Дом с черными тюльпанами (СИ)

Наверное, каждый из нас являлся просто подходящим дополнением друг друга. Яркий фантик, не более.
— Марат! Так что? Добавить объёма, как думаешь? Ну чего молчишь! — капризно топает ножкой.
— Мозги в этом центре случайно не вставляют, не?
Красовская, раздражённо цокая, закатывает глаза и убирает руки с моей шеи.
— Ты просто сказала, что там всё-всё делают.
— Я что-то не пойму, — она задумчиво хмурится, — ты не рад мне? — отступая назад, предъявляет недовольно. — Мы с тобой целую неделю не виделись! Аж восемь дней!
  
— В неделе их семь, — на всякий случай уточняю.
— Семь-восемь… Какая к чёрту разница? — выпаливает сердито. — Ты совсем на меня забил! То этот твой дурацкий хоккей у тебя, то семейные драмы! На мои звонки и сообщения не отвечаешь. Складывается впечатление, что ты меня избегаешь, — произносит с обидой.
А ведь это действительно так. Мне попросту не хочется находиться с ней рядом.
— Может, пояснишь как-то? — давит нетерпеливо. — Что между нами происходит?
— Эль, — наблюдаю её истерику и ничего при этом не испытываю.
— Я твоя девушка, напоминаю! — цедит сквозь зубы.
— Больше нет.
Меняется в лице, растерянно моргает и смотрит на меня с недоумением.
— Чего? — переспрашивает, улыбаясь. — Что значит «больше нет»? — нервно смеётся.
— То и значит, — пожимаю плечом. — Каждый сам по себе теперь.
— Марат, — повторяет моё имя севшим от шока голосом, — ты же сейчас несерьёзно, да?
Молчу, но взгляда не отвожу.
— Помутнение у тебя какое-то, что ли?
— Эль, давай просто спокойно разойдёмся. На нормальной ноте.
— Разойдёмся? На нормальной ноте? — прищуриваясь, ядовито повторяет мои слова. — Ты в себе вообще, Немцов?
— Я в себе, да.
Какое-то время она хранит молчание, но потом начинается концерт со слезами и криками. Стандартное для неё поведение.
— Да как ты можешь так со мной поступать!
— Как «так»? — устало вздыхаю.
— ТЫ РЕШИЛ МЕНЯ БРОСИТЬ? ОБАЛДЕЛ СОВСЕМ? — возмущается, толкая меня в грудь, и на нас начинают глазеть проходящие мимо школяры.
— Эль, можно не устраивать файер-шоу? Мы с тобой, вроде, вполне уже взрослые люди.
— Я два года на тебя потратила! — принимается за любимое дело: выкатывать претензии. — Терпела твои выходки и флирт с другими! Отсутствие внимания и подарков. Закрывала глаза на многие вещи! — продолжает излишне драматично. — Да что там! Я не отказалась от тебя даже тогда, когда узнала, что ты безродный и к семье Немцовых не имеешь никакого отношения!
— Ого, безродный? — забавляюсь. — Это сильно, Эль.
— Я не отвернулась от тебя, когда вся школа начала обсуждать твоё происхождение! — невозмутимо топит дальше.
— Напомнить, благодаря КОМУ школа начала его обсуждать? — вопросительно выгибаю бровь.
Эту тему мы поднимаем впервые. Не было у меня желания разбираться с ней. Да и не по-мужски это как-то.
— Не поняла сейчас. Что за предъявы? Назарова слухи по школе разнесла, это всем известно!
Врёт — и хоть бы что. Не краснеет даже.
— Красовская, я с тебя не могу, — качаю головой. — Иди совесть поищи. Хотя вряд ли найдёшь. Нельзя отыскать то, чего отродясь в наличии не было.
— Марат, алё! Я каким боком?
Ни за что не признается, конечно. Будет, как обычно, до талого изворачиваться.
— Замяли. Просто будь в курсе: я знаю правду от сестры, но это всё уже неважно. Давай закончим наш неприятный разговор, ладно?
Порываюсь уйти, но она меня останавливает, прихватывая за рубашку.
— Что эта малолетняя дура тебе наболтала?
— Хватит, — убираю от себя её руки. — И следи за языком, окей?
— Ты из-за этого со мной расстаёшься, да?
— Нет, это здесь ни причём.
— А что причём? — не отстаёт. Вцепилась как пиявка.
— Дай пройти.
— Нет.
— Эль, всё.
— Маратик! Подожди! — ткань трещит под её пальцами. — У тебя кто-то появился, да? Скажи мне! — требует истерично.
— Не устраивай шоу-программу, ради бога! Люди уже смотрят.
Вон и Назарова непроизвольно бросает взгляд в нашу сторону. Слишком громко общаемся, видимо.
Красовская проклинает меня, но её голос звучит фоном. Я смотрю на Асю и опять подмечаю детали. Пиджак. Короткая юбка, позволяющая кому попало таращиться на её длинные, стройные ноги. Белые кеды. Волосы собраны в высокий хвост. Зевает. Не выспалась. Не накрашена, но именно по этой причине почему-то ещё больше хочется её рассматривать.
Отворачивается, когда встречаемся глазами, и вместе с потоком пытается войти в центральные двери, поскольку до звонка осталось минут пять, не больше.
Вспоминаю о том, что стою с другой не сразу.
Возвращаю своё внимание к ней и ловлю на себе пристальный, недобрый взгляд.
  
