Дом с черными тюльпанами (СИ)

— Так и есть, — кивает Тамара Васильевна. — Тест ДНК подтвердил твоё родство с Немцовыми. Эмма Багратовна приходится тебе бабушкой, — огорошивает меня следующей новостью.
— Что? — сглатываю ком, вставший в горле. — Бабушкой?
— Не смейте произносить это безобразное слово! — недовольно морщится гостья.
— Я всё сделала, — директриса отодвигает от себя бумаги.
— Это ещё не всё. Мой клиент настаивает на том, что вы и ваши сотрудники должны подписать документ о неразглашении. Разумеется, как было оговорено ранее, плата за молчание будет выражена в денежном эквиваленте, — юрист (как я уже догадалась) раскладывает перед ней на столе новые листы. — Напоминаю, что вы не имеете права контактировать с представителями СМИ и разглашать любую информацию, касающуюся девочки и семьи Немцовых.
  
— Но вдруг они заявятся сюда?
— Заявятся обязательно. Вопрос времени.
— И что же нам в этом случае делать?
— Срочно звонить по этому номеру нашему пиар-менеджеру, — мужчина отдаёт ей визитку. — Никакой самодеятельности, пожалуйста.
— На кону ваша должность, любезная, — поднимаясь с кресла, открыто угрожает Немцова.
— Я поняла.
— Прекрасно, — принимает сумку, которую любезно подаёт ей юрист.
— Только вот по поводу суммы. Нам с коллегой показалось, что она недостаточно…
Жадная Жанна замолкает, не закончив предложение.
Эмма Багратовна резко останавливается возле меня и, прищурившись, медленно поворачивается к директрисе.
— Я сейчас сделаю вид, что не слышала этого, наглая морда, — произносит голосом, в котором звенит сталь. — Ты вообще понимаешь, дура-дурная, что я тебя при желании вот за это, — касается длинными, тонкими, ледяными пальцами моего подбородка, — засужу и на нары отправлю. К отцу твоему поближе.
Жанна округляет глаза и резко бледнеет.
— Извините, я… — меняется в лице.
— Полагаю, мы друг друга услышали, — спокойно произносит Немцова в ответ. — Не приведи Господь, ты мне какие-нибудь неприятности организуешь.
— Этого не будет.
— Разумеется. Теперь о другом. Ваши оборванцы сейчас действительно без телефонов?
— Да. Мы выдаём их только в вечернее время.
— Если в сети появятся какие-то фотографии…
— Они не появятся, — спешит заверить Жанна.
— Очень надеюсь, что серого вещества хватит, чтобы не допустить подобного. Валентин…
— Почти всё, Эмма Багратовна. Ещё пара подписей от сотрудников и едем.
— Заканчивайте и забирайте девчонку, — она переводит взгляд на меня. — У машины тебя встретит водитель. Сядешь в неё незамедлительно и без лишних вопросов, — даёт наказ.
— Мне нужно забрать мои вещи.
— Никаких вещей из этой дыры в моём доме не будет! — заявляет женщина прежде, чем уйти.
— Но они дороги мне…
Хлопок двери даёт понять, что это ей абсолютно неинтересно.
— Аська!
К счастью, на пороге кабинета появляется Елена Степановна.
— Успела, — вытирает лоб, тяжело дыша. — Вот. Держи. Я собрала то, что лежало в твоей тумбочке, — передаёт мне мой потрёпанный рюкзак. — С Богом. Пусть у тебя всё будет хорошо.
Порывисто и неожиданно для меня, заключает в свои объятия.
Не сопротивляюсь.
Ведь это, пожалуй, единственный человек, который неплохо относился ко мне здесь.
— Вещи мамы обязательно найду, как обещала.
— Спасибо.
— Елена Степановна, будьте любезны, подпишите согласие о неразглашении.
— Иду, — воспитатель отпускает меня и быстрым шагом направляется к столу.
— Вторую гражданку тоже пригласите. С остальными проведёте работу самостоятельно.
— Зоя! — Швабрина, выглянув в коридор, громко зовёт в кабинет Агафонову. — Подписывай давай.
— Ага.
Суета вокруг прекращается, когда юрист Немцовых складывает подписанные бумаги в чёрный кожаный портфель.
— Вот мы и закончили. Всего вам доброго, дамы.
— И вам того же, — цедит директриса в ответ.
— Ася, вы готовы ехать? — спрашивает у меня Валентин Петрович.
Киваю.
Будто у меня есть выбор.
— После вас, — он по-джентльменски пропускает меня вперёд и дальше всё происходит будто в тумане.
Коридор.
Улица.
Дорожка, ведущая к воротам.
Любопытные и шокированные лица тех, с кем я так и не сумела подружиться.
«Уезжает Аська!»
«Её реально забирают, гляньте!»
«В Москву поедет, тварь»
«В Лилькином платье! Сучка!»
«Кто это с ней?»
«Чё за тачилы!»
«Мерсы последней модели!»
«Без номеров!»
Воспитанники детского дома, разинув рты, наблюдает за тем, как одетый с иголочки водитель открывает мне дверь.
— Здравствуйте.
Мужчина никак не реагирует на моё приветствие. Просто молча ждёт, пока я заберусь в салон пустой дорогущей машины, после чего проходит к водительскому месту.
Выдыхаю, оказавшись в тишине.
Не перестаю нервно теребить подол платья, глядя в окно.
Не верится.
Всё это будто не наяву происходит, но вот машина плавно отъезжает от ворот, и позади остаётся детский дом, нахождение в котором стало для меня самым настоящим испытанием на выдержку…
  
