Нелюбимая жена ректора академии (СИ)

– Пожалуй, и нам с госпожой Дрю не помешает пообедать. Подождите, профессор. Мы составим вам компанию.
Сердце ухнуло в пятки.
Демоны подери.
Я неловко застыла в дверном проеме, боковым зрением подмечая, как Стервуд помог пожилой даме подняться и, позволив той опереться себе на локоть, повел к порогу. Госпожа Дрю улыбнулась близнецам:
– Проголодались, юные лорд и леди?
  
Дети вяло кивнули.
Тревога мамы, колотившая всё мое тело морозным ознобом, передалась им мгновенно. Эрин насупилась и крепче прижала к себе дремавшего Пушка. Ларк подобрался как лесной хищник перед атакой. Его ноздри раздулись, круглый зрачок подозрительно удлинился.
Я с трудом сдержала стон отчаяния. Они идут с нами. От зорких глаз наставников – не улизнёшь. Но вида не подала.
Мы вчетвером пошли в столовую. По непривычно пустым коридорам разлеталось эхо нестройных шагов. Сердце колотилось всё отчаянней, всё громче. Сбоку мелькнул тот самый служебный поворот к неприметной лестнице, по какой вчера поздно вечером Блум посоветовал спуститься на факультет бытовой магии. Я заранее перенесла туда саквояжи и теплые вещи; убедилась, что на дальней аллее в тени заснеженных крон дожидается крытый черный экипаж и побежала за детьми. И тут всё пошло не по сценарию.
– Мама, я хочу в туалет, - вырвал из безнадежных сумрачных мыслей плаксивый голос дочери.
Сын поддержал:
– Я тоже.
Мои ангелочки подняли головы и незаметно мне подмигнули. Я ухватилась за призрачную надежду. Вот он наш шанс.
– Мы отлучимся. Минут на десять. – Проворковала, сильнее прижимая детей к себе и притворяясь максимально расслабленной. О том, что я натянута как тугая струна – тронь и лопну со стоном – гувернеры знать не должны. – Возьмете нам суп и гарнир?
Хвала Богине, наставники о хитром плане не догадались.
Госпожа Дрю с пониманием кивнула:
– Разумеется. Будем ждать вас в столовой, милая.
Благодарно улыбнувшись, проследила, что маг и магичка завернули за угол и резко присела:
– Вы молодцы. Очень вами горжусь.
Ларк и Эрин весело переглянулись.
– Мы почувствовали, что тебе нужна помощь.
– И придумали идею с уборной, - похвастала Эрин.
Я поцеловала дочку в лоб, потом коснулась губами прохладного виска Ларка и поманила за собой.
– Скорее. Преподаватели и студенты заняты приёмом гостей, нам нельзя терять ни минуты.
– Мы куда-то поедем? – Полюбопытствовал Ларк, когда схватив их за ладошки, я потянула нас к неприметному ответвлению в служебные помещения.
– Да, солнышко. Нас ждет небольшое путешествие в замок магистра Блума. – Я повертелась по сторонам, убедилась, что на узкой винтообразной лестнице, примыкавшей боком к стене – никого и шагнула к ступеням. – Поживем там немного. Пока в Академии не наступит порядок.
– Мы уезжаем из-за порталов? – Пискнула Эрин, преодолевая вслед за мной лестничный пролет за пролетом.
Я шумно вздохнула.
Не только. Но дети пусть считают, что основная причина бегства – неуловимый осушитель.
Ларк, шагая первым, посмотрел через плечо. Вид у сыночка был виноватый.
– Прости. Мы, правда, хотели рассказать о том первом портале.
– Да. Зря мы смолчали, - буркнула грустная Эрин.
– Мы бы в любом случае уехали, Эрин, - с тяжелым сердцем признала я. – Иначе никак.
Вот только поддайся я внушению бывшего мужа, прояви слабину – прямо сейчас мы бы катились не в Лавандовую долину, а в родовые земли лорда-дракона, где его нелюбимая жена вновь оказалась бы пленницей. Нет. Между мной и драконом всё кончено. Бесповоротно. Второй раз манящий блеск темно-синих как грозовое летнее небо драконьих глаз на меня не подействует. Лорд Торнот – самое ужасное, что случилось со мной в чужом магическом мире. С этого дня даже слышать о нем не желаю.
Дочка печально вжала голову в плечи и больше ничего не сказала.
Мы миновали окутанный сумрачной мглой последний пролет и через заднюю дверь вошли в пустой коридор факультета бытовой магии. Сквозь огромные стрельчатые окна лился серый свет снежного дня. Колонны из белого мрамора мерцали огнями. Аудитории были заперты на замок.
Закусив губу от тревоги, метнулась к ближайшему окну и, отдернув тяжелую штору, с облегчением обнаружила за ней саквояжи и теплые вещи. Лежат именно там, где оставила их ранним утром.
– Одеваемся и бесшумно выходим, - шепнув, присела и натянула на дочку теплое пальто, застегнула все пуговицы. На голову надела вязаную шапочку, шею повязала пуховым шарфом. – Ларк, ты оделся?
Сын, натягивая на ладони рукавицы, бодро кивнул.
– Угу.
– Хорошо.
С трудом затушив полыхающий в крови пожар страстного желания вырваться из Академии незамеченными, набросила на плечи пальто, укуталась шарфом, водрузила на голову шляпку и, подхватив саквояжи, заторопилась с детьми к черному ходу. Сквозь разукрашенные морозными узорами окна попутно выискивала взглядом – ожидавший под яблонями броский крытый экипаж.
Где он? Где?
Заснеженные беседки из прочной ивы, резные скамейки, осыпанные снегом величественные статуи героев Империи – лихорадочный взор метался по территории. Без толку. Обитая черной тканью карета, какую видела всего пару часов назад среди обледенелых стволов, пропала.
  
