"Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Жасмин встала и подошла к двери.
— Ладно, Вильям. Утомила я тебя своими разговорами, а тебе необходимо отдыхать и восстанавливаться.
— Рад был тебя увидеть, — Вильям искренне и тепло ей улыбнулся.
Жасмин тяжело вздохнула и ушла.
Вильям несколько минут лежал в кровати и обдумывал услышанное. Затем он встал. Двери в медблоке можно было заблокировать в любом положении, и Вильям собирался оставить свою немного приоткрытой, чтобы слышать, о чем разговаривают между собой местные сотрудники.
  
Он подошел к консоли управления дверным замком и открыл настройки управления блокировками. Оставил свободными три сантиметра до полного закрытия и вернулся в кровать. Эти три сантиметра невооруженным взглядом не заметишь, особенно издалека. А звуки из соседнего помещения, где установлены многочисленные медицинские приборы и рабочие стационарные компьютеры, Вильям услышит. Зря никто не додумался запаролить настройки на дверях в медблоке этого корабля. Наверное, если Вильям попадется на своем трюке, они однозначно это сделают.
За целый день Вильям ничего особенного не услышал. Зато узнал, что у его врача есть невеста, которая ждет того на Луите. А еще есть любовница, которая не знает о невесте и тоже ждет на Луите. Врач сначала навестит любовницу, а потом сошлется на срочный вызов и поедет к невесте. И таким образом он рассчитывает переспать с обеими за одни сутки. Вильям от омерзения даже скривился. Все-таки подобная надменность говорила о том, что у этого человека с принципами дела обстоят очень плохо.
Наслушавшись пошлых шуточек на тему взаимоотношений, Вильям был рад тому, что врачи, наконец-то, разошлись. Повисла тишина. Все предрасполагало ко сну, кроме гнетущего душевного состояния. Его мысли постоянно возвращались к Тартасу и словам Жасмин. Радость от осознания, что любимый человек жив, сменилась опасением за будущее. Если Тартас начал себя так странно вести, на то должны быть причины. И Вильям очень надеялся, что они не окажутся слишком вескими для разрыва отношений.
Как провалился в сон, он не помнил. Но проснулся от громких криков, которые раздавались за дверями. Вильям тихо встал и подошел поближе, пытаясь подсмотреть в щелочку и понять, что там творится.
«Ввели миорелаксанты, — долетали до него обрывки фраз. — Судороги прекратились. — Температура растет. — Уже отправили за ним? — Только не на моей смене!»
Спустя минуту Вильям увидел Тартаса. Он пробежал мимо его палаты и зашел в другое помещение. «Реанимационный зал», — подумал Вильям, вспоминая план-схему медблока на «Анвайзере».
— Что значит у него нет амортира?! — закричал кто-то. — Где я его ему достану?!
— У Льюиса на складе! Разбуди его! — заголосил другой.
Судя по беготне, амортир Тартасу нашли и принесли. Повисла тишина, которая прерывалась, когда в помещение кто-то входил и выходил. Вильям узнал звуки. Ту же «песню» Тартас исполнял, когда у Аудроне поднялась температура.
Вильям понял, что плохо стало, скорее всего, именно ей. И это еще больше встревожило его. Он присел на пол у почти закрытой двери и продолжил слушать. Долго сидел. Спина успела затечь. Наконец, снова беготня. Вильям опять начал подглядывать. Кого-то на пневмощите перевезли в другую палату. Лица пациента он не увидел, но запомнил ноги. Женские ноги, слишком худые с грубыми «узлами» голеностопных суставов. А потом Вильям увидел Тартаса. Он вышел из реанимационного зала, остановился и повернулся лицом к Вильяму. Смотрел и не двигался. Вильям не выдержал и хлопнул ладонью по датчику открытия двери.
Так и замерли. Тартас стоял напротив Вильяма и просто продолжал смотреть, а Вильям сжал губы, испытывая при этом бешеную злость.
— Закрой дверь и вернись в постель, — наконец, произнес Тартас. — И помалкивай о том, что увидел.
— А зайти ты не хочешь? — силясь не сорваться и не нагрубить, спросил Вильям.
Тартас подошел к двери и остановился всего в шаге от Вильяма. Его взгляд был жестким, а на щеках играли желваки, как будто он тоже пытался не наговорить лишнего.
