Он вам не Тишайший (СИ)
Птица гордо и нетерпеливо ворочает головой. Её тёмные, бездонные глаза видят мир иначе, чем я. Она видит в нём добычу и цель. Как мне сейчас её не хватает.
Кречет на моей руке. Ощущаю лёгкий вес и цепкую силу лап. Белогорлый издаёт короткий, резкий крик. Он чувствует моё напряжение.
— Успокойся, — говорю ему вслух. — Сегодня ты царь, а я твой слуга.
Занимаем позицию на небольшом пригорке. Охотники и загонщики расходятся по краям поля. Тишина становится звенящей, нарушаемой лишь храпом лошадей и криком какой-то далёкой птицы.
И вот — сигнал. Вдали из-за зарослей бурьяна, взлетает стая тетеревов. Чёрные, суетливые пятна на фоне голубого неба.
Мгновение — и я подбрасываю руку вверх, освобождая кречета. «Вяжь!»
Больше я не царь. Я — зритель!
Белогорлый — это стрела, выпущенная из невидимого лука. Он не летит, а рассекает воздух. Его полёт — воплощение мощи и грации. Никаких сомнений, никаких сложных решений. Есть цель и есть путь к ней. Короткий, яростный, прямой.
Он настигает выбранную птицу стремительно. Кувырок в воздухе, удар — и вниз к земле падает клубок из перьев и когтей. Всё кончено. Чётко и быстро.
Во мне что-то отпускает. Сжимавшие горло тиски страха и неуверенности ослабевают. Я бегу с пригорка, не обращая внимания на удивлённые взгляды охраны. Подбегаю к тому месту, где сокольничий уже поднимает добычу.
Кречет снова сидит на руке. Гордый и спокойный. Его грудь чуть вздымается. Я глажу его оперение, чувствуя под пальцами упругую жизнь. Вот он простой и понятный мир. Сила, скорость, результат. Никаких финансовых дыр, никаких ультиматумов из Кракова.
Мы охотимся несколько часов. Кречет делает ещё две великолепные ставки. Каждая, как глоток свежего воздуха. Каждая, как напоминание, — ты можешь быть сильным, ты можешь побеждать. Но с каждой минутой, по мере того как азарт спадает, реальность начинает подступать вновь. Холодный ветер уже не кажется таким освежающим, он становится пронизывающим. Бескрайнее поле начинает напоминать огромную, пустую казну.
Возвращаемся тем же путём. Я смотрю на дорогу перед собой и понимаю — бегство не спасло. Оно лишь дало передышку. Игру в простого охотника пора заканчивать. Время возвращаться к самой главной, самой сложной роли. К роли царя, который всё знает, всё может и ни в чём не сомневается.
Но играть в одиночку больше не получается. Одного моего мастерства уже недостаточно. Публика становится взыскательней, а сценарий сложнее. Нужно новое представление. Масштабное. Зрелищное. Такое, что заставит забыть обо всех проблемах — и моих подданных, и меня самого. Представление, где я снова стану Пастырем, Голосом Неба, а не затравленным правителем, не знающим, как оплатить выставленные счета.
Идея рождается внезапно, как вспышка. Она безумна, рискованна, но она — единственный выход. Единственный козырь, который у меня остался. Если уж начал врать и играть, то грех отступать. Надо играть до конца.
В ушах шумит ветер, но я его уже почти не слышу. Внутри меня начинает складываться план. Не экономический, не военный — режиссёрский. Я мысленно расставляю декорации, подбираю актёров, продумываю мизансцены. Это будет не заседание Боярской думы и не указ на пергаменте. Это будет зрелище. Спектакль, который увидят все — от последнего крестьянина до заносчивого польского посла.
Я не знаю, решит ли он финансовые проблемы. Я не знаю, остановит ли он крымскую саблю. Но я знаю одно — он должен заставить всех поверить. Поверить в меня. А там, глядишь, и я сам, в конце концов, поверю в себя.
Конец первого тома. Ссылка на следующий: https://author.today/work/500749