"Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Аудроне молча глядела на него.
— Иди ко мне, — мягко произнес Киаран.
— А если не поможет? — очень тихо спросила она.
— Не думай об этом. Ты со мной, — он ласково ей улыбнулся.
Аудроне опасливо покосилась на дверь. Киаран терпеливо ждал, что она решит. Будь это ее комната, она бы, наверное, уже прыгала на нем, вминая дженерийское накачанное тело в матрац. Но это кабинет «матери». Ее проклятие. Та самая тень, что живет вместе с ней.
  
Аудроне подобрала подол платья и подошла к Киарану. Задумалась о трусиках. Приняла решение сразу их снять. Так и сделала. Стянула черное кружево и смяла в ладони.
— Дай их мне, — Киаран протянул руку.
Аудроне неуверенно рассталась с ними. Киаран скомкал их и поднес к носу.
— Смотрится не очень, — призналась Аудроне.
— А ты не знала, что я у тебя немного извращенец? — он пытливо изогнул бровь и затолкал ее трусики в нагрудный карман камзола.
Аудроне задрала платье и забралась к нему на колени. Чего-чего, а возбуждения в ней не было ни капли. Только неуверенность, дискомфорт и какой-то внутренний страх перед тем, что должно было произойти.
Киаран протянул руки и нежно погладил ее щеки большими пальцами.
— Ты такая красивая, — прошептал на дженерийском.
Подушечки пальцев поползли ниже, касаясь губ и подбородка, спускаясь на шею, все дальше, к ключицам и ямочке между ними, к белоснежной коже пышной груди, сжатой кружевным бюстье под шелком платья.
Киаран наклонился вперед и прижался носом к шее Аудроне, шумно вдыхая и продолжая поглаживать ее грудь одними лишь пальцами.
— Обожаю твой аромат, — прошептали его губы, едва касаясь нежной кожи. — Немного терпкий и чуть-чуть сладкий. Запах нагретой лучами солнца древесной смолы и дымящихся благовоний. Сочетание, которое я узнаю и с завязанными глазами. Могу вечность его вдыхать и мне не надоест. Обожаю твою кожу. Молочно-белая, гладкая, — он скользнул пальцем в ямочку между ее грудей, — она розовеет, когда ты возбуждаешься, совсем как сейчас, и покрывается испариной, когда мы долго не можем оторваться друг от друга, занимаясь любовью. Обожаю твою грудь, — Киаран спустил лиф платья чуть ниже, приоткрывая черное кружево белья. — Ее мягкость под губами и тяжесть в моих ладонях. Ее аккуратные ареолы, — пальцы потерли кружево и немного спустили его, обнажая бледно-розовый контур, — и твердые соски, — он высвободил их на волю, — которые я люблю целовать и посасывать под твои тихие вздохи. Ты часто трешься ими о мою грудь, когда мы спешим, и я часто играю с ними и зажимаю между пальцев, пока медленно двигаюсь в тебе.
Киаран наклонился сначала к одной груди. Поцеловал сосок и тут же обхватил губами, чтобы пососать. Аудроне стала чаще дышать. Затем он наклонился ко второй груди и повторил начатое, от чего она заерзала у него на коленях, выгибаясь и подставляя грудь для его изысканных ласк. Его ладони поползли по ее спине, замерев на пояснице. Киаран поднял голову и снова прижался носом к шее Аудроне.
— У тебя восхитительно тонкая талия, — он обхватил ее ладонями, смыкая пальцы на спине. — Меня возбуждает, когда я подтягиваю тебя за нее к себе, чтобы плавно войти в твое тело или не сбавлять темп, если ты уже на пределе. Думаю, ты знаешь, что к твоим бочкам у меня особая привязанность, — он легко пробежал по ним пальцами и аккуратно сжал их, не причиняя боли. — Они как будто созданы для того, чтобы мои ладони находили на них пристанище после наших этюдов в постели. Я наслаждаюсь каждый раз, когда глажу их и сжимаю. А попка… — Киаран специально простонал, произнося это, и тут же переместил руки на ее ягодицы. — Ты же знаешь, что я любуюсь ей с разных ракурсов. Глажу ее и мну, как бы странно это ни звучало. С особым удовольствием стягиваю с нее трусики и наслаждаюсь, когда ты трешься ей о меня. Вот так, как сейчас, например, — он хмыкнул, приподнимая Аудроне за попку и сжимая на ней пальцы. — Не могу не рассказать тебе о еще одной привязанности, — Киаран скользнул пальцами под подол платья Аудроне, перемещая руки на ее бедра.
