Дом с черными тюльпанами (СИ)

— Иди посмотри.
— И пойду. Это чё за беспредел такой? Организаторы не в себе, что ли? Слепые? Как допустили?
Её как ветром сдувает. Несётся на своих каблах к зданию гимназии.
— Здорово, Глебас, — обмениваемся рукопожатием.
— Привет.
— Ты как, бро? Новости есть?
При Красовской спрашивать не стал. Она не в курсе происходящего. Некоторые вещи при ней мы не обсуждаем.
  
— Есть, — тяжко вздыхает друг. — И новости эти, если честно, дерьмовые, — его взгляд направлен на стадион.
Звенит звонок и он начинает потихоньку заполняться школярами.
— Чё сказали? — откручивая крышку от бутылки, прощупываю осторожно.
— Ничего хорошего, — присаживается рядом. — У отца подтвердился рак горла.
— Твою мать. А стадия какая?
— Третья, — матерится, — сколько раз мы говорили ему, иди к врачу, оперируйся! Нет, ни хера! Упирался рогом! А теперь когда припекло, уже поздно!
Молчу.
Вообще без понятия, что в таких ситуациях говорить нужно.
— Мать ревёт круглосуточно. Не понимаю, как её успокаивать.
— Давай через Багратовну насчёт клиники швейцарской узнаю? — предлагаю, желая хоть как-то помочь, ведь дядя Саша близкий для меня человек.
— Ты же с ней в контрах.
— Да плевать. Это ведь для дела.
— Ну если можешь, — пожимает он плечом, — буду благодарен.
— Могу, — киваю.
— Сам-то как? Чё там нового в вашем замке с тюльпанами? Не отцвели ещё?
— Нет. Новый садовник изо всех сил старается сделать так, чтобы его не турнули.
— Поговаривают, в эту субботу мероприятие планируется в честь твоей новоявленной систер?
— Глеб, я просил не называть её так.
— Сорян. Забываю, что вы с ней по крови чужие.
— Может тебе для памяти что-то пропить?
— О! Легка на помине.
И точно. Среди толпы переодетых в форму десятиклассников ногами, упакованными в шорты, угадывается Назарова.
Стоит с каменным лицом, делая вид, что её не колышет происходящее.
А происходит следующее: что-то там явно назревает, пока физрук задерживается.
— Красивая она, — неожиданно выдаёт друг, глядя в том же направлении. — Вот и бесятся, не даёт новенькая им покоя.
— Тебе, я смотрю, Назарова тоже покоя не даёт.
Не могу не съязвить на эту тему. В прошлый раз, когда мы стали нечаянными свидетелями проката Назаровой, Глеб задолбал со своими восторгами.
Офигеть, это кто?
Как прыгнула высоко!
Видел, как круто она катается!
Видел. У меня глаза как бы тоже есть.
Фигура-огонь!
Такая тоненькая, а чё исполняет!
Гнётся во все стороны! Вот это растяжка!
Растяжку там вся команда заценить успела. И не только её. Тренировочное платье так-то не оставляет особого простора для фантазии.
— Познакомишь меня с ней?
В спину Назарову летит мяч.
Вычисляю падлу. Белобрысый Платон исподтишка бросает. Вот никогда мне этот лохматый не нравился.
— Марат…
— Сам знакомиться с тёлками уже не способен? — выталкиваю сердито, отмечая про себя, что мне отчего-то совсем не нравится озвученная им идея.
— Тебе сложно, что ли? Она ж твоя се… — осекается и не договаривает, прочитав мой взгляд. — Сорян, бро.
— У тебя есть прекрасная возможность проявить себя. Пойди заступись. Её там в круг взяли, видишь?
Отсюда с трибуны общая картина как на ладони.
— Вижу.
— И?
Время идёт, он тормозит.
Там уже явно началось что-то, судя по возне и шуму.
— Чё сидишь? — подстрекаю раздражённо. — Вперёд давай, герой…
*********
Вот так с моей подачи Глеб знакомится Назаровой.
Сначала он затевает драку с белобрысым на поле, затем подкатывает к ней в холле на перемене.
— Это Ася? — вытягивает шею подобно жирафу.
Ну вот опять. Чуть с балкона не валится придурок.
— Тебе надо проверить зрение.
— Со мной идти отказалась. Теперь ясно почему, — произносит он с досадой.
— Братан, ты совсем помешался уже? Откуда ей здесь взяться? Тут только свои.
