Биография, творчество

58. Хотя Антоний и владел укреплением, за которым и с много меньшими силами он мог свободно отразить нападение, все же он спешно вызвал к себе войско из Македонии и стал прибегать к хитростям, незаметно с вечера отводя в море военные и грузовые суда, нагруженные поселянами; днем эти суда, одно за другим, на глазах у Цезаря подплывали в полном снаряжении, как если бы они прибывали из Македонии. У Антония появились уже и осадные орудия, и он намеревался напасть на Брундизий к досаде Цезаря, не имевшего возможности ему в этом воспрепятствовать. К вечеру обе стороны узнали, что Сипунт взят Агриппой, что Помпей оттеснен из Фурий и продолжает осаждать еще только Консенцию. Все эти известия огорчили Антония. Когда же стало известно о приближении к Цезарю Сервилия с 1500 всадников, Антоний, не будучи более в состоянии сдерживаться, тотчас после ужина с друзьями, которых нашел в боевой готовности, и с 400 всадников смело напал на упомянутые полторы тысячи, расположившиеся на ночлег близ города Урии и, вследствие неожиданности нападения, без боя захватил их и в тот же день привел с собой в Брундизий. Так действовала еще слава непобедимости, приобретенная Антонием со времени битвы при Филиппах.
  
59. Гордые этой славой, телохранители Антония подходили группами к лагерной ограде Цезаря и попрекали своих бывших сослуживцев за то, что те пришли сражаться с Антонием, которому они все обязаны своим спасением при Филиппах. Воины Цезаря в свою очередь обвиняли своих бывших сослуживцев в том, что они сами пришли с Цезарем сражаться. Так завязалась перебранка; обе стороны осыпали друг друга упреками: одни в закрытии ворот Брундизия и в захвате войск Калена, другие в блокаде и в осаде Брундизия, в набеге на Авзонию, в соглашении с Аэнобарбом, убийцей Гая Цезаря, и Помпеем, их общим врагом. Наконец, солдаты Цезаря открыли свои действительные намерения: они сопутствовали Цезарю не потому, что они не помнили о доблестях Антония, но с намерением примирить обоих; если же Антоний откажется и начнет военные действия, они решили сражаться против него. Так заявляли они, подходя к ограде лагеря Антония. Пока все это происходило, пришло известие о смерти Фульвии. По слухам, она заболела от огорчения вследствие попреков Антония, причем полагали, что она сама добровольно способствовала развитию своей болезни из-за гнева Антония: он покинул ее больную и, уходя, не пожелал даже ее видеть. В смерти Фульвии обе стороны увидели благоприятное обстоятельство, так как эта смерть освобождала их от беспокойной женщины, из одной только ревности к Клеопатре вызвавшей такую войну. Антоний принял смерть Фульвии близко к сердцу, так как считал себя несколько виноватым в ней.
60. Луций Кокцей был в дружбе с обеими сторонами. Посланный вместе с Цециной в предшествовавшее лето Цезарем к Антонию в Финикию, он не вернулся с Цециной обратно, а остался у Антония. Этот-то Кокцей, желая не упустить удобного случая, представился, будто он приглашен Цезарем приветствовать его. Когда Антоний выразил на это свое согласие, Кокцей, испытывая его, спросил, не пошлет ли он что-либо Цезарю в ответ на полученное через него же, Кокцея, письмо. "О чем теперь, будучи врагами, - отвечал на это Антоний, - могли бы мы писать друг другу, кроме как обмениваться взаимными оскорблениями. На прежние письма я отвечал с Цециной. Если хочешь, получи копии". Так надсмеялся над ним Антоний. Кокцей, однако, не допускал и мысли назвать врагом Цезаря, так благосклонно отнесшегося к Луцию и другим друзьям Антония. "Но он запер передо мной Брундизий, - возражал Антоний, завладев моей провинцией и войском Калена, он выказывает расположение только еще моим друзьям, но не для того, чтобы их сохранить для меня, а чтобы, облагодетельствовав их, сделать их моими врагами". Слыша все эти упреки, Кокцей, чтобы не возбуждать еще более природную раздражительность Антония, отправился к Цезарю.
