Бывшие. Я (не) могу тебя забыть (СИ)

Весь мой страх сжимается в тугой комок в горле. Падаю на колени рядом с братом, и он инстинктивно прильнул ко мне, ища защиты, как в детстве.
— Кто вы такие? Что вам нужно?! — мой голос дрожит, выдавая весь ужас, который я пытаюсь скрыть за показной твердостью.
Один из этих громил, тот, что пошире, мерзко скалится, обнажив ровные зубы.
— Мы те, кому вы должны. Десять тысяч.
  
— Десять тысяч? — глупо переспрашиваю, не веря ушам.
Из-за такой суммы человеку могут сломать человеку нос?
Смотрю на Леху. Он, зажмурившись от боли и стыда, кивает.
С братом я разберусь позже. Сейчас нужно убрать этих людей из моего дома.
Поднимаюсь на дрожащих ногах и иду в свою комнату. Картинка перед глазами немного прыгает от скачка адреналина. Из-под стопки нижнего белья, с дрожью в пальцах, извлекаю свою заначку. Сердце падает. Половины не хватает… Ладно, это потом. Возвращаюсь в прихожую и протягиваю амбалам несчастную десятку. Рука трясется так, что слышан шелест бумажек.
Мужчина скользит по деньгам взглядом и презрительно фыркает.
— Что это?
— Деньги… Десять тысяч. Как вы и просили.
— Десять тысяч долларов, куколка, — его слова звучат с насмешкой. — Баксов. Поняла?
  
Глава 3
 
Как бы смешно это не звучало, но нас спасла наша нищета. Мы с папой и братом не бедствуем, но эта несчастная десятка… Десять тысяч рублей предложенные бандитам, казались действительно какой-то шуткой по сравнению с реальным долгом.
Нам дали неделю, чтобы найти деньги.
— Какого черта?! — мой крик срывается с губ, когда я вламываюсь в комнату к брату.
Леша сидит на краю кровати и с театральным спокойствием вынимает из носа окровавленные ватные тампоны.
— Я обломался, сестренка, ясно?! — голос плоский, без единой нотки раскаяния.
— Это я уже поняла! Во что ты ввязался? Леш, почти миллион! Что нужно было сделать, чтобы задолжать таким людям миллион?
— Ну, например, неудачно сходить в казино, — он пожимает плечами, и до того равнодушно, что это вызывает у меня приступ тошноты.
Ноги подкашиваются, и я оседаю рядом с ним на кровать.
— Казино? — шепчу, глядя на полки, заставленные старыми дисками. — Какого тебя вообще туда занесло?
— По пьяни.
Отчаяние медленным, ядовитым холодом ползет по жилам.
— И как думаешь отдавать?
— Ну, я надеюсь, мы что-нибудь придумаем.
«Мы». Это слово неприятно вонзилось в сердце.
Мне пришлось рано повзрослеть, заботясь о младшем брате вместо родителей, пытаясь прокормить его и себя. Я думала, что чем старше Леша будет становиться, тем легче мне будет. Но, похоже, он так привык, что я на себе все «тащу», что просто обленился в край.
— Мы? А почему я должна расхлебывать то, что ты наворотил?
— Иначе они заберут хату. Я кажется, подписывал какие-то бумаги…
— О, Господи… — накрываю лицо ладонями. — Придурок.
— Да ты не понимаешь! — в его голосе вдруг прорывается настоящее, детское возмущение. — У меня должна была быть самая выигрышная комбинация! Откуда этот чел со стрит-флешем вообще взялся?
Брат не чувствует вины. Нет. Он чувствует себя ограбленным, обманутым судьбой, но не видит связи между своей пьяной авантюрой и тем, что сейчас наша жизнь висит на волоске.
— Ладно… Ну и где мы возьмем такую сумму?
— Может, часть у микрозаймов, а часть попросишь у своего импортного жениха?
Морщусь от его предложения, будто чувствую горький вкус на языке.
Унижаться перед Итаном? Мы познакомились в чат-рулетке в одну из тех ночей, когда одиночество разъедало изнутри, а бутылка вина оказалась как нельзя кстати. Неожиданно наше общение переросло во что-то большее, и вот он уже прилетает ко мне из Нью-Йорка на выходные. Я не рассматривала эти отношения всерьез, все-таки порознь мы проводим время больше, чем вместе. И совсем не хотелось превращаться в должника в глазах этого мужчины.
— Он не мой жених, — холодно отрезаю. — Я не могу просить такие деньги у человека, с которым встречаюсь всего четыре месяца.
— Да ладно, сестренка, — донесся уже с кухни голос брата, сопровождаемый звуком чайника. — Не переживай. Что-нибудь придумаем.
Его беспечность просто поражает.
И снова мысли, как назойливые мухи, вертятся вокруг денег… Денег, что я в панике забыла взять. Интересно, сколько там было? Оля говорила, что такой суммы я нигде столько не заработаю за один урок. Понятно, что речь не шла о десяти тысячи долларах, но все же это лучше, чем ничего. Лучше, чем сейчас.
— Лер, не слышишь, что ли? — Леха с недовольным лицом сунул мне в руки разрывающийся от звонка телефон. — Тебе.
Я машинально подношу трубку к уху.
— Алло?
— Ну спасибо тебе, подруга! — яростный, еще хриплый от болезни голос Оли врезался в слух. — Огромное спасибо!
— Пожалуйста, — автоматически бормочу, все еще погруженная в свои мысли.
— А, ты еще и язвишь! Не ожидала от тебя такой подставы.
— Какой? Ты вообще о чем?
— О том, что я не знаю, что ты вчера там устроила, но теперь мальчик Макарова хочет видеть только тебя! Мамаша звонила. Благодарит за «великолепного педагога»!
Вот только этого не хватало.
— Оль, я клянусь, я не думала отбирать у тебя работу. Я вообще у них вчера забыла деньги взять…
— Раз у тебя теперь есть новый щедрый работодатель, то о месте в школе можешь забыть! — продолжает голосить, не слыша меня. — Поняла?
Холодная волна прошибает все тело, выступив мелкими мурашками на коже. Основатель частной школы, куда я с таким трудом устроилась - дядя Оли. Одно ее слово и я лишусь единственного стабильного заработка в нашей семье.
— Погоди! — чувствую, как по щекам катятся горячие слезы. Только сейчас меня начинает топить дикая паника. — Я съезжу к ним, я все объясню! Я откажусь!
— Будь добра! — бросает трубку.
Прекрасно… Просто прекрасно.
Вытираю слезы ладонями.
Не знаю, что меня больше страшит. Огромный долг или встреча с кошмаром из прошлого?
А ведь я зарекалась. Заклялась себе самой, что нога моя больше не переступит порог того дома. Дома, где пахнет флоксами, предательством, несбывшимися общениями.
И зачем судьба продолжает сталкивать нас вновь?
  
