Дом с черными тюльпанами (СИ)
Теряется, хотя это ей абсолютно несвойственно.
— Ты с ним тоже, ТОГО, что ли? — выдаёт свою версию её агрессивно настроенный поклонник. — Поэтому войти в квартиру не давала, да?
— Чё? — вопросительно выгибаю бровь.
— Какого дьявола ты делаешь в её спальне? — держится, но с трудом. Дым из ушей уже валит.
— Отдыхаю, — отражаю невозмутимо.
— На том свете отдохнёшь, как любит говорить твоя невыносимая бабка! Я тебе прямо сейчас этот отдых организую! — обещает он, уничтожая меня взглядом.
— Начистишь рожу представителю ненавистной индюшачьей династии? — ухмыляюсь.
— Начищу, не сомневайся! — выпаливает уверенно. — Начхать мне, кто ты!
Если не струсит, то прям похвально.
— ВАНЯ, СТОЙ!
Но он уже летит на меня, сшибая по пути ни в чём неповинный торшер. Реально пытается сбить с ног и втащить мне, но не на того напал. Уворачиваюсь и отражаю атаку. У меня за плечами курс самообороны, плюс я спортсмен. Не так-то просто со мной справиться.
— Марат! Ваня! Ребята, пожалуйста, прекратите! — испуганно вопит Дина, пока мы с Иваном катаемся по полу. — Перестаньте, прошу! — ревёт уже.
— Угомонись, — в захват беру Отелло. Так, чтобы полностью обездвижить.
— Падла мажористая! — тяжело дыша, шипит водила зло.
— От падлы слышу.
— Динка моя! Понял?
— Да твоя-твоя, успокойся, — изо всех сил удерживая этого влюблённого шизика руками-ногами, ржать начинаю.
Глава 24. Режим чемпиона
Ася
День начинается тяжело.
Опоздание в школу из-за пробки на дороге.
Тест по географии, самостоятельная по алгебре.
А ещё я пытаюсь отказаться от навязанного конкурса красоты, но от меня, увы, так и не отстают. Классный руководитель и заместитель по воспитательной работе просто-напросто не принимают мои доводы и всё равно принудительно отправляют в актовый зал на репетицию дефиле, без которого я совершенно точно могла бы обойтись.
Как могла обойтись без представления, которое устраивает нам Красовская. Она ведь эту несчастную репетицию чуть ли не срывает. Кричит как ненормальная, выпучив глаза, и долго истерит, громко возмущаясь на тему моего присутствия среди конкурсанток.
Что-то с чем-то. В общем, если коротко и не вдаваясь в неприятные подробности, в итоге выход и проходку мы репетируем без неё. Эля в это время отправляется прямиком в кабинет директора. Как вы уже догадались, требовать, чтобы недостойную меня немедленно исключили из числа номинанток.
Чем закончился этот её поход к Милославской — не знаю. По правде говоря, мне как-то не до неё. Во-первых, я неважно себя чувствую, а во-вторых, чтобы не опоздать на тренировку в Ледовый, сразу со звонком спешу к водителю, по обыкновению ожидающему у ворот гимназии.
Расписание очень плотное. С двух до семи подряд три занятия. Сначала физподготовка. Потом групповая тренировка в зале, а после — вечерняя индивидуальная на льду с хореографом, поскольку поставлена задача отработать все недочёты, связанные с эстетикой…
— Руки мягче, Ась! Носочек тянем. Линию держим! Плавно выходим из каскада.
Сегодня кататься особенно трудно, но я помню слова Эммы Багратовны и сама прекрасно понимаю: расслабляться тогда, когда в тебя поверили, нельзя! Нельзя подводить тренерский состав, нельзя жаловаться и ныть, ссылаясь на проблемы со здоровьем. Так сильные духом спортсмены не поступают.
Невзирая ни на что, надо работать. Иначе всё напрасно. Мечта так и останется мечтой, чего я никак не могу допустить.
Я не хочу упустить свой шанс, и поэтому, сцепив зубы, делаю то, что говорят, стараясь не обращать внимания на своё отвратительное состояние.
Слушаю. Исправляю ошибки и выполняю отдельные элементы снова и снова.
Это сложно. Тело ломит. Мигрень донимает. Меня то знобит, то бросает в жар.
Один Бог знает, как справляюсь и держусь последние два часа, но едва Елена Николаевна, попрощавшись, покидает каток, я сползаю вдоль бортика.