Глава 23. На том свете отдохнём
 
Ася
К этой своей новой школе для богатых отпрысков привыкнуть я не смогла.
С учителями не сложилось. Учитывая предысторию, адекватно общаться с одноклассниками не получилось. Ну и что логично вытекает из предыдущего пункта, друзьями там я так и не обзавелась. Девочки меня ненавидят. Мальчики проявляют недвусмысленный интерес, но я после ситуации с Соколовским и выходки мажоров вообще никому не верю. Даже Глебу, активно пытающемуся со мной подружиться.
Отсутствие нормальной школьной жизни не особо расстраивает. С тех пор как Эмма сообщила о моём участии в чемпионате России, времени думать об этом у меня просто нет. Потому как большую его часть я провожу в Ледовом Дворце на катке и в зале.
Обстановка там тоже непростая. Из-за последних новостей, связанных со сменой состава, в девичьем коллективе мне объявили бойкот.
«И откуда взялась эта Назарова?»
«Известно откуда. Как из сказки нарисовалась»
«Только пришла сюда и уже на ЧР выставляют»
«Ну ещё бы! Внучку пропихнуть надо. Не одну, так вторую»
«Видели? Забили расписание сплошь индивидуалками с ней»
«Когда такое было, чтобы Багратовна после восьми вечера тут задерживалась!»
«Это из-за Назаровой сняли Железову»
«Просто слили. Выкинули из состава и всё»
«Гляньте на неё. Чужое место заняла и хоть бы что ей»
«Даже сестру подвинула. Вот вам и простушка Ася из провинции»
Они шепчутся за спиной. Обсуждают меня в соцсетях и раздевалке. Демонстративно игнорируют, когда встречаемся на общих тренировках, и всё это очень неприятно конечно. Потому что я знаю: дело не в том, что я внучка Немцовой. Я хорошо катаюсь и много работаю. Меня никак не выделяют среди остальных. Отношение ко всем фигуристкам одинаковое. Однако у них, видимо, своя правда. Доказать, что ты занимаешь не чужое место, а своё, можно лишь одним единственным способом. Нужно показать высокий результат на предстоящих соревнованиях и тогда вопросы отпадут сами собой.
Докатываю программу и уже в самом конце позволяю себе маленькую шалость. Прыгаю Лутц в четыре оборота. Втайне от Эммы мы с Витой попробовали научиться его прыгать и на удивление, у меня получилось, а подобные прыжки, на минуточку, выполнить удастся далеко не каждому спортсмену!
Внутри себя испытываю гордость. Притормаживаю и, часто дыша, внимательно отслеживаю реакцию главного тренера.
Эмма вместо похвалы по традиции выдаёт комментарий, выражающий недовольство:
— Я просила почистить тройной тулуп и избавиться от технических ошибок, которые она выполняет во втором каскаде.
— Так мы всё почистили, — отвечает та.
Чихаю.
— Ты слепая, Виолетта?
— Что?
— Разбег. Что! Чрезмерный наклон корпуса вперёд от вертикальной оси на дуге наезда.
— Нормальный у неё наклон.
— У тебя глаза на жопе? — как обычно, не стесняется в выражениях.
— Эмма…
— Толчок. Раннее скручивание верхней части тела относительно нижней: плечи развёрнуты вперёд, а свободная нога продолжает смотреть назад на дугу отталкивания.
  
— Хорошо всё. Ты придираешься.
— А ты занимаешься самодеятельностью тогда, когда надо просто выполнять свою работу и делать конкретно то, что просят!