Нелюбимая жена ректора академии (СИ)
С первого этажа донесся смех, музыка и звуки веселья. Зимний бал был в самом разгаре. Торчать в пустынном темном коридоре, продуваемом морозными сквозняками, в такой чудесный момент мог только упрямец или болван.
Смахнув горькие воспоминания, произнесла:
– Очень тебе сочувствую, но Фабиана уже не переделаешь. Если начал изменять до свадебной церемонии, потом будет хуже. Такие, как он не пропускают ни одну согласную юбку.
– Я давно это за ним замечала, - отмерев, Моника потерла распухший нос. – Но убеждала себя, что мне кажется. Идиотка!
– Перестань. Ты ни в чем не виновата. Пусть он кусает локти от того, какую невесту упустил.
– Я любила его, а Фаб…
– Ты любила образ.
– Да, правильно, - подруга сипло вдохнула и решительно стянула с пальца кольцо. – Моих слёз он не стоит.
Она спрыгнула с подоконника, поправив смятую бордовую юбку, ее глаза воинственно полыхнули:
– Ты со мной?
Я тоже выпрямилась, разгладила ладонями в перчатках складки на нежном светло-синем атласе.
– Еще спрашиваешь?
Потерянное выражение личика декана бытовой магии приободрилось. Она стёрла слёзы и направилась назад к деканату. Из-за приоткрытой двери лился свет, слышались вздохи, шепот и шелест одежды.
Я чуть отстала, позволив Монике самой порвать отношения с гадким обманщиком. Она расправила плечи и, вздернув подбородок, толкнула дверь. Раздался женский визг, глухое падение и ошеломленный голос магистра:
– Моника? Почему ты не на балу?
– Задам тебе тот же вопрос, дорогой .
– Это не то, что ты подумала. Я… Я помогаю студентке Тирс с практическими заданиями. Подтягиваю по всем дисциплинам.
– Да, я вижу.
– Моника, ну перестань. – Магистр что-то говорил, доказывал, клялся в верности, но выглядело это не убедительно. Его слова оборвал звук хлесткой пощечины.
– Хватит лгать. Я верила тебе, любила, а ты… Брачная церемония отменяется. И забери свой подарок!
Она швырнула в него кольцом. Дзынь, дзынь. Оно покатилось по полу.
– Прощай.
И, едва сдерживая слезы, шикнула мне.
– Уходим.
Сумрачный коридор стремительно отдалился. Я ждала гулких шагов, умоляющих криков – и ошиблась. Магистр Гор не бросился вслед за невестой, а предпочел остаться с любовницей. Вот и ответ – кто ему дорог.
Подруга почти бежала, я едва за ней поспевала.
– На бал? – Поинтересовалась, понимая, что в таком состоянии оставлять ее одну очень опасно.
– Нет. Неважно себя чувствую, - шепнула она, останавливаясь у лестницы и выдергивая из прически невидимки и ленты. – Пойду домой.
Ее густые черные как смоль волосы рассыпались по плечам и спине.
– Брось. Лучшее лекарство от хандры – шумная вечеринка, - заметила я.
– Алис, я в порядке, - она выдавила улыбку. Получилось не очень. – Иди на бал. Ректор, наверное, тебя уже потерял.
– Только вместе с тобой, - твердо возразила и потянула ее в уборную комнату.
– Алис, не хочу.
– Моника, ради меня!
Ждать подругу пришлось довольно долго, зато, когда она вернулась – то снова сияла. Будто и не было рыданий, отчаяния и болезненного расставания с женихом. Свежая, с нежным румянцем на щечках. Только глаза остались чуть красноватыми, а улыбка отдавала печалью.
В дверях зала мы столкнулись с парочкой хихикающих студентов. Заметив нас, боевик и бытовичка подобрались и, буркнув извинения, держась за руки, убежали в коридор. Вот уж у кого жизнь бьёт ключом!
Под потолком сияли шары, вдоль стен плавали елочные венки с шарами и лентами. В центре танцевали под заводную мелодию. Приметив Коннора и Себастьяна в компании магистров, я потянула подругу к столам с напитками.
– Держи, - подала бокал с игристым напитком. – Пей не спеша.
Она растянула губы в улыбке.
– Спасибо.
