Штурм Бахмута. Позывной «Констебль»

– Два «триста», один «двести», – услышал я по рации. – Командира их убило.
Я сидел, смотрел перед собой и вспоминал, как мы с ним разгадывали кроссворды. Изначально он учился на минометчика, но, когда мы зашли в Бахмут, минометов у нас не оказалось. Был один «Сапог» и два АГСа. Его поставили командиром расчета АГС.
«Я даже не знаю, откуда он был. И где его похоронят, я тоже не знаю. И зачем он сюда поехал, я тоже не спросил. Прощай, Женя», – мысленно я расстался с ним и пожал его руку.
  
Вошел командир и позвал меня с собой. Мы переместились в большой полуразрушенный дом. Пол в доме был земляной и сильно утрамбованный сотнями ног. Когда мы вошли, нам навстречу поднялся десяток бойцов из пополнения.
Одеты они были практически в нулевую, угловатую форму. Еще три дня назад мои бойцы выглядели точно так же. Судя по информации, все бывшие заключенные. Узнавать их позывные, а тем более имена, не хотелось.
«Интересно, кого из них убьют первым?» – подумал я.
– Итак, бойцы. Вот ваш командир. Его позывной – «Констебль». С этого момента он для вас мать и отец.
«Командир передка “Констебль”. Я же совсем не хотел быть командиром. А теперь что? И Женя погиб…».
– Все, «Констебль». Они твои, – обратился ко мне командир, вытаскивая из размышлений. – Проведи им вводный инструктаж, и можете двигать.
Я кивнул ему, и он вышел.
Я повернулся и оглядел «пополнях» еще раз. Я смотрел на них и старался по глазам и выражению лиц выявить перспективных бойцов с интеллектом. Пару лиц мне понравились.
– Кто из вас был в армии?
Хотя это ничего не гарантировало, но мне важно было понимать, у кого из них есть опыт. Несколько человек подняли руки, и я постарался их запомнить.
«Уже неплохо», – подумал я.
– Мне неважно, из какой вы пришли зоны и, тем более, за что вы туда попали, – я сделал паузу и продолжил: – За последние пару дней мы потеряли тридцать человек. Я не знаю, что вы там себе нафантазировали, но мы воюем с очень подготовленным противником. Он хорошо вооружен и мотивирован, и его много. Он лучше одет и у него много боеприпасов. Но! Если вы хотите выжить – вам нужно воевать лучше, чем он. У каждого из вас есть шанс захватить его хорошую экипировку и его оружие. Если вы будете думать и слушать своих командиров, то все будет хорошо.
Я видел их округлившиеся глаза и побледневшие лица.
Поскольку я переживал, что нас «срисуют» и опять будут «долбить» из минометов, то объяснил им, что мы будем идти с интервалом в семь метров и производить шепотом перекличку каждые десять минут.
– Слушать меня необходимо беспрекословно. Если я говорю бежим, то мы бежим! Если я говорю, что мы падаем – мы падаем!
Они утвердительно закивали в ответ.
– У вас есть тридцать минут, чтобы поссать и подготовится к выходу.
Я чувствовал себя сталкером, из фильма Андрея Тарковского.
Когда мы шли, началась контрбатарейная борьба между украинскими и нашими артиллерийскими расчетами. Было хорошо видно, как летели мины, за которыми стелился красный огонек. Туда, откуда они вылетали, стали лететь украинские снаряды. Грохот на передовой не прекращался никогда.
Мы дошли до труб, по которым можно было пролезть на другую сторону, но я принял решение вести бойцов по посадке. Идти тут было труднее, но безопаснее.
«Лучше быть уставшим, но живым», – подумал я.
С этой стороны дороги лесопосадка упиралась в завод пластиковых изделий «Рехау». Завод был окружен бетонным забором и занимал огромную площадь. Он состоял из нескольких больших корпусов с хорошо укрепленными подвалами.
Это было единственное скопление зданий в этой местности, которое можно было использовать как укрытие и перевалочную базу. Украинские военные использовали его точно в таких же целях до того, как бойцы «оркестра» выбили их отсюда. Понимая, что мы базируемся в его корпусах, они закидывали его минами и артой, пытаясь стереть с лица земли.
Подойдя вплотную к забору, я крикнул фишкарю пароль, и он пропустил нас. Короткими перебежками с интервалом в семь метров мы добрались до здания, в котором был оборудован совместный пункт эвакуации и медицины. В этом месте вместе с нашими медиками и эвакуацией находились эвакуация и медики отделения разведчиков. Я решил дать бойцам передохнуть и, заодно, смог познакомиться с соседями. Было интересно и волнительно, как бывает всякий раз, когда попадаешь в новое место с незнакомыми людьми. Я поздоровался с «Басом» и «Антигеном». «Бас» был молчалив и больше наблюдал за происходящим, не вмешиваясь в разговор. Приказав бойцам располагаться, я стал осматривать помещение.
– «Констебль», – поздоровался я с человеком небольшого роста, в отличной экипировке с замашками бывалого ветерана. – Будем знакомы.
– «Кусок».
Он пожал мою руку.
– Я из разведки. Нормально вас там тряхануло, братан, – сразу перешел он на панибратские отношения.
– «Шварц», – обратился ко мне и протянул руку высокий боец с грубоватым лицом, на котором отпечаталась не одна ходка. – Ты давай, слышь, в натуре, присаживайся, командир. Чифирь будешь? Ща подварим на скоряк, – затараторил он на фене.
– Спасибо, – вежливо, но сдержано ответил я.
– Мы тут как раз «Куска» слушали. Он нам про бои за «Железный лес» рассказывает, – продолжил «Шварц». – Слыхал про «Железный лес»?
– Это сеть электростанций между Зайцеве и Клиновым, – пояснил «Кусок». – Долго там провозились.
Я глотнул чифиря из протянутого мне стакана и сел у печки послушать рассказы «Куска». С нами сидели медики, вымотанные вчерашними «трехсотыми», которых было много. Они смотрели на меня, как на командира всего передка, который рулит группами в окопах и эвакуацией. У меня опять возникло чувство самозванца. Я все не мог привыкнуть к своей роли, внутренне не чувствуя себя в ней.
«Что они так со мной общаются? Это же не я! Тут есть “Антиген”. Мы с ним в одном звании – комоды. Без меня, меня женили», – недоумевал и раздражался я про себя.
Послушав колоритные байки, я стал прощаться с ними, и поднимать своих бойцов, которые, раскрыв рты, слушали рассказы «Куска».
– Давай, «Констебль», приходи. Всегда будем тебе рады, – прощались со мной медики.
Я сообщил Роме, что выдвигаюсь с группой в их сторону, и повел новобранцев дальше.
От угла забора завода, если смотреть прямо вдоль Артемовского шоссе, был виден Бахмут. Света в городе давно не было, но он отлично подсвечивался пожарами, которые горели в разных его частях. Их зарево освещало темные силуэты зданий, расположенных рядом. Огонь метался и выхватывал из темноты то большие многоэтажки, то маленькие домики частного сектора. Гуляя по Арбату, я видел уличных художников, которые рисуют баллончиками причудливые фантастические картины про космос. Бахмут выглядел, как эти картины.
От крайнего здания завода нам нужно было преодолеть метров двести по открытой местности, где с одной стороны было шоссе, а с другой – бетонный забор и куча кустов, которые не видно в темноте. Это был самый опасный участок нашего пути. Если бы я был украинцем, то обязательно бы устроил тут засаду, выслав ДРГ. Мы быстро преодолели это расстояние и вышли к развилке. За дорогой сидел наш часовой, которого уже предупредили о нашем приближении.
– Краснодар! – крикнул я ему из-за забора.
– Луганск! – ответил он.
– По одному. С интервалом в пять метров. Пошли!
Мимо меня через дорогу как тени стали проскакивать мои бойцы и запрыгивать в наш окоп.
Я пришел в свой блиндаж, и Рома доложил мне, что происшествий особых не было.
– Все на местах. Были прострелы в сторону групп «Айболита» и «Утяка», но не критично. БК разнесли по позициям. У всех всего хватает, – доложил он.
  
Было видно, что Рома воспрянул духом и стал вести себя увереннее в роли моего заместителя.
«Молодец! Толковый парень. Он делал то, о чем я его не просил, просто проявляя свою инициативу и беря на себя ответственность».
Люди, которые живут по правилу «дополнительной мили» – самостоятельно и по своей инициативе, делая то, о чем их не просили – мне импонировали. Рома был из них.