Дом с черными тюльпанами (СИ)

— Невероятно красивый, — запрокинув голову, разглядываю здание, не скрывая своего восторга.
— Существует типа легенда о том, что Иван Грозный вместо благодарности отдал приказ ослепить талантливого зодчего, чтобы тот никогда больше не смог построить ничего подобного.
— Какой кошмар.
Жутковато.
— Историки легенду опровергают. Так что вполне возможно, что это тупо вымысел. Идём.
  
Кремлевская кирпичная стена, окружающая Московский Кремль, — поистине монументальное сооружение.
— Помню, учительница истории нам рассказывала, что протяжённость стен составляет более двух тысяч метров. Интересно, а толщина у них какая?
— От трёх с половиной метров до пяти.
— Вроде раньше они были белые?
Москву ведь называли белокаменной не просто так.
— Белили. До революции.
— Слышала, что под Кремлём множество ходов и тайных лабиринтов.
— Вполне возможно.
— А это Спасская башня, — узнаю главную башню страны по курантам, конечно. — Я про неё доклад в шестом классе готовила. Помню, в каком-то источнике писали про то, что раньше перед входом в святые проездные ворота мужчины должны были снимать головные уборы. Поверье гласит, Наполеон решил оставить свою треуголку, входя в эти ворота, и её унесло порывом ветра.
— Кто знает… На Ленина пойдешь смотреть? — поднимает руку с часами. — Ещё успеваешь.
— Пожалуй, нет. Спасибо, — уверенно отказываюсь.
— Тогда погнали в ГУМ и двинем в Зарядье.
Так и поступаем. Прогулявшись по универсаму, известному всей стране, Марат покупает нам мороженое и мы держим путь к парку, построенному на месте снесённой гостиницы «Россия».
Большая рекреационно-развлекательная зона, расположенная у стен Кремля, объединяет несколько исторических и современных объектов: подземный музей, арт-инсталляция «Ледяная пещера», филармония и многое другое.
Самой любопытной зоной для меня оказывается Парящий мост — бетонная конструкция в виде бумеранга. Толпы людей поднимаются на него, чтобы насладиться открывающимся с этого моста пейзажем.
— Круто.
— Круто было бы, если бы они хоть изредка мыли эти мутные панели.
— Вид отсюда потрясающий, — не замечаю неприятных мелочей, может оттого, что нахожусь здесь впервые.
— Я знаю, что тебе понравится.
По хитрому прищуру понимаю: он что-то задумал.
— Марат…
Но парень уже хватает мою ладонь и тянет за собой, лавируя между зевающими туристами.
Пять минут спустя мы стоим у кассы. Там продают билеты на аттракцион под интригующим названием «Полёт над Москвой».
— Не нужно опять что-то покупать, — прошу, смущаясь.
— Не парься. Это не бабло Немцовых. Я их сам заработал.
От терминала проходим в холл Зарядья. Там по громкоговорителю сообщают, что беременным женщинам, людям с болезнями сердца, боязнью высоты и высоким давлением, посещать данный аттракцион не рекомендуется.
— У тебя же нет ничего из перечисленного? — его губы практически касаются моего уха и по спине бегут мурашки.
— Нет, — выдыхаю, разнервничавшись.
— Отлично.
После короткого инструктажа нашу укомплектованную группу провожают в зал.
В зале три ряда кресел. Мы попадаем на последний и первым делом нас прочно пристёгивают ремнями.
— Готова?
Знать бы к чему…
Резко гаснет свет. Наш ряд поднимают наверх и моё сердце начинает стучать чаще…
*********
— Ну ты как? — спрашивает Марат десять минут спустя, когда выходим на улицу. — Ась? — заглядывает в глаза. — Понравилось или нет?
Аттракцион «Полёт над Москвой» — имитация свободного полёта над столицей. Можно сказать, виртуальная экскурсия, показанная на панорамных экранах.
Ты пролетаешь над основными достопримечательностями Москвы. Ныряешь в реку, под мост, в метро. Паришь в воздухе и, благодаря спецэффектам, чувствуешь скорость, капли накрапывающего дождя, встречный ветер. Видишь под собой столько интересных мест: Красную площадь, небоскрёбы Москва-Сити, ВДНХ, Парк Победы, Останкинскую телебашню, Гребной канал, Коломенское и многое-многое другое.