Взгляд Моники то и дело обращался к парадному входу. Сдаётся, она до последнего надеялась увидеть, как в зал вбегает взъерошенный Фабиан, падает перед ней на колени и молит о прощении. Когда этого не случилось, а над паркетом поплыли переливы зимнего вальса, подруга неохотно согласилась потанцевать с проректором Доусом. И пусть молодая красивая леди абсолютно несуразно смотрелась в паре с одутловатым пожилым лордом, на плече которого неизменно сидел нахохлившийся черный ворон – это намного лучше, чем страдать в одиночестве.
– Леди Торнот, - встревоженный голос Стервуда, гувернера Ларка, услышать за спиной я никак не ожидала.
Он и госпожа Дрю возникли передо мной двумя замороженными великанами из старых легенд. Бледные, с выцветшим взглядом и бескровными губами.
Сердце мгновенно почуяло неладное. Какого демона они на балу, если должны присматривать за Эрин и Ларком?
– Где дети? – Выдавила немеющим языком.
Наставники переглянулись.
– Пропали.
Пол ушел из-под ног.
– Как?
– Мы отвлеклись всего на секунду, - торопливо объяснил драконий лорд, - фамильяр Эрин убежал и спрятался под кровать. Мы бросились следом, дети последовали за нами. Внезапно свет потух. А когда включился, дети пропали.
– Входная дверь была настежь распахнута. Ни следов, ни магических эманаций, ничего, - убитым шепотом добавила Дрю.
Я поняла, что теряю сознание.
Богиня, опять?
За что мне всё это?!
Кому на этот раз понадобились юные наследники лорда-дракона?
– Мы выплели самые сильные заклинания поиска, но все разбились о стену препятствия, - продолжал гувернёр. – Кто-то очень хорошо спрятал детей.
– Кто? – Выдавила сквозь слезы.
Опальная императрица? Отвергнутый мной магистр Блум? Преданная любовником шпионка Мелия?
– Алис, что случилось? – Раздался над головой грудной голос Коннора.
Я всем телом навалилась на мужа. Вжалась спиной в его твердую грудь, и только поэтому не сползла на паркет. Рука супруга обвила мою талию, поддержала; висок обожгло разгоряченным дыханием.
Пока я приходила в себя, гувернеры бегло пересказали Коннору ужасную новость.
– Пропали? – Рыкнул он.
– И мы не можем их отследить, - Стервуд виновато развел руками.
Я поняла, что муж закрыл глаза, сосредоточился.
– Чувствую, дети поблизости. Они не покидали Сантилью. Их окружает стена. Не пробиться.
– Алис, - голос Моники утонул в рыке Себастьяна.
– Брат, в чем дело?
К нам присоединились подруга и император. Беглый взгляд друг на друга и оба уставились на ректора Академии.
Несколько коротких фраз, и Моника бледнеет, а Себастьян делается мрачнее осеннего неба.
– И что теперь делать? – Шепнула подруга в тишине.
В метре развлекались, веселились, смеялись, а нас будто накрыло грозой.
– В кабинете имеется маятник, питаемый магическим источником, - подал голос взбешенный Коннор, - он укажет путь к детям.
– В кабинет! – Постановил император.
Коннор сурово бросил гувернерами ждать здесь, подхватил меня под локоть и повлек в коридор. Моника и Себастьян тронулись следом.
Глава 49
Камин потух. Свечи вспыхнули ослепительно ярко. Под потолком свистнул сквозняк. К ритуалу поиска всё подготовлено.
Коннор уверенно двинулся к полкам, взял маятник и вернулся на середину кабинета, встав точно в центр расчерченной на полу пятиконечной формулы с рунами в острие. Маятник в его пальцах на тонкой серебряной цепочке – завис без движения.
Я, Моника и Себастьян застыли у стены в напряжении. Десять минут назад мы ворвались в кабинет, ректор немедля вычертил на полу особый узор, разжег свечи, задернул портьеры и велел не шевелиться.
Искусав губы до крови, я едва сдерживала предательские слезы и неотрывно следила за мужем.
Пусть он найдет близнецов. Пусть. И я прощу лорда Торнота. Прощу за всё. Только бы вернул мне Эрин и Ларка.
Воздух уплотнился, похолодел.
Пламя свечей вытянулось в высокие прямые линии.
Все звуки погасли.
Моника стояла рядом: бледная и растерянная. Она сама не заметила, как вцепилась в рукав камзола императора и сжала. К счастью, у Себастьяна хватило такта промолчать.