Штурм Бахмута. Позывной «Констебль»

– А чо такого? Поорут и заткнуться. Мне чо драться с ними?
– Ну-ну… Терпи дальше. Кстати, ты зря в пулеметчики просишься. Пулемет – это, конечно, красиво, но это первая цель в любом бою. Говорю тебе как бывший пулемётчик. Сто десять килограмм мышц, «Калф», это не главное.
Для пулеметчика главное – интеллект: умение быстро ориентироваться в бою и занимать нужные позиции, чтобы прикрыть товарищей. Убьют тебя… – сказал я ему напоследок, стараясь задеть его.
  
«Калф» промолчал. А мне хотелось, чтобы он стал отстаивать себя, а не терпел к себе такое обращение.
Вторым толковым мужиком, который вызывал у меня уважение был рыжий инструктор по инженерной подготовке. Несмотря на то, что он носил очки, от общения с ним оставалось ощущение, что ты только что встретился с хищной акулой войны. Его лицо и руки были в мелких оспинах и шрамах от осколков. Солдафонский юмор без калибровки – про оторванные руки и ноги – не вызывал ужаса. Наоборот. Его циничный сарказм вызывал живой интерес к предмету минирования и помогал осваивать различные уловки, которыми можно было пользоваться на практике.
– Русский солдат, дорвавшись до халявы, теряет рассудок. Не забывайте, что тут мы воюем с самими собой. Украинцы – это тот же самый хер, только в профиль. Наши деды вместе били фрицев, и поэтому мы устроены одинаково. Мы учились в одних и тех же учебных заведениях. Они не меньше нашего любят халяву и знают, что и мы ее любим! Что это значит с практической точки зрения?
Мы молчали и старались понять, куда он ведет свой монолог.
– Что ты делаешь, когда заходишь в квартиру или дом? – обратился он к Теме, видимо, выбрав его из-за веса. – Ты голодный! Устал уже жрать эти пайки деревянные. Тебе хочется вкусной домашней жратвы.
– Ну, наверное, полезу в кладовку, или холодильник…
– Правильно! Открываешь кладовку и хуяк! Взрыв! И ручки твои жадные полетели нахуй в окно! Ясно?
– Да! – хором отвечали мы.
– Есть у вас запасные руки и ноги? Или, вы, сука, как ящерицы можете их отращивать?
– Никак нет!
– Вот и заебись. Все ловушки в минировании рассчитаны на человеческие страсти и невнимательность. Повышенные потребности рождают алчность и жадность и ведут к неосторожности. В первую очередь на войне погибают тупые долбоебы, падкие на сувениры!
Мы завороженно слушали этого прямого и безапелляционного «профес-сора». Он косвенно уделял внимание тактико-техническим характеристикам взрывных устройств, но больше рассказывал практические вещи, о которых, на самом деле, и будет зависеть наша жизнь. Я слушал его и вспоминал инструктора по минно-подрывному делу, который учил нас в далеком двухтысячном году в городе Уссурийске в 14-й бригаде ГРУ. На слаживании перед отправкой в Чечню он положил мне под нос двухсотграммовую тротиловую шашку с тлеющим фитилем и заставил отжиматься, глядя на нее.
– Упор лежа принять! Пятьдесят отжиманий! Погнал!
Мне, восемнадцатилетнему пацану, было и страшно, и смешно от этого риска. Я «толкал планету» в полной экипировке. Температура минус сорок. Я смотрю, как тлеет фитиль. На счете «пятьдесят» вскакиваю и бегу, а сзади раздается взрыв, и земля салютом сыплется мне на голову.
– Заебись! – орет подрывник. – Молодчина, молодой! Повезло тебе в этот раз, балбесу!
Так и хотелось спросить у рыжего фразой из фильма «Брат-2»:
– А у вас, случайно, брата или отца в Уссурийске нет?
Но вместо этого я внимательно продолжаю слушать его толковые советы, благодаря которым я смогу выжить и вернуться домой.
Инструктор щедро делиться хитростями из своего багажа:
– Еще можно сделать запал и убрать замедлитель на три секунды. Вот идете вы по городу, а перед вами труп врага в охуенной экипировке! Ну и что будет делать дебил-новичок? – задавал «Профессор» вопрос с подвохом и сам же на него отвечал:
– Долбоеб побежит снимать с него трофеи! Сдвинет это тело и граната, которую он прижимал своим телом, оторвет ему яйца и тупую башку.
– То есть трупы не трогать? – выкрикнул сзади меня «Смотрящий».