Глава 4
 
«— Пустите меня к нему! — мой крик разрывает горло, превращаясь в хриплый вопль. Пальцы, побелевшие от напряжения, впиваются в ледяные прутья ворот. Казалось, еще немного и я вырву их с корнем. — Я должна с ним поговорить! 
Боль сдавила грудь так сильно, что еще немного и ребра треснут с сухим хрустом. Перед глазами пляшут черные пятна, сквозь которые я с трудом разглядела появившуюся по ту сторону ворот фигуру. 
Его мать. 
Она стоит недвижимо, словно изваяние из холодного мрамора. 
— Уходи. 
— Пять минут! Дайте мне всего пять минут! — мольба вырывается вместе с новым приступом рыданий. 
Она приближается к воротам той самой утонченной, мерной походкой и наклоняется так, что я чувствую запах ее дорогих духов. 
— Я не дам тебе ни секунды после того, что ты натворила, мерзавка. 
— Пожа-алуйста... — ноги подкашиваются, и я, не в силах больше держаться, оседаю на холодные камни. — Мне нужно его увидеть... 
— Зачем? — она коротко и ядовито хмыкает, глядя на меня свысока. —Он даже не узнал тебя. Так что убирайся. И чтобы я больше никогда не видела тебя рядом с моим сыном. Иначе... — она делает паузу, давая мне прочувствовать тяжесть этой угрозы. — Ты прекрасно знаешь, на что я способна. Разберись с этим, — бросает она через плечо охраннику, уже разворачиваясь к дому. 
  
Я не слышу звонких, удаляющихся щелчков ее каблуков. Их заглушал грохот собственного сердца в ушах и надрывный, животный вой, который вырывался из моей груди. 
— Ну, давай, Лерок, не упрямься, — крепкие мужские руки обхватывают меня за плечи, поднимая с земли. — Не заставляй действовать силой.»