— Да говорю тебе это она! У Соколовского в тачке.
Нахмурившись, бросаю взгляд в ту сторону, куда он палит. И офигеваю. В отцовской "бэхе" Соколовского действительно сидит Назарова. Приспущенное стекло позволяет увидеть их обоих.
Вот вольтанутая! У него ведь даже прав нет. Водит как недоразвитый. Уже дважды в ДТП попадал.
— Эт чё? Новоиспечённая Немцова? — спрашивает Шилова, когда эти двое выбираются из машины.
— Гляньте-ка, а Соколовский у нас прям джентльмен! Дверь открыл, ручку предложил.
— Ага. Как подменили.
— Вчера цветы притащил ей. Видели?
Букет и правда был. Назарова домой эту безвкусицу припёрла.
— Как вам платье? Свежая коллекция Versace, между прочим.
Да почему бы и нет за бабло Багратовны?
Насколько знаю, ей всю гардеробную брендовым шмотьём забили. Делегацию с вешалками лично наблюдал.
— Сидит оно на ней так себе, — цедит Красовская.
— А по-моему, нормально там всё сидит, — внимательно разглядывая девчонку, выражает своё мнение Глеб.
— У тебя глаза на жопе, Викторов? Где нормально?
— Везде.
— Где везде? — цокая языком, бесится Эля.
— Туфли Jimmy Choo… — продолжает сканировать наряд Шилова.
— На неё что не надень, Лен, всё равно деревней останется. Колхозница из Таганрога.
— Тольятти, — поправляет Красовскую друг.
— Чё?
— Ася из Тольятти.
— Да пофиг на название этого Мухосранска!
— Ну прямо картина маслом: золушка пожаловала на бал, — хмыкает Шилова, комментируя их проходку.
— Как бы эта золушка после полуночи в тыкву не превратилась, — язвит Красовская. — Нет ну какое свинство! Хватило наглости привести сюда эту самозванку!
— Ходят слухи, Царёв новенькую сам на днюху позвал, чтобы народ познакомился. Типа жест благородный.
И эта дура повелась. Где Царёв и где благородство?
— Припёрлась овца!
— Да расслабьтесь, гиены, — примирительно произносит Глеб. — Пришла и пришла. Харэ плеваться ядом.
— Ой, Викторов, хватит. Защитничек хренов. Мы уже поняли, что у тебя на эту убогую детдомовку стоит.
— Ещё бы! Ты её шпагат, видела?
— Белов! — кривится Эля, толкая локтем одноклассника в бок.
По гимназии ходит ролик с участием Назаровой. Кто-то нарыл в соцсетях выступление с какого-то местного чемпионата. Плюс пацаны из моей команды видели её на льду.
— Пойдёмте вниз. Что мы тут так надолго зависли? Скоро игра начнётся.
Спускаемся на первый этаж и Красовская тут же тащит меня в толпу.
— Потанцуем? — улыбается, обнимая за шею.
— Эль, давай без этого. Я не люблю, ты же знаешь.
— Но я хочу танцевать, — капризно дует губы, когда убираю от себя её руки.
— Дань, составь компанию девушке, — цепляю проходящего мимо одноклассника.
— Марат! — доносится недовольное в спину.
Оставляю её с Беловым и покидаю импровизированный танцпол.
Настроение итак было дерьмовое, а теперь вообще упало в ноль.
Вот на хрена
она
сюда притащилась? Задолбала отсвечивать и мозолить глаза.
— О, Марат! — радостно приветствуют меня пацаны. — Сыграем партейку в бильярд?
*********
Девчонка, естественно, становится объектом внимания присутствующих.
Надо отдать ей должное, держится стойко. С умом отвечает на колючие вопросы и участвует в дебильных играх. Например, конкретно в эту секунду засовывает руки в подсунутый ей спецом чёрный ящик и щупает ползающего по стенкам питона.
— Охренеть бесстрашная! — восхищается Глеб, когда Царёв этого самого питона вешает ей на шею.
— Безмозглая.
— За что ты так её ненавидишь?
Может за то, что незадолго до её появления моя привычная жизнь полетела к чертям?
Или может за то, что теперь в каком-то смысле она заняла моё место?
Вот так живёшь восемнадцать лет, а потом бац — и вдруг прямо в свой день рождения узнаёшь, что являешься не тем, кто ты есть. Что человек, которого всегда называл отцом, ни хрена не отец тебе. И семья — не семья. Чужие люди.