– Не мытыми руками! Для трупов у нас есть кошки с веревкой. Цепляем за труп кошку, отбегаем метров на десять и сдергиваем его с места. Если не взлетел на воздух – можете брать у него все, что считаете нужным. Он ваша законная добыча.
– Хитро.
– Ещё рыболовные крючки. Все идут и смотрят под ноги, чтобы не напороться на растяжку. А мы берем и делаем растяжку на уровне головы и навешиваем рыболовные снасти.
Ты идешь, у тебя капюшон, панамка, каска или кепка – все что угодно. А на высоте ростовой фигуры висят рыболовные крючки. Ты смотришь прямо и под ноги, а крючки цепляются за одежду. В итоге ты срываешь растяжки. Если это МОН-50 или, не дай Бог, МОН-90 – кишки ваших товарищей будут висеть гирляндами на ветках.
– В Чечне мы в основном использовали МОН-50 и ПОМ-2Р при отступлении и для засады, – чтобы показать свою компетентность, сказал я. – Чеку срываешь, кидаешь, и она четыре растяжки в сторону выпускает.
– Хорошая тактика и отличная мина, – подтвердил «Профессор».
Он не терпел на занятиях тех, кто спал. Крыл их трехэтажным матом, тем самым возвращая их в реальность. Мы были уверены, что он несколько раз сильно контужен.
– Если в небе есть луна, нужно просто покачать головой из стороны в сторону, глядя перед собой. Зрение фокусируется, как фотоаппарат, и ты четко видишь блеск от лески, – объяснял он, как увидеть растяжки.
Дальше шли занятия по тактике боев в полях и в городе. Прикрытие, продвижение по окопам, штурм зданий и прочие хитрости городских боев. Я помнил, как воевать в лесах, но этих навыков я не имел. Первый месяц в Грозном по ночам мы лазили по частному сектору и многоэтажкам, делая там засады. Но штурмовать здания мне не приходилось ни разу.
– Что значит «нарезать углы»? – спрашивал нас инструктор, показывая, как это делается. – Ты подходишь к углу здания. Ты не знаешь, есть там противник, или нет. Твоя задача: так посмотреть, чтобы все увидеть и остаться в живых. Опорная нога должна стоять вне зоны огневого поражения. Это на тот случай, если тебя в плечо ранило, чтобы ты смог завалиться назад к товарищам. Нарезать угол можно с колена или лежа. Главное – обезопасить себя. Потому что воин может приносить пользу только живым.
Занятия по штурму окопов вел «командир дня» – «Ветеран».
– А можно я буду кидать гранаты с «отстрелом», – спросил я.
– Не взорвешь нас?
– Нет.
– Кидай – сказал он и зашел за меня.
Мы выразили глазами друг другу уважение, которое протянулось через все наше знакомство. Так бросать гранаты важно, чтобы противник не мог ее отбросить обратно. У тебя есть ровно три секунды, чтобы ее бросить. Снимаешь чеку, считаешь до двух и бросаешь.
Часть инструкторов были из теоретиков. Они прошли обучение в лагере и их оставляли как особо отличившихся, так как много реальных инструкторов уехало на Донбасс. Скорее всего этот паренек хорошо знал теоретическую часть, но в условиях боевых действий не был. Поэтому практически не владел таким прекрасным предметом, как ручной противотанковый гранатомет (РПГ-7). Кодовое название: «Шайтан-труба». Незаменимый и самый популярный инструмент подавления противника в условиях городского боя.
После слов «нельзя стрелять из РПГ, находясь в закрытом помещении» я начал раздражаться и троллить инструктора:
– А вот если в доме нет ни дверей, ни окон… Тоже нельзя?
Инструктор стал напрягаться, понимая, что попал впросак и стал бормотать что-то невнятное себе под нос. Вмешался «Ветеран» и, спасая инструктора, дал понять, кто здесь главный. Он рассказал о всех возможностях РПГ и привел несколько случаев из своей практики по применению «трубы». Давя своими знаниями и опытом, он вываливал свой хер на стол и говорил: «У меня в три раза больше, чем у вас всех».
  
– А ты, – улыбаясь, показал он на меня пальцем, – сильно не умничай. Понял?
– Так точно! – с такой же улыбкой ответил я.
Шли дни и занятия по теории сменяли занятия по тактике. На тактических занятиях труднее всего было Теме и «Старому». Тема быстро сбросил пару десятков килограмм и набрал форму, а «Старый» в силу своих пятидесяти двух лет страдал от «физухи». Но мы старались его таскать и помогали ему, чем могли.