— Нет, не хочу, — наконец, произнес он и хлопнул по датчику закрытия ладонью.
Между Вильям и Тартасом осталась одинокая щель в три сантиметра, через которую они продолжали смотреть друг на друга.
— Между нами все кончено, Вильям, — тихо, но четко проговорил Тартас. — И впредь держись от меня подальше.
— Ты охренел? — воскликнул пораженный Вильям.
Тартас подошел к консоли управления дверью с другой стороны и снял блокировку на закрытие. Три сантиметра щели исчезли. Вильям, переполняемый злостью, снова хлопнул по датчику открытия, но дверь не сдвинулась с места. Еще раз ударил. Ничего. Подошел к консоли, чтобы разобраться, в чем дело, и понял, что Тартас заблокировал дверь. Вильям хотел войти в настройки и снять ограничения, но «любимый» отключил доступ к системе из палаты. Он его запер! Как пленника! Как психически больного!
— Открой!!! — прокричал Вильям и со всей силы ударил ногой по проклятой двери. — Хочешь послать меня на хер, имей смелость объясниться нормально, а не бубнить себе под нос! Или на это кишка тонка?! Боишься не устоять и опять в койку мою залечь?! Не выйдет, слышишь?! И секса у тебя такого больше в жизни не будет! Понял?! Пресный трах — это все, что тебя ждет после меня!
Вильям в последний раз ударил ногой по двери и прижался к ней лбом. Слезы текли из глаз и падали на пол. Его бросили. Да еще как бросили! Без объяснений. Без сожалений. И без слов о том, что кому-то очень жаль. Точно так же в прошлой жизни бросал он сам. И теперь, похоже, его накрыло то самое возмездие, о котором так любило распинаться оцифрованное сознание Инага в любой из своих обителей.
* * *
Вильям не знал, что Тартас стоит с другой стороны двери, точно так же прижимаясь к ней лбом и жмурясь, чтобы подавить непрошеные слезы. Он никогда не позволял себе так грубо с кем-то расставаться. Внутри болело и жгло, и очень хотелось открыть дверь и броситься к Вильяму, умоляя его простить его и принять обратно. И плевать на последствия. Плевать на все, ведь вокруг царит хаос, и разобраться в нем Тартасу уже не под силу.
Только что он спас Аудроне, но сам не понимал, почему ее состояние так резко и внезапно ухудшилось. А еще он понятия не имел, куда запропастился Киаран. Адмирал Мэль не удосужилась поставить Тартаса в известность о происходящем, следовательно, она перестала ему доверять. Доживет ли он до свадьбы Аудроне и Киарана? Большой вопрос. Возможно, он и до Луиты живым не долетит.
«Я люблю тебя, Вильям», — мысленно произнес Тартас и выпрямился. Поморгал, чтобы осушить слезы, развернулся и ушел.
* * *
Аудроне пришла в себя и закашлялась. Горло саднило, а грудь болела.
— С возвращением, — поприветствовал ее доктор Брос, стоящий рядом с кроватью.
— Что случилось? — Аудроне начала оглядываться по сторонам.
— Вы едва не попрощались с нами, — констатировал врач. — Но сейчас ваши дела обстоят намного лучше.
Аудроне начала вспоминать, в какой момент потеряла цепь событий. Она задремала в каюте. И Киаран звал ее на ужин. Пожалуй, на этом все.
— Где капитан Рурк? — спросила Аудроне, пытаясь присесть в кровати.
— Без понятия, — ответил доктор Брос. — Я сообщу адмиралу, что вы пришли в себя.
Аудроне поняла, что Брос без разрешения матери ни слова ей не скажет. Стало тревожно за Киарана. Она щелкнула пальцами и нахмурилась. Варианты возможных событий плыли перед глазами, и сконцентрироваться на них стало очень тяжело. С каких пор ее дар начал слабеть? И почему она не в состоянии сделать ни одного расчета? Как будто это слишком тяжело, напряженно, а мысли рассеяны и собрать их в кучу никак не получается.
  
— Что со мной? — Аудроне повернула голову к врачу. — Почему я здесь?
— Вы пережили разгерметизацию в условиях полета в гиперпространстве. Знаете, скольких людей я лечил после такого воздействия?
— Скольких? — нахмурилась Аудроне.