Дом с черными тюльпанами (СИ)

— Представляю.
— Ну а ты кого слушала? Кроме легенды Майкла, конечно.
— Диму Билана, — выпаливает в ответ невозмутимо.
Билана.
Ржу.
— Чего ты смеёшься? — дуется, обижаясь.
— Ничё, — поворачиваюсь к холодильнику и открываю дверцу, чтобы достать необходимые продукты. — Просто Джексон и Билан…
— Ну вот так. Мне нравятся его песни тоже. Что ты собираешься делать? — став на носочки, заглядывает через плечо, когда ставлю сковороду на плиту.
  
— Яичницу с колбасой нам пожарю.
— Может давай лучше я?
— Ни фига, — открываю гугл. — Я уже настроился, — внимательно читаю найденный рецепт.
— Я умею готовить, если что.
— То есть во мне ты сомневаешься? — прищуриваюсь.
— Нет, но надо бы уже масла налить, — раздаёт умные советы. — Сковорода раскалилась.
— Сиди смотри своего Поттера. Сам разберусь, — бросаю недовольно, но всё-таки делаю то, что говорит.
— Просто помочь хочу. Неудобно, что ты целый день со мной возишься…
— Я Динке обещал. Расслабься, — обжариваю кусочки нарезанной колбасы.
— Динке обещал, — повторяет она за мной как-то разочарованно.
— Ну да.
Молчит какое-то время, пока разбиваю и жарю яйца.
— Давай хотя бы салат порежу? — переводит тему. — Огурцы, помидоры, зелёный лук. В холодильнике ведь всё это есть вроде.
— Какой ещё лук? — солю яичницу.
— А что?
— Целоваться потом как? — специально задерживаю на девчонке пристальный взгляд.
Она в свою очередь разительно меняется в лице и скулы её в считанные секунды покрываются ярко-алыми пятнами.
— Да выдохни, Ась. Я шучу, — смеюсь, наблюдая её реакцию.
Забавная такая. Раскраснелась. Глаза по пять рублей.
— Не стыдно шутить так? — сердится. — Ты ведь всё-таки у Дины живёшь, напоминаю.
— И чё? — не втыкаю, где связь.
— Я заметила сегодня, что ты точно знаешь, где и что лежит. Плюс твои вещи здесь, — тон разговора явно меняется. — Как давно ты тут находишься, Марат?
— Дней десять уже зависаю.
— Ясно, — водит пальцем по узору скатерти и пялится при этом в одну точку.
— И что же тебе ясно, Назарова? — как на дурочку смотрю, когда она наконец поднимает на меня глаза.
— Что у тебя яйца горят, Немцов, — произносит по слогам сухо.
*********
Мы расправляемся с яичницей, я отправляю девчонку смотреть Поттера, а сам остаюсь мыть посуду. Интересное такое занятие, кстати. Не бесящее. Стоишь мылишь себе тарелку ароматной пеной и смываешь водой. Прикольно.
В этот вечер Ася отчего-то дуется и обижается. Когда я возвращаюсь в комнату, мы с ней молча досматриваем Орден Феникса, после чего она, демонстративно отвернувшись, натягивает одеяло до подбородка и засыпает, позволяя разбудить себя только для принятия очередной порции лекарств. Фыркает при этом недовольно. Прямо как ёжик. И просит от неё отстать.
Так и не сообразив, где конкретно умудрился накосячить, утром часов в десять отправляюсь… За цветами.
Да. Такой вот неожиданный поворот.
Почему-то захотелось как-то поднять ей настроение. Порадовать. Приободрить. Ну и заодно задобрить, что ли.
В магазине долго выбираю букет, а потом взгляд падает на пионовые розы нежно-розового цвета. Их и беру. Приглянулись. Потому что на неё похожи.
Заскочив во французскую кофейню, расположенную на углу, покупаю с собой горячие круассаны, пирожные и кофе.
Теперь вот словно вор пробираюсь в квартиру, стараясь по максимуму не шуметь. Да только едва не роняю все покупки на фиг, потому что в момент закрытия двери за спиной, неожиданно звучит испуганное:
— Марат, это ты?
Поворачиваю голову.
Смотрим друг на друга.
Ася, одетая в новую забавную пижаму с лисичками, занимающимися йогой, сидит у стены в прихожей. Лицо по какой-то причине заплаканное.
— Я конечно. Кто ж ещё? А ты почему на полу? — нахмурившись спрашиваю. — Вставай давай быстро, ненормальная. На хрена мы лечимся? — разуваясь, возмущаюсь недовольно и в ответ получаю такой приход:
— Дину свою лечи! — выпаливает сердито и, вскочив, убегает.
Догнать удаётся только в проёме, ведущим на кухню.
— А причину истерики можно услышать? — преследуя её, интересуюсь растерянно.
— Нет никакой истерики, — шмыгает носом, усаживаясь на стул, перед которым лежит пакет с картошкой и мусорное ведро.
— Из-за чего тогда плачешь?
— Я не плачу.
— Ась… — вздыхая, ставлю на стол подставку с двумя стаканами кофе и пакет с булочками, принесённый из пекарни.
— Красивые цветы, — бурчит, выдавая свой вердикт. Глаз при этом на меня не поднимает. На картошину уставилась и пилит её так, что аж страшно становится оттого, как искусно эта девчонка владеет ножом.
— Считаешь, красивые?
Доволен, что заценила.
— ЕЙ непременно понравится, — кивая, произносит будто сквозь зубы. — Правильно, что подготовился. Встречать девушку надо именно так. Она обязательно оценит.
— Надеюсь.
— Надо же, как быстро ты переключился, — ухмыляется. — Только недавно с Красовской расстался…
И тут до меня доходит: Назарова, как и наш водила, решила, что мы с помощницей Багратовны типа вместе.
Все эти вопросы про моё пребывание в этой квартире. Про вещи.
Ну дела…
— Я купил тебе кофе, — снимаю куртку и вешаю на спинку стула.
— Не стоило.
— И булочки.
— Я их не ем. У меня спортивная диета перед соревнованиями.
— Ну изредка ведь можно себя побаловать?
— Дину завтра баловать будешь, — с азартом самого настоящего маньяка принимается за следующую картофелину.
— Зачем из кровати вылезла? Велено ж было Айболитом отдыхать.
— Не надо указывать, что мне делать, — звучит не грубо, но твёрдо.
— С обедом я бы и сам справился. Без тебя.
Молчит.
— Назарова…
Ноль реакции. Продолжает кровожадно резать картошку.
— Дуй в комнату. Я приготовлю. Слышишь?
— Не нужно ничего для меня готовить! Не нужно пичкать лекарствами! Смотреть со мной фильмы! И вообще… Разговаривать!
— Зря ты так, — спокойно отзываюсь на её гневную тираду.
— Оставь свою заботу при себе!
— А кофе-то вкусный, — делаю глоток из своего стакана. — Может, попробуешь?
Вдох-выдох. Закипает всё сильнее.
— Знаешь что? Пошёл ты со своим кофе, Немцов!
— Куда? — выгибаю бровь.
— Коню под…
Ржу. Потому что рифма очевидна и я ни разу не слышал, как она ругается, когда вот так злится.
— Ладно, но сначала помогу тебе пожарить картошку.
— Без помощников обойдусь!
Цокая языком, возвожу глаза к потолку.
— Ты мешаешь мне развивать новые скиллы.
— Хорошо, — бросает недорезанную картофелину в воду, отодвигает мусорку и встаёт. Подходит к раковине. Моет сначала нож, а потом руки. — Развивай на здоровье! Всё равно хотела уйти отсюда как можно быстрее!
Разгоняется реактивным самолётом, направляясь аккурат в сторону коридора, но на пути у неё вырастает препятствие — я.
— Отойди, — командует, недружелюбно на меня взирая.
— Нет.
— Дай пройти, Немцов!
— Я за тебя головой отвечаю, напоминаю.
— Я свободный человек и имею право на свободное передвижение! — задвигает эта деловая девица.
— Сядь на стул, свободный человек, выпей кофе и остынь.
Но куда там. Прёт танком, настырная.
— Отойди, сказала!
Реально пытается со мной бороться. Да только куда ей, кузнечику?
Хватаю пятьдесят килограммов ярости. Приподняв, несу к столешнице, возвращая на исходную точку.
— Немедленно поставь меня на пол! — требует и лупит кулачками по спине.
— Никуда ты не пойдёшь, — выполняю её просьбу, но отпускать не собираюсь. По обе стороны от неё выставляю руки.
— Не тебе решать, понял? — вцепившись в футболку пальцами, взглядом мечет молнии.
— Назарова…
— Зачем ты помог мне там, на дороге? Зачем нашёл и забрал?
  
— Ась, давай проясним, эти цветы для тебя.
Но она как будто не слышит.
— Зачем устроил свидание? Зачем подошёл ко мне на катке?