Шелковый рай (СИ)
— Ты думал, что достаточно нарисовать фигурку в каких-то тряпочках? Нет, Марк, так бизнес не делается. Я и сама могу разрабатывать модели одежды. Мы все в семье этому обучались. Но объять необъятное попросту невозможно. Недостаточно просто нарисовать. Очень мало — подобрать ткань и пошить. Ее еще нужно продать. И лучше всего у меня получается последнее. Я не могу и создавать коллекции, и продвигать их, и искать рынки сбыта, и заниматься налоговой документацией одновременно. Если распыляться на множество задач, ни одна не будет выполнена как следует. Каждый должен заниматься чем-то одним. Тем, что удается лучше всего.
Марк ошеломленно дернул себя за косу:
— Половину того, что ты говоришь, я даже не понимаю. Но я быстро учусь, и я научусь всему, что нужно. Рисовать меня научил папа. Он мечтал, что я стану великим художником и общественность выкупит меня с Эренсии ради моих картин. Потом папы не стало, но мать все равно позволяла мне рисовать. Даже купила мне недорогой планшет. — Марк вздохнул. — Я только сейчас, после твоих слов, понял, насколько наивны были папины мечты. И насколько мать не верила в меня. Я для нее был всего лишь игрушкой. Куклой без будущего.
Слова Маркиаля произвели на всех гнетущее впечатление. Даже Сашер опустил взгляд. Я неловко откашлялась:
— Мда… Я сожалею… Но… — Обычно я за словом в карман не лезла. А тут словно заклинило! В голове пустота, язык деревянный. Махнув рукой, я неуклюже закончила: — Чего уж там. Посмотрим. Но имей ввиду: мне заниматься твоим обучением некогда! Потом, когда все наладится, я точно смогу тобою заняться. Но не сейчас!
В воздухе повисло невысказанное: «Только я не знаю, когда наступит это потом», но мне кажется, Марк это понял. Он согласно кивнул:
— Хорошо. Сначала я создам белье для тебя. Ты позволишь заказать его у мастерицы, чтобы она его сшила?
Я пожала плечами:
— Если ты сможешь внятно ей объяснить, чтобы она это пошила, я буду даже носить.
Марк просиял:
— Отлично! А теперь тебе нужно пойти и отдохнуть! Ты всю ночь не спала!
Я криво усмехнулась:
— Рада, что ты это заметил. Но сейчас мне не до сна. Ешь давай, и проводишь меня к Алиарне. Мне нужно решать вопросы с контрактом и отправкой Сашера домой. Чем быстрей, тем для нас с тобой же лучше. Там, у себя дома, он мне будет намного полезней, чем сидя тут, на Эренсии, якобы в моем гареме. Так что жуй быстрее, и идем. Надеюсь, Али уже встала, и я не вытащу ее с кровати.
— Али давно встала, уже позавтракала и озадачила всех работой. — Раздалось от порога. Мы дружно обернулись. На пороге стояла эренсийка и тонко улыбалась: — Доброе утро, Лина! А я шла к тебе и думала, что я буду вытаскивать тебя из постели.
В конце фразы прозвучал такой толстый намек, что не заметить его мог бы только глухой. Маркиаль порозовел под взглядом матери. Она прищурилась:
— А…
У меня не было никакого желания начинать сейчас разбор полетов и пояснять Алиарне о какой порог споткнулся ее сын. Я была уверена в том, что она не станет меня осуждать. Но побаивалась, что меня таки заставят научиться пользоваться плеткой. Поэтому торопливо перевела разговор на другую тему:
— А я выспалась в капсуле медитекса на половину оставшейся жизни. — Я весело улыбнулась эренсийке: — Проходите, Али, кофе выпьем?
Марк вскочил, как ошпаренный, быстро поправил стул так, чтобы Алиарне удобнее было сесть возле меня. Сашер не так сильно торопился, но тоже встал из-за стола и опустил взгляд. Мне ядовито подумалось: «Прямо-таки образцовые эренсийские мужчины! Но только почему-то не со мной!»
Алиарна изящно опустилась на стул, освобожденный Марком, и приняла у него чашку с напитком:
— Лина, там, у порога, корзина с продуктами. Я думала, как раз к завтраку пригодятся…
По голосу эренсийки невозможно было угадать ее чувства и мысли, и я подобралась. Я прокололась? Или это просто желание быть полезной, как у земных бабушек и матерей?
