Штурм Бахмута. Позывной «Констебль»

А в конце дает намек, что этим занимается другая спецгруппа. И все! Мы уже начали кубатурить между собой, кто, чего.
В итоге реально к нам через два месяца приезжают.
– Тем же, кто по «понятиям» живет, вроде нельзя на государство работать? – решил уточнить я скользкий идеологический момент.
– Ну да. По идеологии воровской запрещено быть «рожей автоматной». А, с другой стороны, если расставить приоритеты, то тут вопрос спорный. Потому что в основном-то цепляются за слова, чтобы бабки вытащить. Ну и все – пошла возня и терки за понятия. Ну просто у кого-то не хватает речитатива отстаивать свое. А у кого-то просто духа не хватает отстреляться. Ну вот, элементарно. Ко мне – когда заход был. А у нас на тот момент уже положенец заехал. И возня пошла. Качели пошли.
  
– То есть, ты можешь объяснять и отстаивать свою позицию?
Довольный «Сезам» утвердительно и как бы нехотя кивнул.
– Я говорю, слышишь, я на Бутырке не с такими раскачался. И здесь не жевану! Ну и вопрос пошел.
«Сезам» стал очень энергично объяснять мне суть жеванины:
– Я ему говорю: «Хорошо. Дети есть? Ну давай или ты пойдешь, или твой сын пойдет. Вопрос ребром! Давай. Ты или дети»? Там все близкое, важное и родное подчеркивается. Одной чертой: все, что не чуждо, – людское. Двумя чертами: все родное. Тремя: все, что связано с Богом. И я говорю: «Значит, получается лицемерие. Значит, вы противоречите сами себе. Это ж родные. Чем моих родных въебут, я лучше сам пойду!».
Он смотрел на меня, как бы требуя, чтобы и я признал его правоту.
– Ну вот такие качели: «Если ты готов отказаться от своих родных – базара нет. Я тебя пойму. Если не готов – нахер ты мне рассказываешь»?
– В общем, рассказал ты им политику партии.
– Кто смог, тот смог, – подтвердил он. – А, в итоге, когда «Вагнер» приехал, там тоже пиздоболов хватало, которые на публику играли. Нас записалось двести с чем-то, а уехало пятьдесят девять.
– То есть часть струсило? И тут только те, кто действительно очень замотивирован?
– Угу. – кивнул он – А как было? Там нас построили на плацу, когда «Вагнер» приехал. «Все, здорова, пацаны, – говорят. – Это легальное ОПГ. Нам нужны убийцы, разбойники, бродяги, грабители». В цвет прям преподнесли все. Было видно, что они знали, на что давить. Тоже сидельцы. Типа: «Добро пожаловать. Вам здесь понравится». И рассказали, что вот у нас четыре столпа, за что идет наказание. Он говорит: «Назад дал – санкции. Любой секс с флорой и фауной – санкции. Алкоголь и наркотики – санкции. Мародерка – санкции». Ну все по-людски, в общем. Ничего лишнего.
– То есть с «понятиями» расхождения нет?
– Никакого. Ясность полная. Вечерняя проверка закончилась, а наш отряд первый заходил с вахты. Я вижу, «локалка» открыта, я к отряднику поворачиваюсь и говорю: «Сергеич. Слышь, я пошел». Он говорит: «Не надо!». А я пошел. Я знаю, у нас в отряде, наверное, человек двадцать пять собиралось идти. Ну я вышел, получается, первым с лагеря и пошел. Пообщался. Мне говорят: «Готов?». Ну, там еще пару вопросов.
Я говорю: «Готов, конечно!». Смотрели в основном на внешний вид сперва и на физику. Приседать заставляли, отжиматься.
И все, выхожу и понимаю, что все, кто собирался, – зассали. Говорили, а внутри душка нету. «Парфен» и другие – вот эта чепуха вся. Залетаю и у меня реакция такая: «Ты раз сказал, соответствуй своим словам, ты же мужик!». Локалку открываю, говорю: «Ну все, молитесь Богу! К утру я вас всех в гарем загоню!». Ну я так, чисто шугнуть – и спать лег. А они всю ночь, бедолаги, не спали. В итоге набралось нас двести человек.
А на следующий день, как «Вагнер» уехал, все эти шавки побежали отказную писать. Они вроде как рисанулись, а потом, видать, с этой мыслью переночевали и понеслась. Все на вахту ломятся – просто пачками – «отказуху» писать. У меня там мама, у меня там сразу сердце заболело, ноги заболели. Короче, в итоге нас поехало пятьдесят девять человек с лагеря.
– В среднем тридцать процентов из общего числа согласившихся.
– Потом. В итоге две недели этой возни было. Я уже решился, а родным-то еще нельзя говорить. Я за три дня до отправки сестре пишу: «Вот такая ситуация». Она говорит: «Братишка, ты балбес. Маме только не говори!». Я говорю: «Хорошо. Но даже не отговаривай». Сестра у меня, бедная, поседела, пока я уехал.
– Ясно. – подвел я итог разговора – Давайте.
Вечером в гости к вам приду. Знакомиться будем. Ты кто по национальности?
– Кыргыз я. Потомок Чингиз-хана, в общем.
– Откуда так хорошо знаешь русский?
– В Москве управлял одной известной сетью восточных ресторанов.
«Круто! После расспрошу за что он сел».
Буквально через полчаса началась движуха. Наша разрушенная трехэтажка стала напоминать муравейник. Притащили генератор и провода с лампами, и через пару часов у нас был свет. Взяли у старшины буржуйки и обложили их камнями. Где-то раздобыли глину, и те, кому не хватило буржуек, сложили себе печки из кирпичей. По сравнению с нами – домашними, избалованными людьми – они действовали как единый организм. Пацаны были более практичны и неприхотливы, что сильно повышало адаптивность в тяжелых условиях. Жизненный опыт, умноженный на умение выживать в агрессивной среде тюрьмы и зоны, давали им преимущество в умении приспосабливаться. Это была слаженная команда с четко распределенными ролями, быстро выполняющая поставленные задачи. Я наблюдал за ними и чувствовал восторг и восхищение в связи с их поведением. Ничего не нужно было повторять по два раза. Да и команд им не требовалось. Они знали, что делать и делали это. Официально назначив «Сезама» своим заместителем, я ничего не поменял в их иерархии – он и так пользовался среди них авторитетом.
«Не все потеряно», – думал я.
Это были первые позитивные эмоции за последнее время.
 
Совет в Филях и знакомство с бойцами
 
Мы собрались впятером в нашей командирской комнате и стали обсуждать структуру и логистику нашего взвода. «Антиген», «Магазин», «Серебруха», «Птица» и я создали «штатку» – штатное расписание подразделения. Мы вписали туда позывной, воинскую специальность, день рождения, номера жетона и оружия, которое получил боец. Еще до нашей встречи бойцы получили автоматы Калашникова и полный комплект обмундирования.
– Нам нужны штурмовики. Несколько групп. Которые будут работать на передке, – начал я наше совещание.
– Давай ты их и возглавишь, – предложил «Птица». – Будешь командиром штурмовиков?
Все присутствующие обернулись на меня. Я понимал, что это самая тяжелая часть работы, но я именно за этим сюда и ехал. Ехал по-настоящему поучаствовать в боях на передовой. Мозг и его префронтальная часть больших полушарий, отвечающая за логику и рациональное мышление, попробовали побороть этот эмоциональный порыв. Но я кивнул. А после включать заднюю было уже стремно. Так моя система спонтанного принятия решения, опередила здравомыслие и определила мою судьбу в предстоящих боях.
– Ок. Давай так. Но нам нужен крепкий тыл. Поднос БК – боекомплекта, провизии, вынос раненых и «двухсотых». Чтобы передок работал, нужен крепкий тыл и логистика, как во всяком бизнесе.
– Давай, я возьму это на себя, – предложил «Антиген».
Ставка в Филях продолжалась, но пока было не ясно, кто из нас Кутузов.
– «Серебруха» берет на себя разведчиков и отбирает себе отдельную штурмовую группу, – продолжил «Птица».
«Серебруха» сел ровнее и расправил плечи, ощущая свою значимость и ответственность за миссию. Мы заметили это и заулыбались. Он смутился.
  
– Тогда я буду отбирать арту, – сказал «Магазин». – Поищу тех, кто хоть в теории знает работу СПГ и остальной механики.
Мы кивнули Лехе в знак согласия.
– Нам нужны медики, саперы со знанием минно-подрывного дела, – начал перечислять я тех специалистов, без которых мы не сможем эффективно воевать, – БПЛАшник нужен хороший – кто умеет управлять коп-тером. Я свой коптер готов отдать на общак. Ты же в Молькино вроде тренировался на БПЛА летать? – спросил я «Серебруху».