Глава 3. Дом с чёрными тюльпанами
 
Водитель привозит меня в международный аэропорт имени Королёва, который находится неподалёку от Самары.
Прежде, чем я успеваю покинуть салон авто, в нём появляется юрист Немцовых.
— Ася, ряд формальностей, — достаёт из папки бумаги.
— Тоже согласие о не разглашении информации? — догадываюсь.
— Совершенно верно.
— Мне некому её разглашать, — пожимаю плечом.
— И тем не менее, вам необходимо подписать договор. Поймите правильно, Немцовы — семья непростая. Это известные, уважаемые люди.
— Тамара Васильевна сказала про тест ДНК… Значит это правда? Немцова Эмма Багратовна — моя родная бабушка?
— Всё верно, — кивает мужчина.
Ничего себе! Никак не получается принять эту мысль.
— Это не ошибка? — сомневаюсь.
— Современные технологии и передовое лабораторное оборудование позволяют исключить вероятность получения ошибочного результата.
— Она моя бабушка по линии матери или отца?
— Я бы не должен обсуждать это с вами.
— Я обещаю, что никому не расскажу о нашем разговоре.
Мужчина вздыхает.
— По линии отца.
— А он… Жив? — интересуюсь осторожно.
— Разумеется.
— Просто у меня нет отчества и мама не желала обсуждать эту тему.
— Не волнуйтесь. Скоро вы непременно познакомитесь и с ним, и с другими членами вашей семьи.
Начинает кашлять. Да так сильно, что не может остановить приступ.
— Извините. Последствия перенесённого вируса, — убирает платок от покрасневшего лица.
— Вот, возьмите, станет легче, — достаю из кармана рюкзака леденцы.
Накануне мне принесла их Елена Степановна.
— О, ну что вы! Не стоит беспокоиться.
— Берите-берите! У меня горло болело на днях. Мне помогло. Они хорошие, с мёдом и лимоном, — протягиваю руку.
Замешкавшись, мужчина всё-таки принимает блистер, достаёт оттуда один леденец и закидывает его в рот.
— Благодарю.
— Ну как? Полегче вам?
Кивает.
— Значительно. Я своё лекарство забыл на столе у вашего директора.
— Возьмите весь блистер. У меня есть ещё один.
— Вы очень добры. Не откажусь, пожалуй, — убирает его в карман. — Не дай Господь, при госпоже Немцовой подобное случится.
— Что такого? Вы человек, не робот. Разве не можете заболеть?
— Болеть нельзя. Конкуренция нынче на крупных клиентов бешеная.
— Вы сказали, что я познакомлюсь с другими членами семьи. Означает ли это, что у меня есть братья или сёстры?
— Означает.
Мне становится радостно, когда я узнаю об этом.
— Спасибо, что ответили.
— Спасибо за леденцы.
— Где нужно поставить подпись?
— Вооот здесь, — указывает нужную графу и передаёт мне ручку.
  
— А прочитать то, что там написано, я могу?
— Сейчас у нас нет на это времени, но не переживайте, я обязательно выдам вам копию и вы внимательно с ней ознакомитесь.