Инфер 11 (СИ)

— Четвертый этаж — просипел старик и седлал жадный глоток из поднесенной Хорхе фляги — Там коридор, потом окно в торце. Окно заложено, но кирпичная кладка на петлях. Откроете, дальше наружу, там есть где зацепиться и спуститься. Потом прыгать. Сторона та же самая — запад, выход на пирсы, где причалена ваша баржа. Я бы провел… да и проведу… я щас… я щас…
Вглядевшись в его начавшее сереть лицо, я сдернул с себя резервную аптечку, прижал ее к стариковской шее. Пара секунд… и тревожно завибрировав, устройство начало всаживать в дрожащую плоть укол за уколом. Похоже, дикая гонка и душевные переживания довели ветерана до сердечного приступа. Когда аптечка закончила свое дело, я вернул ее на себе, наклонился и хлопнул старика по плечу:
  
— Ты свое дело сделал, ветеран. Минут через тридцать тебе полегчает.
— С-спасибо…
— Смотри не сдохни — пожелал я и положил ему на колено пятнадцатизарядный пистолет — Удачи…
— И тебе, великий колдун… живи вечно! Ради нас…чтобы Глас на крыше Башни не умолк никогда… живи вечно, колдун… но лучше больше не возвращайся…
Рассмеявшись, я рванул за остальными, что уже открыли окно и осматривали окрестности.
Через пару минут мы уже были снаружи и спускались по внешним мосткам и торчащим из стены железным стержням так быстро, что со стороны это больше походило на неконтролируемое падение. Первым спрыгнул орк, за ним приземлилась Ссака и тут же покатилась по камням, пока выпущенные сверху очереди выбивали фонтанчики крошки. Извернувшийся Рэк задрал ствол и накрыл этажи над нашими головами злыми очередями, пока мы с Хорхе повторяли их трюк. Перекатившись, я добавил огня по окнам родины, прострелив кому-то башку, хотя это было скорее случайностью.
— Хорхе!
— Вижу! — крикнул консильери.
Схватив злобно рычащую наемницу за наплечник, он волоком потащил ее к причалу, а она продолжала стрелять, выжигая магазин за магазином. Из ее простреленного в двух местах бедра лило красным, но сейчас было не до этого. Пятясь, мы с Рэком играли в древнюю игру «Стукни крота», только вместо молотка у нас были пули, а кроты показывались и прятались в окна.
Несколько звонких толчков и я рухнул, получив в шлем и кирасу несколько попаданий. Рядом упал Хорхе, заорал от боли, но привстал и продолжал тащить Ссаку.
— Н-на, с-сука! Н-на! — оставшимися выстрелами наемница пристрелила высунувшегося с окна четвертого этажа ублюдка и тот с блеющим криком рухнул вниз.
— Выше! — рявкнул Рэк и, наплевав на укрытие, припал на колено, прицелился и прошелся короткими очередями по окну на этаж или два выше.
Успевший отбежать дальше всех и занять укрытие среди бочонков, Каппа прильнул к прикладу винтовку и открыл прицельную стрельбу, методично всаживая пули в кашляющие дымом и огнем окна. Судя по визгам и крикам получалось у него неплохо.
Разглядывать мне было некогда — встав, схватил Ссаку за второе плечо и поволок его под прикрытие навесов, откуда с криками разбегались дорогие гости Небесной Башни. Глянув через плечо, увидел очередного летящего вниз упырка, успевшего сделать посмертный выстрел. Вылетевший из гранатомета снаряд угодил в проем длинного балкона, превратив сбежавшихся туда веселых стрелков в нашпигованные осколками куски мяса.
Длинный вибрирующий сигнал донесся с вершины башни, но на него никто не обратил внимания. Глас негодует, местные пытаются убить колдуна, а колдун отстреливается.
Обогнав нас, Рэк первым вбежал на борт, на десяток секунд исчез под навесом, а вернулся уже с тяжелым пулеметом, шутя удерживая его в своих лапищах. Подняв ствол, он радостно ощерился и… как из шланга ударил по окнам небоскреба, выбивая дыры в облицовке. Черные фигурки в окнах рожали из голов и тел плескучее красное и либо исчезали в темноте, либо летели вниз. Я получил еще одно попадание, прошипел что-то пробежавший мимо Каппа, опять вскрикнул от боли Хорхе, но мы затащили Ссаку и сбросили швартовы. Хорхе с Каппой добавили огня, а я занялся движком, пока хозяин посудины лежал где-то там в таверне.
