Нелюбимая жена ректора академии (СИ)

– И что началось?
– Мелия, вот что. Кричала, что она его любит, а он подлец – ее бросил. И ради кого?
– Ради меня? – Предположила вполголоса.
Оказалось, угадала.
– В общем, девицу успокаивали всей Академией и то только потому, что она житья не давала. Бегала по коридорам, рыдала, рвала на себе волосы. Магистру Лоуренсу чуть занятие не сорвала. В итоге, утешить безутешную леди вызвался, как думаешь кто?
  
Во взгляде декана факультета бытовой магии сверкнули смешинки.
Пожала плечами.
– Кто?
– Блум!
– Да?
– Да! Как только мы вернулись, ну, после гостиницы, куда тебя принес Торнот без сознания…
Припомнив те жуткие часы в глухом неведении за судьбу близнецов, я передернула плечами.
– … Блум был сам не свой. Он-то уже в мечтах женился и увез тебя в родовое поместье, а ты учудила, - хихикнув, подруга отмахнулась. – И вот. Он бросился на помощь притворщице Мелие.
– Почему притворщице?
– Не знаю. Слишком уж она убивалась по ректору. Я верила, а потом перестала. Фальшивая она, Алис. До мозга костей. Впрочем, Блуму это не помешало. Через два дня они были – не разлей вода. И смотрели друг на друга влюбленными глазами. Нет, вру. Преимущественно влюбленными глазами смотрел Блум, а она только плакала и кляла лорда Торнота. А потом из столицы пришло срочное донесение, и дознаватель со своей группой рванул в дорогу. Заодно Мелию прихватил. Вроде она как-то причастна к появлению портальных ловушек. Или нет? Я толком не поняла.
– Да, причастна. – Тихо вздохнула. – За портальными ловушками и похищением близнецов стояла императрица и ее придворный маг. А Мелия… Мелия просто шпионила за лордом Торнотом.
У Моники от удивления вытянулось лицо.
– Зачем это императрице?
– Хотела избавиться от нелюбимого мужа.
Подруга вскочила.
– С ума сойти!
Я отмахнулась.
– Забудь. – Припомнила недавний бал, степенного красавца лорда Себастьяна, его разодетую супругу с бледным, породистым лицом и вздохнула: – Наверняка уже помирились.
Не станет же император собственными руками казнить жену? Скорее пожурит и затащит в постель.
– Ба. Кто к нам вернулся. – Раздался из коридора веселый голос. В лазарет, сверкая белизной длинных волос, впечатляя осанкой и манерой держаться, вошел преподаватель по искусству защиты от темных чар.
Моника просияла и кинулась к жениху.
– Фаб, наконец. Где ты опять пропадал? Я думала, вместе встретим Алис на крыльце. А ты не спустился.
– Извини. – Он виновато вздохнул. – Задержала проверка промежуточной аттестации у вторых и третьих курсов. – Гор заметил меня, улыбнулся. – Алисия, рад вашему возвращению. Завтра снова в работу?
– Спасибо, Фабиан. – Я кивнула. – Снова. Тем более с новой должностью у меня заметно прибавится хлопот и обязанностей.
– С новой должностью? – Моника озадаченно оглянулась.
Объяснится, как это бывает, я не успела.
– Профессор Рейт, что же вы сразу ничего не сказали?
– К чему утаивали?
– И ведь не выдали ни видом, ни голосом. Настоящий кремень. – В лазарет, потрясая гербовой бумагой, ввалились сбитый с толку проректор Доус, магистры Кронос и Лоуренс.
Я мысленно засмеялась. Мы же вроде уже попрощались?
А вот и нет. Оказалось, секретарь разобрал почту за два последних дня и нашел бумаги о моем повышении. Подписанные самим императором!
  
Глава 43
 
Что началось.
Друзья и коллеги обступили со всех сторон и потребовали немедленных объяснений.
Я честно рассказала об императорском бале и о том, как лорд Себастьян назначил меня руководителем медицинской службы Академии. Умолчала только о ссоре с Коннором.
– Алис, поздравляю, - Моника кинулась на шею и обняла.
– Это чудесная новость, - поддержал ее жених.
Следом руки с добрыми напутствиями пожали все, кого в этот поздний час занесло в лазарет.
– Завтра же включу вас в список управляющего состава, - пообещал веселый проректор, - и жалование вам поднимем, Алисия. – Его голос понизился до шепота: – В четыре раза.
Переспросила:
– В четыре?
– Ну, так. Должность обязывает, дорогая.
Тысяча двести унций в месяц – более чем солидная плата. К примеру, магистры высшего звена получают две тысячи унций, среднего и низшего чуть меньше: полторы тысячи. Выходит, через несколько лет я скоплю немалую сумму и куплю нам с детьми небольшое поместье где-нибудь в теплых живописных краях. Моя мечта в новом мире осуществится. 
– Не забудь, - раздался веселый голос подруги с порога, - на новой неделе состоится Зимний бал. Ты как врач должна присутствовать.
Радость мигом рассыпалась. Закатила глаза.
Богиня. Хватит с меня балов и приёмов, но Устав есть Устав. Придется идти.
– До завтра, - махнув Монике и Фабиану на прощание, я обернулась к близнецам. Все остальные давно покинули лазарет, и нам тоже следовало идти домой, о чем я громко им сообщила.
Сонные Эрин и Ларк отставили пустые кружки и, зевая, принялись надевать теплые вещи. Перед уходом я еще раз осмотрела просторное помещение, сплошь в печатях защиты и маячках оповещения и мрачно прищурилась.
Утром проведу на полках ревизию. Рассортирую бутылочки с зельями и снадобьями, проверю срок их годности и заодно оценю заклинаниями на пригодность и отсутствие ядов. Очень надеюсь, что за время моего вынужденного прогула никто не испортил лекарства, и не подмешал в них отраву, но мало ли что. Мелия напоследок могла устроить диверсию. И вообще, неизвестно – кого она пускала в лазарет и чем на самом деле тут занималась. Доверять ей студенческие жизни не безопасно.
… В тихом, заметенном снегом проулке царили покой и умиротворение. В окнах жилых домов горел яркий свет. Мы беспрепятственно вошли на общую лестничную клетку и поднялись в свою квартирку.
Желто-золотистый свет ламп растекся по прихожей, совмещенной с гостиной. Тут ничего не изменилось. Разве только установленные Коннором охранки разгорелись сильней, как специально напоминая о драконе. Нити полыхали на стенах и потолке, отбрасывая отсветы на портьеры и мебель. Поморщилась. Завтра попрошу кого-то из высших магистров их деактивировать. Мой слабый резерв в этом деле не помощник.
Эрин и Ларк сонно поклевали поздний ужин, выпили ягодный чай. Я сменила постельное белье на чистое и уложила детей по кроватям. Доченька обняла фамильяра, пожелала хороших снов и уснула. Ларк поймал меня за руку и, почти в полусне, с закрытыми глазками, пробормотал:
– Мам, обнимешь папу за нас. Хорошо?
Сердце пронзил шип отчаяния.
Как объяснить ребенку, что мама и папа не могут быть вместе? Не потому что такие упертые и плохие, а потому что жизнь намного сложней детских грёз. Нет, я, конечно, позволю Торноту видеться с близнецами, но простить его не готова.
Проглотив горький комок, пообещала:
– Конечно, солнышко. Обниму.
Сыночек расслабился, на его губах расцвела улыбка, и он тихонечко засопел.
Вернувшись в гостиную, я долго таращилась в одну точку перед собой, умоляя сердце биться не так больно и громко, а потом на скорую руку навела в брошенной на две недели квартире порядок. Отправила грязные вещи в корзину, пообещав себе устроить стирку в выходные, приняла горячий душ и провалилась в вязкий омут без сновидений.
* * *
Проснулась незадолго до рассвета. Почти на ощупь выбралась из-под одеяла и отправилась на кухню, смутно припоминая, что еды вчера вечером мы купили только на ужин. Пришлось наспех умываться, одеваться и бежать в кондитерскую лавку мисстрес Элоизы, расположенную на углу тихой улочки.
  
Зато когда дети с шумным смехом влетели на кухню, завтрак ожидал во всём великолепии: в виде аппетитной яичницы, сдобных булочек, посыпанных корицей, с широкой прослойкой варенья и мака, сладкий ягодный чай и ореховые пирожные с воздушным безе.
Я потягивала крепкий кофе с шапкой сливок, а дети, уплетая вкусности, наперебой рассказывали о своих красочных снах. Кто бы сомневался, что моим ангелочкам приснится отец-дракон?