Дом с черными тюльпанами (СИ)
— В смысле вниз, мам? — хмурится Мира, бросая на меня встревоженный взгляд.
— Пошли, — командует амбал.
— Ма-а-ам…
Не слышу продолжения разговора.
Мы выходим сперва из кабинета, а потом на улицу.
Проникнув в дом через заднюю дверь, спускаемся в какие-то катакомбы.
— Впереди иди.
Долго шагаем по коридору, слушая гулкое эхо.
Спускаемся по ступенькам два пролёта.
Поворот налево. Потом направо и снова налево.
Каменные стены. Свет фонаря тускло освещает узкое пространство.
Если вкратце, тут холодно, темно и страшно. Второй раз за сутки в голову приходит мысль, а не хотят ли от меня избавиться.
— Стой, — прилетает в спину в этот самый момент.
Замерев, сжимаю пальцы правой руки в ладонь и спрашиваю напрямую:
— Убивать будете?
Дыхание частит. Мелкая дрожь бежит по коже.
Можно сколь угодно храбриться внешне, но внутри я сильно напугана.
— Заходи давай, — мужчина толкает тяжёлую, скрипучую дверь и жестом приглашает войти в новые «апартаменты».
Глава 32. Наполеоновские планы
Швейцария, аэропорт Цюриха
Марат
— Смотри, твой, кажется, — Глеб указывает на мигающее табло. — Через двадцать минут посадка.
— Наконец-то, — цепляю рюкзак и подрываюсь с сиденья.
Когда мы приехали в аэропорт, оказалось, что рейс до Москвы задержали.
— Марат, — останавливаемся у гейта, — обязательно напиши мне, как будет возможность.
— Ладно.
— И давай там без глупостей. Я понимаю, что хочется к херам придушить Красовскую, но она всё-таки девчонка. Не надо, не трогай, — предостерегая, качает головой.
Стиснув зубы, киваю.
— Но я это так не оставлю. Дина права, Ася пострадала по моей вине.
— Завязывай терзать себя, дружище.
— Они били её ногами, — поднимаю на него взгляд, полный боли и отчаяния.
Как представлю, что моя хрупкая девочка лежала на полу там, в раздевалке…
— Дина права и в том, что мстить нужно грамотно. Побои сняты. Всё зафиксировано, есть свидетели. Виновные понесут наказание.
— Очень на это надеюсь.
— Так а дома чё происходит? Удалось выяснить?
Открываю сообщения, отправленные с незнакомого номера, и отдаю ему телефон.
— В такси ехали, пришло.
«МАРАТ, ЭТО СИСТЕР. Я ВЕРНУЛАСЬ ОТ ПОДРУГИ. ДОМА ПОЛНЫЙ КОШМАР! БАГРАТОВНА УМИРАЕТ И ЕЁ СПЕЦИАЛЬНО НЕ ВЕЗУТ К ВРАЧАМ!
«ЭТО МАМА ВИНОВАТА! Я ЗНАЮ! Я ВИДЕЛА!»
«ОНА ВОЗОМНИЛА СЕБЯ ХОЗЯЙКОЙ ДОМА! СМЕНИЛА ВЕСЬ ПЕРСОНАЛ: ВОДИТЕЛЯ, ПРИСЛУГУ, ОХРАНУ»
«
ВЫГНАЛА НИНУ И ВЕНЮ! ДЕДА УВЕЗЛИ В СТАРДОМ! АСЮ ДЕРЖИТ ВЗАПЕРТИ! ОТОБРАЛА У НАС ТЕЛЕФОНЫ!»
«ДИНУ И ВАНЮ СЮДА НЕ ПУСТИЛИ. ОНИ ХОТЕЛИ УВИДЕТЬ БАГРАТОВНУ»
«МАМА ЗАСЕДАЕТ В КАБИНЕТЕ С КАКИМ-ТО ДЯДЬКОЙ ЮРИСТОМ. ЯВНО ЧТО-ТО ЗАМЫШЛЯЮТ!»
«ПОМНИШЬ, КАК ОНА ГРЕЗИЛА О НАСЛЕДСТВЕ? ПО ХОДУ У НЕЁ НА ЭТОЙ ПОЧВЕ КУКУШКА ПОЕХАЛА. РЕШИЛА ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ТЕМ, ЧТО ВАС С ОТЦОМ НЕТ»
«ОНА ЗВОНИЛА ГРОБ ВЫБИРАТЬ!!!»
«ПРОШУ ТЕБЯ, ПРИЕЗЖАЙ СКОРЕЕ, МНЕ ОЧЕНЬ СТРАШНО!!!»
«ЭММА НЕ МОЖЕТ УМЕРЕТЬ. ОНА ПРОСТО НЕ МОЖЕТ!»
— Дела… — Глеб, возвращая мне телефон, в шоке округляет глаза. — Ты созвонился с отцом? В смысле с Сергеем Львовичем.
— Мы с ним говорили до того, как пришли все эти сообщения от Миры. Сейчас он не берёт трубку, — сжимаю телефон в ладони и он жалобно трещит. — Надеюсь, уже приехал домой. Хотя какой в этом толк? Он никогда не мог противостоять матери.