61. При виде его тот выразил удивление, почему он не пришел ранее. "Не с тем, - говорил он, - я пощадил твоего брата, чтобы ты стал моим врагом". "Как это ты, - заметил на это Кокцей, - врагов делаешь друзьями, а друзей называешь врагами и завладеваешь чужой провинцией и войском?" - "Что же, ответил Цезарь, - мне по смерти Калена следовало оставить такую власть в руках его малолетнего сына, в то время как Антоний был очень далеко? И Луций, побужденный всем этим, проявил более кипучую деятельность, и Азиний и Аэнобарб пытались воспользоваться этим против нас, находясь поблизости. Поэтому-то я также спешно привлек к себе и легионы Планка, чтобы они не отошли к Помпею, ведь их конница отплыла в Сицилию". - "Об этом передавалось иначе, - сказал Кокцей, - но Антоний не верил слухам, пока перед ним, как перед врагом, не заперли ворот Брундизия". Цезарь на это отвечал, что со своей стороны он не давал на этот счет никаких приказаний; он не мог наперед знать, что Антоний поплывет туда, и не мог ожидать, что он объявится вместе с врагами. Брундизийцы и оставленный у них для отражения набегов Аэнобарба начальник отряда по своей инициативе заперли ворота перед Антонием, вступившим в соглашение с общим врагом Помпеем и везшим с собою Аэнобарба, убийцу его отца, осужденного и народным голосованием и приговором суда в объявленной проскрипции, который после битвы при Филиппах осадил Брундизий и теперь еще блокирует Ионийское море, сжег корабли Цезаря и опустошил Италию.
62. "Но ведь вы согласились между собою, - возразил на это Кокцей, относительно свободы заключения договоров, с кем каждый хочет. И Антоний не менее, чем ты сам, почитающий память твоего отца, ни с кем из его убийц не сближался. Аэнобарб не принадлежит к числу убийц, голосование против него производилось пристрастно. Ведь он не участвовал во время убийства Цезаря в сенате. Если же не прощать ему дружбу с Брутом, то мы скоро со всеми будем в ссоре. С Помпеем Антоний не вступал в соглашение для войны против тебя, но он хотел иметь Помпея союзником на тот случай, если ты начнешь войну, или чтобы примирить его с тобой, так как он не совершил ничего непоправимого. Ты сам виноват в происшедшем. Если бы не было войны в Италии, и они не решились бы отправить послов к Антонию". Цезарь, со своей стороны, также отвечал объяснениями. "Против Италии, - говорил он, - и вместе с тем против меня вели войну Маний, Фульвия и Луций. Помпей не ранее, но именно теперь, в надежде на Антония, вступил на берега Италии". "Не против Антония, - заметил Кокцей, - но будучи послан им. Не скрою от тебя, что он с сильным флотом нападет и на другие места Италии, не имеющей флота, если вы не примиритесь". Цезарь, со вниманием выслушавший все эти хитросплетения, немного подумав, сказал: "Помпей не обрадуется. Нехороший человек, он изгнан и из Фурий". Кокцей, выяснив все спорные вопросы, упомянул еще о смерти Фульвии и об обстоятельствах, при которых эта смерть произошла, указывая, что она заболела, будучи огорчена гневом Антония, и своей печалью усилила болезнь, так как Антоний не повидался с ней даже с больной и таким образом сделался виновником ее смерти. "Теперь, когда ее уже нет на вашем пути, - добавил Кокцей, - вам остается только откровенно высказаться друг перед другом относительно своего взаимного доверия".
63. Уговаривая таким образом Цезаря, Кокцей провел у него весь день и просил его написать что-нибудь Антонию как младший старшему. Цезарь отвечал, что пока Антоний находится в войне с ним, он не будет писать, как и тот ему не пишет, но он готов обратиться к его матери с упреком в том, что, будучи родственницей и пользуясь с его стороны исключительным почетом, она предпочла бежать из Италии, как будто не могла ожидать от него, как от сына, полной обеспеченности во всем. Прибегнув к такой уловке, Цезарь написал Юлии. Когда Кокцей покидал лагерь, к нему обращались многие из отрядов и передавали ему о настроении войска. Обо всем этом, наравне с другими сообщениями, Кокцей довел до сведения Антония, чтобы тот знал, что, войско, если он с Цезарем не примирится, будет сражаться против него. Кокцей советовал поэтому отозвать Помпея из опустошенных им местностей обратно в Сицилию и отослать куда-нибудь Аэнобарба, пока не будет заключен договор. Мать - она принадлежала к роду Юлиев - также уговаривала Антония, но он опасался, что, если договор не состоится, ему уже неудобно будет еще раз искать союза с Помпеем. Однако, так как мать была уверена, что договор будет заключен, и Кокцей настаивал на том же и подавал надежды даже на большее, Антоний уступил и послал Помпею предписание удалиться в Сицилию под предлогом, что он сам позаботится об условленных действиях; Аэнобарба Антоний послал управлять Вифинией.