От увиденного дух захватывает. Зрелищно и красиво. Порой даже немного страшновато от резкого подъёма и отсутствия земли под ногами, но ощущения просто потрясающие! Полный восторг!
— Скажи уже что-нибудь, — выжидающе смотрит на меня парень, останавливаясь у ограждения, за которым по Москве-реке проплывают кораблики.
— Понравилось очень, — выдыхаю я. — Просто ещё не пришла в себя, — признаюсь честно.
Было здорово.
То летишь прямо на шпиль или воздушный шар, то фонтан обдаёт холодными брызгами! Невероятный эффект присутствия.
— Спасибо, — благодарю, прикрывая глаза от солнца тыльной стороной ладони.
— Рад, что тебе зашло, Ась, — Марат подмигивает, улыбаясь, и у меня в области солнечного сплетения становится горячо-горячо.
— Я уже и забыла, когда что-то подобное испытывала…
После смерти мамы жизнь потеряла краски. Раньше все самые яркие впечатления были связаны с ней.
— Что запомнилось больше всего?
— Не знаю, всё круто было, но наверное, панорама Москва-Сити. Такие здания необычные.
— А хочешь вживую на них посмотреть?
— Марат…
— Погнали, — он снова уверенно цепляет мою руку своей.
— Куда?
Опомниться не успеваю, как мы уже вклиниваемся в новую очередь.
— Покатаемся на теплоходе. Через полчаса подплывёт, — изучает брошюру, подсунутую ушлым рекламщиком. — Ты не против? Там и ресторан есть, — поднимает на меня взгляд.
— Не надо ресторан, — испуганно отказываюсь, увидев на картинке многоэтажную помпезную махину, а заодно и неадекватный ценник, в который станет эта поездка.
— Ась… — Марат склоняет голову влево.
— Давай лучше на этом прокатимся, — указываю на подошедший речной трамвайчик. — И ждать не придётся.
— Ты серьёзно? — выгибает бровь, глядя на простенькое тарахтящее судно.
— Да.
— Ну давай на нём, — усмехнувшись, сообщает кассиру наши пожелания.
Людей на посадку немного. Предъявляем билеты контроллеру. Проходим на кораблик, поднимаемся по ступенькам наверх и занимаем места в первом ряду.
— Долго твоя мама болела? — спрашивает, помолчав какое-то время.
— Больше года. Она не сразу сказала мне про поставленный диагноз. Мол, плановая операция. Не беспокойся, дочка.
— Обманула.
— Обманула. Я узнала о болезни уже тогда, когда скрывать её стало просто невозможно. Последствия химиотерапии очень тяжёлые. Человек сильно ослабевает, теряет волосы и оказывается в той ситуации, когда уже не может самостоятельно выполнять элементарные вещи.
Кивает.
— У Викторова-старшего, — начинаю осторожно, — какая сейчас стадия?
— Третья, по-моему. Он очень поздно обратился к врачу, — рассказывает, устремив взгляд на встречный теплоход, проплывающий мимо. — Всё не хотел идти к шарлатанам в белых халатах. Тянул. Думал, само пройдёт.
— Почему к шарлатанам? — нахмурившись, уточняю.
— Глеба мелкого в детстве лечили то от одного, то от другого. Долго не могли правильно определить заболевание. Что-то с костями было. Кучу клиник поменяли, потратив кучу бабла.
— Ясно. Ты из-за отца такой расстроенный, да? Глеб говорил, что он улетает сегодня.
— С какой стати ему сообщать тебе об этом? — в голосе отчего-то слышится раздражение.
— Просто сказал, — реагирую спокойно. — Ты ездил провожать его в аэропорт? — осмеливаюсь задать и этот вопрос тоже. Раз уж мы по его инициативе стали говорить на такие темы.
— Я не успел, — Марат стискивает челюсти, а судно в этот момент начинает ход. — Поехал к Викторовым домой после тренировки, а там его уже нет. Рейс оказывается был утренний, — по лицу от напряжения мышц ходят желваки. — Глеб, тоже, мать его, друг! Не сказал мне!
  
Вижу, как переживает по этому поводу. Теперь понятно, почему сам не свой. Проводить не получилось…
— Ты ведь не думаешь, что он это специально сделал? — озвучиваю его подозрения вслух.
— Именно так я и думаю. Слушай, сядь сюда, — встаёт и зачем-то пересаживает меня на своё место, к самому краю.