Еще два гранатометных выстрела ушли в воду, прикончив лишь рыбу, десяток очередей вспенили волны вокруг нас и увязли в досках палубы. Баржа тяжело уходила от причала, с каждым метром увеличивая расстояние, мы прятались за всякой хренью, палили в ответ и… через пару минут древний небоскреб вдруг перестал пытаться нас убить. Переваливаясь на волнах, никем не управляемая посудила ковыляла к горизонту, за кормой отдаляющийся причал с начавшимся где-то в центре пожаром, а за ним громада курящейся серым дымом башни… и тишина… сначала пришлось унять самозабвенно палящего Рэка, но затем повисла тишина… Там внутри за стенами наверняка вопили, кому-то резали глотки или простреливали головы, наводя порядок, но сюда не доносилось ни звука. А звон в ушах был наш собственный…
— Хорхе?
— На ногах.
— Займись Ссакой — велел я — Рэк! Давай под навес и продолжай нежно обнимать пулемет. Хорхе — убедись, что у нас нет дыр в корпусе и протечек. Я займусь штурвалом…
— Я в норме, командир — простонала Ссака — Вот ублюдки… только как следует качнула бедренные мышцы, а они мне их прострелили… ох…
Не договорив, она уронила голову на палубу и затихла. Над ней суетился Хорхе, а я, глянув напоследок на башню, занял позицию у штурвала, сверился навскидку с местностью и подправил курс, отправив нас на северо-запад. Вверх и вдоль линии побережья…
Три гидроцикла догнали нас через два с небольшим часа. К этому моменту Ссака лежала в целительной бессознанке, Хорхе закончил перевязывать себя и Рэка — орк получил ранение задницы и сам того не заметил. Или не хотел замечать. Я отделался царапинами.
Да мы все отделались малой кровью.
И они — тоже. Не будь с нами Зуброса, знающего все новые хитросплетения коридоров и уведшего нас от всех рыщущих сектантов, крови и смертей было в разы больше. А так мы убили лишь самых ретивых и бесстрашных. С остальными из гребаной секты будет разбираться хренов лидер Лонхорн, проморгавший такую опухоль у себя в подреберье.
Три гидроцикла были замечены Рэком, продолжающего любоваться природой через пулеметный прицел. Добавив к этому бинокль, он некоторое время всматривался и наконец задумчиво изрек:
— Вроде упырки говорить хотят, а не стрелять. Жаль… Держаться на расстоянии, машут белыми тряпками… смотрят на нас в подзорную трубу…
Подумав, я кивнул, орк приглашающе помахал лапой и через десять минут в нескольких метрах от нашего борта покачивались три старательно улыбающихся мужика. Оружия ни у кого нет, у каждого на коленях мешки, за спинами здоровенные баклаги.
— Лидер Лонгхорн сожалеет о случившемся, о великий колдун! — мужик с седой бородой смотрел на лыбящегося орк, стоящего у борта с пулеметом в руках — Ты уж прости, великий колдун!
— Я подумаю — пробасил Рэк — Че надо?
— Лидер Лонхгорн говорит — он не знал. Прошу — верьте его словам! Это чистая правда! Все кто посмел посягнуть на драгоценную жизнь великого колдуна будут жестоко покараны! Десятки — уже мертвы. Я лично — мужик ударил себя ладонью в грудь — Я лично прикончил семерых. Мы… мы жизни положили на то, чтобы жить по твоим заветам. Мы давали обеты… и мы никому не позволим творить подобное. Каждый посмевший нарушить заветы будет наказан! Их семьи будут изгнаны из Небесной Башни! Мы догнали вас дабы рассказать об этом. Прошу, о великий колдун… не наказывай нас! Не забирай свое благословение! Позволь и дальше жить нам и детям нашим под сенью покровительства твоего! Глас твой оберегал нас от всех бед и молим тебя — пусть и дальше он оберегает нас! Мы преклоняемся пред тобой!
  
Они попытались поклониться сидя на гидроциклах. Рэк, почесывая подбородок, великодушно внимал этим нелепым корчам.
— Вот дары! Лучшая еда, питье, патроны и топливо! И эта баржа — теперь ваша! Её хозяину уплачено сполна! Мы не знаем куда ты и твои люди направляетесь, но просим принять эти дары и желаем счастливого пути.
Они снова поклонились. Рэк покосился на меня. Оставаясь в густом сумраке навеса, я едва заметно кивнул и повел головой, задумчиво глядя на самый большой гидроцикл. Понявший меня без слов орк широко улыбнулся и повернулся к послам обосравшегося в башне Лонгхорна: