в сторонке и практически был не подвержен их влиянию. А в мою он тогда оплошал и лишь копией из будущего смог спасти себя.
Хотя тут возникает парадокс. Если Поттер погиб от дементоров в прошлом, то как его будущая копия смогла спасти самого себя? Возможно, Маховик Времени работает не совсем со временем, а может, совсем не с ним?
Тут уже пахнет альтернативными реальностями. И я даже не хочу сейчас вдаваться в размышления на эту тему, у меня тут другая проблема.
Высшая магия и что это вообще такое?
Как я уже сказал, для высшей магии необходимы эмоции, но кроме них еще и важна стихийная составляющая, о которой нам рассказывал Люциус и которая у моего курса на Слизерине и Гриффиндоре была намного выше нормы для нашего возраста.
Без стихийной составляющей вообще высшую магию не сотворить, даже на сильнейших эмоциях. Поэтому у Поттера и не получился «Круциатус», когда Белла прибила Сириуса, а потом он за ней погнался и пытался что-то выдать.
Тогда почему у меня получился «Круциатус»? Вывод тут простой. Моя стихийная составляющая сильно отличается от той, которая у Поттера.
Для сотворения «Патронуса» нужна стихийная составляющая… Нет, не света. Точнее, не только света. «Патронус» можно сотворить с несколькими стихиями: свет, некротика, изменение.
Не будем пока вдаваться в подробности стихий и их описание. Вернемся чуть назад и зададим один важный вопрос — а причем тут эмоции? А при том, что не у всех есть мощная стихийная составляющая. Эмоции же у мага, точнее очень сильные эмоции у мага, позволяют вырабатывать ту или иную стихию.
В случае с «Патронусом» ты вырабатываешь стихию света на позитивных воспоминаниях и эмоциях соответственно. Если у тебя совсем беда со стихией, то эмоций нужно больше; если всё хорошо, то «Патронус» выйдет и без них.
То же самое касается и «Круциатуса». Нехватка стихии вполне компенсируется желанием причинить боль своей жертве. Создать «Круциатус» можно тоже, владея одной из трех стихий: смертью, разложением или огнем.
Сложно, сложно, ни черта не понятно…
Судя по всему, у меня неплохое сродство с одной из этих стихий. С какой? Чтобы это определить, нужно сотворить заклинание, которое работает лишь с одной конкретной стихией.
Тут было чуть проще, ибо можно было проверить сродство и не высшей магией, а специально созданными для этого заклинаниями. Пока я их искал, у меня возникли некоторые подозрения, что мир библиотеки находится не совсем в моем разуме.
Возможно, он как-то связан с астралом и теми мирами вокруг него. Волдеморт вполне себе мог создать нечто подобное или воспользоваться чужими наработками.
Но это всё лирика. Главное началось, когда я стал тестировать себя на наличие конкретной стихии. Раз «Круциатус» у меня получается без особого желания причинить жертве боль (а поверьте, желание при слабой стихии должно быть просто огромным, отчего у мага крышу сносит на раз-два), то…
Огонь? Нет, полный провал. Все пять разных заклинаний для тестирования выявили у меня чуть ли не отрицательное сродство с огнем. Тогда я решил, что, может, Поттер — некромант или еще что у них затесалось в предках? Ну… У Поттеров может и затесалось, а вот у меня с этим вышел полный провал. Стихии смерти у меня не было, да и она вроде как к некромантам не относится.
Что осталось? Правильно — разложение. И я не ошибся. Единственное тестируемое заклинание показало у меня огромное сродство с этой стихией. После чего я пошёл искать заклинания, связанные с разложением, и нашел несколько, вот только ноль из них были высшими.
Тогда я решил зайти с другой стороны. Стихия ведь не обязательно одна, поэтому я продолжил тестирование с самыми известными и распространёнными стихиями. И буквально через пару тестовых заклинаний я наткнулся на вторую свою стихию.
Какую? Внезапно ею оказался свет. И вот тут уже были интересные варианты. Кроме «Патронуса», в этой стихии были еще интересные заклинания. Но я пока остановился именно на «Патронусе».
Почему? А потому, что «Патронус» сам по себе боевая единица, а я не великий маг. Сейчас мой предел — три «Круциатуса» за раз, после чего наступит магическое истощение. А стихия света оказалась куда прожорливей.
То же копье света или вспышка. Заклинания потребляли уйму магии. «Патронус» тоже не страдал экономией, но его фишка в том, что один раз созданный материальный «Патронус» подпитывает сам себя.
То есть, если в том мире я вызову своего «Патронуса» и он сможет сражаться, то он будет великолепным подспорьем и, возможно, справится с ледяными монстрами.
Все время до утра я убил на попытки призвать «Патронус», но по итогу призвал лишь мигрень и ржущую волчицу. Благо, та не надо мной смеялась, а рассказала историю, как гоняла медведей по лесу, которые решили полакомиться медом.
Пасека принадлежала лично Миюри, поэтому она берегла её как зеницу ока, периодически лакомясь вкуснейшим медом. Собственно, меня она им и угостила, и когда Флинты вошли в гостиную, мы с Миюри гоняли чаи, а я периодически пытался вспомнить всё самое хорошее и выдать «Патронус».
  
— «Патронус» в вашем возрасте невозможен, — сказал лорд Флинт.
— «Круциатус» же получается, — пожал я плечами, и отец Маркуса подавился следующей фразой. — Если вы знаете какие-то секреты, как увеличить сродство со стихией, желательно со светом, то буду рад услышать их.