Слаб характером. Всю жизнь под ней ходит.
— Может я с тобой полечу? — предлагает Глеб, встревоженный прочитанными сообщениями.
— Нет. Кто-то должен остаться здесь с отцом.
Нехотя кивает.
— Что ты будешь делать?
— А у нас с Диной только один вариант, похоже. Если то, что пишет Мира правда, а скорее всего это так… Придётся обратиться к влиятельным друзьям Багратовны.
Ещё раз объявляют мой рейс и я, встрепенувшись, поправляю лямку рюкзака на плече.
— Я пошёл.
— Давай.
Стоим друг напротив друга. Вокруг полно людей, но неловкая пауза, повисшая между нами, всё равно ощутимо давит, хоть мы и помирились в больнице.
Это случилось в тот момент, когда у отца шла операция.
— Обязательно позвони мне, как сможешь, — повторяет ещё раз.
— Позвоню.
— И это, Марат, насчёт Аси, извини, — поднимает опасную тему.
— За что конкретно?
— За мою тупую настойчивость. Надо было давно сбавить обороты. Видел ведь, как она на тебя смотрит.
— Проехали.
— Я не стану больше лезть в ваши отношения.
— Попробуй только, — угрожающе сдвинув брови, предупреждаю.
— Да расслабься, — смеётся, ударяя меня в плечо. — Ася написала, что влюблена. Как я могу вмешиваться? Признаю: понёс поражение, хоть и боролся за неё, как мог. Ухаживал. Пытался заинтересовать.
— Что она написала? — переспрашиваю растерянно.
— Не кипишуй, Марат. Повода нет. Мы с ней не общаемся. Там, в Москве, когда я и ты сидели в самолёте, она прислала…
— Что. Она. Написала. Повтори, — перебиваю нетерпеливо.
— Что влюблена в моего брата и что я должен принять это. Нравится мне или нет, — улыбается. — Я принимаю. Девчонки-девчонками, а брат у меня один. Так ведь?
— Ася для меня не просто девчонка.
— Да вижу я, не слепой. Совет да любовь. Счастья вам искренне желаю. Только сначала разберитесь со всем происходящим.
— Разберёмся.
— Иди сюда.
Первым делает шаг в мою сторону и обнимает, постукивая ладонью по хребту.
— Держись тут, — отзеркаливаю его жест.
— Всё будет найс, — произносит фразу, знакомую из детства. — Батя поправится и мы, — сглатывает, замолкая на несколько секунд и я ощущаю, как дёргается его кадык, — ещё потусим втроём. В футбик сыграем.
— Сыграем, — задвигаю уверенно в то время, как перед глазами плывёт зал аэропорта.
Помоги, Всевышний, молю про себя.
— Хорошей дороги, брат. И это, матушку мою навести, — просит, отстраняясь, — ну там, когда получится.
*********
По прилёту в Москву звоню Мире, но она, увы, недоступна.
Набираю Дину, а сразу после — юриста Багратовны, Валентина Петровича.
Ввожу его в курс дела и прошу связаться с одним из самых влиятельных людей столицы. В том случае, если всё происходящее в доме, подтвердится.
А судя по первым признакам, именно так и будет. Потому что пропускают меня на территорию не сразу. Ждут согласования и команды от хозяйки дома.
— Марат? — удивляется эта самая «хозяйка», встречая меня в кабинете Багратовны. — Дорогой! — лезет обнимать и целовать. — Рада тебя видеть! Как погода в Швейцарии?
— Погода? Ты сейчас серьёзно?
— Ну а что такого? — пожимает плечом. — Просто поинтересовалась. Любопытно. А ты… Почему здесь?
Мать явно не ожидала меня тут увидеть. Выглядит несколько растерянной и как будто бы недовольной.
— Не догадываешься? — выгибаю бровь. — Ничего мне рассказать не хочешь?
Она, улыбаясь, хлопает ресницами.
— Да не молчи ты, — внутри поднимается волна раздражения. — Почему мне пришлось оставить телефон на посту охраны? Почему вокруг столько незнакомых людей? Кто это вообще? Где старый персонал?
— Я решила всех уволить. Они… Плохо выполняли свои обязанности. Как там Викторов-старший? — пытается перевести тему.
— Будто тебе до него есть дело.
— Ну конечно есть, милый! Это ведь, как-никак, твой отец.
— Ты зачем выгнала из дома Нину и Вениамина?
— Нажаловаться успели? — цокая языком, подкатывает глаза. — Нечего этим нахлебникам тут делать. Привыкли жить за чужой счёт…
— А с дедом ты за что так?
— Маратик, дедушка в шикарном пансионе.
— Шикарный пансион? Это ты про стардом? — усмехнувшись, уточняю.
— Там прекрасный уход, не переживай.
— Ты знаешь, что Эмма всегда была против этого, — неодобрительно качаю головой.
— Я не собираюсь терпеть выходки этого умалишенного!
— Где Ася?
— У себя наверху. Спит. Поздно уже. Час ночи.