Глава 24
 
Нервы, натянутые тугим канатом, монотонно звенели.
В голове шумел ветер непонимания.
Карета… Я видела ее. Куда она подевалась?
За этими сумбурными мыслями, все еще надеясь разыскать злополучный экипаж, я и дети выступили на широкое заснеженное крыльцо. В глаза ударила серость пасмурного дня, посреди которой черным пятном стояла… карета.
Богиня.
Городской извозчик, нарушив все мыслимые договоренности, переставил ее к дверям факультета. А сам, насвистывая под нос, с заложенными за спину руками прогуливался вдоль узорных скамеек. При нашем появлении он снял утепленную кепку и отвесил поклон:
– Доброго дня.
Зашипела:
– Зачем вы покинули аллею? Магистр Гор ясно наказал ждать нас на удалении. Господи, - лихорадочно завертелась по сторонам, скользнула взглядом по квадратам сверкающих окон, - вас могли заметить. И сообщить лорду Торноту о проникновении на территорию постороннего. В этом случае мы даже до ворот не доберемся…
Осипший от тревоги голос оборвала стайка снегирей, вспорхнувшая с ветки.
Вздрогнув, прикусила губу и мысленно отчитала себя за несдержанность. После встречи с бывшим мужем я превратилась в бледную тень самой себя. И держусь буквально из чистого земного упрямства. Опыт прожитых лет, закалка медицинского работника, уверенность и смелость – рассыпались на осколки. Я в этом мире совсем одна. И только мои дети, мои ангелочки рядом и всегда будут любить. Я обязана их защитить. Любой ценой.
– Простите. – Сделав вдох, протянула извозчику саквояжи. – С самого утра сегодня на нервах.
– Что вы, леди. – Хмурый мужской взгляд сменился участием. – Не извиняйтесь. А по поводу кареты. Я был осторожен и перегнал транспорт минуту назад.
– Как ваше имя?
– Эрик.
– Ладно, Эрик, - решив, что пора заканчивать спор, увлекла детей в обитый кожей салон. – Едемте.
Горожанин с прытью кота подскочил к дверце, распахнул, дождался, пока устроимся в прогретом артефактом салоне, положил саквояжи на пол, и через минуту карета тронулась.
Я до последнего косилась на плывущие мимо величественные корпуса Академии, опасаясь погони. Но широкие двустворчатые двери были заперты, окна в пол отражали свечение снежного неба – в засыпанной снегом аллее царила мертвая тишина.
Экипаж выкатился за обитые металлом ворота, обогнул дневной городок с юго-запада, проехав по узкой улочке, и увяз на широком торговом тракте. С двух сторон раскинулись бескрайние ледяные долины. Заранее предполагая долгий утомительный путь, с остановками в придорожных гостиницах только на ночь, я захватила немного еды, термос с горячим ягодным чаем и одноразовую посуду.