Очень кружится голова. Падаю без сил от усталости. Прямо на лёд.
Прижимаюсь горячим лбом к холодной поверхности и прикрываю веки. По ощущениям как будто бы немножко легче становится…
Уплываю сознанием куда-то далеко, уже толком не ощущая ни жара, ни холода.
Солнечный день. С мамой гуляем по набережной. Держимся за руки. В синем, безоблачном небе кричат птицы. Волнуясь, шумит море. Ноги утопают в горячем песке. Она мне улыбается.
— Назарова, ты спятила? — будто сквозь вакуум доносится до меня мужской голос, который я точно знаю. — Слышишь меня? Эй?
Картинка медленно рассеивается.
Исчезает пляж, море и мама. Я больше не чувствую её ладонь в своей, но кто-то вдруг дотрагивается до моего плеча.
Мне это тоже снится, наверное?
— Давай, надо встать.
Рывок. Меня поднимают в воздух, а значит всё это не сон.
— Ася? Ты меня слышишь?
— М?
— Спятила, на льду лежать? Так недолго и обморожение схватить.
Марат…
— Что с ней?
— Отойди, Глеб.
— Обморок? Врача может вызвать?
— Пропусти сказал! — требует Немцов, шагая вперёд со мной на руках.
— Врача сегодня нет, ребят.
— Разберусь. Дайте пройти, пацаны.
Происходящее вокруг звучит смазано.
Хлопает дверь.
Постепенно стихают голоса.
Шаги разносятся гулким эхом.
Холл? А теперь вот улица.
Мёрзну. Порыв ледяного ветра. Капли дождя. Какая-то суета. Мы снова в тепле.
Меня, усадив на сиденье, ненадолго оставляют одну, но вскоре парень возвращается.
— Замёрзла?
Садится рядом. Как ребёнка на грудь к себе укладывает. Укутывает мягким одеялом словно коконом. Обжигает ладони дыханием. Растирает их, после чего прячет под свой свитер и прижимает к горячей коже, отчего подушечки пальцев начинают приятно покалывать.
— Так лучше?
Киваю, хоть как-то пытаясь отреагировать, и в это же самое время его губы уверенно касаются моего лба, отчего я взволнованно замираю.
— Снаружи ледышка, а внутри горишь.
Бессвязно бормочу что-то в ответ.
— У тебя температура высокая. В курсе?
Молча утыкаюсь носом в ворот свитера и слушаю как неровно бьётся его сердце.
— Вань, звони Дине. Пусть врача Немцовых срочно вызывает на дом.
— Куда именно?
Дальнейший разговор уже не слышу. Мои глаза закрыты и я совсем-совсем не хочу их открывать.
Пригревшись, воровато вдыхаю знакомый мужской аромат и через несколько секунд проваливаюсь в такой желанный сон…
*********
Мы приезжаем не домой, а в незнакомую квартиру, однако разнервничаться по этому поводу я не успеваю, потому что на пороге нас встречает взволнованная, перепуганная Дина, тут же уложившая меня в постель.
Смутно помню, что происходило в тот вечер, но совершенно точно был врач, который осмотрел меня, послушал, измерил при помощи градусника температуру и сделал укол, после чего я снова довольно быстро уснула.
Ночью и утром Немцов с Диной поочерёдно будили меня и давали лекарство, оставленное доктором. Несколько раз я вот так пила его и отключалась, уплывая в мир сновидений, состоявших из картинок, не связанных между собой.
Даже не знаю, сколько времени прошло прежде, чем я самостоятельно проснулась и вернулась в реальность. А в реальности этой было отчего смутиться, ведь лежала я не на мягкой подушке, а на плече у спящего Марата, почему-то оставшегося со мной в комнате.
Внимательно разглядываю его профиль, стараясь дышать тихо-тихо и никак себя не выдать.
Я знаю: это он забрал меня из Ледового дворца. Память подбрасывает моменты, от которых становится неловко. Вот он несёт меня на руках. Вот, обнимая, укутывает одеялом, пока едем в машине, и греет мои руки под своим свитером.
Как же хорошо было в его объятиях… Стыдно признаваться, но я сама непроизвольно интуитивно тянулась к нему в ответ. Очень хотелось хотя бы на немножко просто почувствовать себя маленькой, слабой девочкой. А ещё я вдруг поняла, что очень скучала по нему. В школе ведь и на катке виделись изредка и не разговаривали после того нашего несвидания.