Пальцы коснулись широких кружев ее чулков и пригладили их.
— Бедра. Чулки на них — это, конечно, особенная песня. Жалею, что только на «Ониксе» в первый раз смог это оценить. Но, — он лизнул кожу на ее шее, — у нас ведь еще столько всего впереди! Так вот о бедрах… Когда ты обхватываешь меня ими, хочется немедленно заполнить тебя целиком, и двигаться, двигаться, не останавливаясь, пока не услышу заветные стоны и не почувствую, как сокращаются твои внутренние мышцы.
Пальцы Киарана устремились вверх и коснулись самой сокровенной части тела Аудроне.
— Ты уже восхитительно мокрая, моя Буря, — он начал скользить пальцами по ее складкам, лаская вход. — Как мне назвать ту часть тебя, от ласк которой во мне закипает кровь? Как обозначить место, которое я готов целовать, ублажать, наслаждаться его смазкой и складками, которые набухают и будто раскрываются, когда ты хочешь почувствовать меня внутри? В том месте есть один бугорок, — он повел пальцы к клитору и обвел его, — горошина, которая становится упругой, когда я играю с ней, — он сжал ее клитор и Аудроне застонала. — Да, вот так… То нежно, — погладил его, — но немного жестче, — натянул кожу на нем, — то медленно, — снова плавно обвел вокруг, — то ритмично и быстро, — начал интенсивнее его стимулировать.
— Киар-р-ран, — жалобно заныла Аудроне, едва ли не подпрыгивая на его бедрах.
— Я назову эту часть тебя «мои сокровенные удовольствия» — он оставил ее клитор, проскользил по складкам и оказался у другого входа.
Закружил вокруг него и надавил. Аудроне вцепилась в плечи Киарана и охнула.
— Ты всегда так стыдишься, когда я ласкаю тебя здесь, — он снова надавил.
Аудроне уперлась лбом в его плечо, пряча от Киарана раскрасневшееся лицо.
— Совсем, как сейчас…
Он прижался губами к кромке волос на ее затылке.
— Почему ты стесняешься?
— Не знаю… — пропищала она.
— На дженерийском, — подсказал Киаран.
— Не зна-а-айю!
— О, как же меня возбуждает твой луитанский акцент! Если бы ты начала на дженерийском рассказывать мне в подробностях, как именно меня хочешь, я бы уже, наверное, кончил, — Киаран снова заскользил по ее складкам.
Аудроне выпрямилась и потянулась к нижним пуговицам на его камзоле. Расстегнув их, начала возиться с застежкой его брюк.
— Милая, если ты не поторопишься…
Он не договорил. Аудроне справилась с миссией и высвободила из оков боксеров слишком возбужденную часть его тела. Приподнялась и медленно опустилась. И замерла. Она смотрела в глаза Киарану, чувствуя наполненность и завершенность. Как будто он сложил в правильном порядке все детали, собрал ее по запчастям и подарил новую жизнь, ничего не попросив взамен.
— Я льюблью тьебя, мой Тьемный Шквал-л-л… — дрожь в голосе выдавала ее упоение моментом.
— Больше, чем идею мира во Вселенной?
— Бьольше…
Она потянулась к его губам и коснулась их, вкладывая в поцелуй всю нежность, что в данный момент переполняла ее. Киаран ответил. Без напора, скованной силой момента и желанием только дарить.
Аудроне медленно приподнялась и снова опустилась, сплетая их языки, их губы в единое целое, у которого не было ни конца, ни края. Плавное движение, и стало так хорошо, будто тело погрузили в облако из ваты и отпустили плыть по небу ее удовольствия. Порыв ветра подхватил его, поднимая все выше от земли ее бренности, по которой ходить давно стало больно. Конечно, полет не будет длиться вечность. Рано или поздно облако испарится, и Аудроне камнем рухнет вниз, чтобы разбиться о поверхность плоского мира, в котором оказалась случайно. Но это будет потом. А сейчас ей хорошо. Ей безмятежно и легко.
  
Наслаждение пронизывало тело и проникало во все клетки, предвещая будущий взлет и яркую вспышку оргазма. Аудроне ускорилась, спеша встретиться с ним, и застонала Киарану в губы.
Еще немного — и она достигнет наивысшей точки! Осталось чуть-чуть. Но сердце… Сердце в груди билось слишком часто, а воздуха стало не хватать. Аудроне стремительно теряла силы, не в состоянии больше верховодить.