— Спасибо, Али, но сегодня мы справились собственными силами. Однако от подарка не откажусь. Я все еще опасаюсь есть местные блюда. Никогда ранее Землю не покидала, знаете ли, неизвестно, как организм отреагирует.
Лицо Алиарны чуть-чуть потеплело и стало понятно, что эренсийка просто-напросто пытается задобрить меня:
— Ну хорошо. А зачем ты меня хотела видеть в такую рань? Договор мы подписываем в половине одиннадцатого… — Неожиданно Алиарна запнулась и неуверенно посмотрела на меня: — Лина, детка, ты передумала? Контракта не будет?
В голосе эренсийки прорезались тревожные нотки. Видимо, на сотрудничество с «Шелковым раем» делались очень большие ставки.
Я набрала полную грудь воздуха и ободряюще улыбнулась:
— Нет, я не передумала. Более того, хочу предложить Эренсии расширенный вариант сотрудничества. Что скажете, Али?
* * *Я нежилась под умелыми руками Марка, разминающими мои ноющие и уставшие мышцы. С того момента, как он вломился ко мне в спальню посреди ночи, прошла неделя. Совершенно безумная, жуткая, кошмарная и бесконечная неделя.
Даже в самой розовой и заветной мечте я не могла представить, с каким энтузиазмом воспримут мою идею на Совете Эренсии. Я ожидала возмущения, сопротивления, противодействия. А получила столько человеческого ресурса, что строительство фабрики по пошиву белья должно было завершиться в самые рекордные сроки. Уже одно это должно было меня насторожить. Все хорошо не бывает почти никогда. А тут практически идеально.
Поплавав тридцать минут в экстазе и эйфории от того, что так быстро и благополучно получила согласие, я пришла в ужас. При том темпе строительства фабрики и реконструкции ткацких цехов, что задала Алиарна, мне уже через полгода потребуется оборудование для пошива, нитки и фурнитура. И встанет в полный рост проблема с дизайнером белья.
Заключив долгосрочный контракт о сотрудничестве, согласовав место под застройку фабрики, проект самого здания и проект реконструкций, я с головой зарылась в поиск поставщиков оборудования для швейных и обновленных ткацких цехов. Времени мне не хватало категорически. Первые три дня из этой безумной недели я провела в разъездах, однажды даже не вернувшись на ночь домой. Мы с Алиарной ночевали у ее знакомой поблизости от места строительства будущей фабрики. Кстати, домом я начала называть флигель, в котором меня и ребят поселила эренсийка. Возвращаясь туда поздним вечером, я наспех проглатывала что-то, что подсовывал мне Сашер, принимала ванну, позволяя Марку разминать уставшее тело, и нередко засыпала прямо в воде. Кто из мальчишек меня оттуда выуживал и относил на кровать, я не спрашивала. Но неизменно просыпалась утром на подушке, заботливо укрытая легким одеялом и в неглиже.
На четвертый день разъезды закончились. Я выдохнула с облегчением. Все контракты были подписаны, место под фабрику выбрано и согласовано, проект одобрен, строительные материалы уже завозились. Приятно удивило то, что все двенадцать великих родов предоставили средства для строительства, и не только денежные, но и человеческий ресурс тоже. Думаю, положительную роль в этом сыграло то, что я рассказала, что такое акции и пообещала всем, кто будет участвовать в строительстве, долю от будущих прибылей. У меня в голове родился грандиозный по своему размаху план. И я надеялась, что мне не помешают его претворить в жизнь.
Перестав исчезать из дому, я все равно работала от зари и до темна, как одержимая, рыская по сети в поисках нужных материалов и оборудования. И вот тут и возникли первые сложности.
Никогда бы не подумала, что глупому и откровенно клеветническому интервью Дина поверят. Но ему поверили. Я получила два категорических отказа без пояснений от уже проверенных поставщиков, с которыми «Рай» сотрудничал ранее. И впала в бешенство. Как можно было поверить в этот идиотизм?! Эти фирмы сотрудничали с «Шелковым раем» еще когда моя мама была жива! И мы всегда в срок выполняли свои обязательства!