Призраки Пянджа (СИ)

Карим успел защититься предплечьем. Острие моего штык-ножа застыло у него перед лицом. Он напрягся, стал выпрямлять руку в локте так, чтобы отклонить мой нож. Чтобы моя рука соскользнула по его рукаву. Тем самым он мог бы получить возможность перехватить её, попытаться меня обезоружить.
Я пошёл у него на поводу. Намеренно надавил так, чтобы рука и правда заскользила.
Карим оскалился в злобной улыбке, даже зарычал. От натуги подался ближе ко мне.
  
Это был тот самый момент, чтобы контратаковать. Не теряя времени, я ударил его головой в лицо так, что потерял панаму. Щёлкнуло. Карим замычал от боли и зажмурился.
Вооружённая рука Карима ослабла.
Я вцепился в неё крепче, выкрутил. Нож выскользнул из пальцев моего врага. Упал на тропу, звякнув о камни.
В следующий момент Карим извернулся, схватил меня за одежду и с воплем ударил коленом, целя в пах.
Я успел подставить ему бедро, защитился от удара. Так мы и сцепились, балансируя едва ли не над пропастью.
Карим пытался высвободить руку и одновременно удерживал мою, с ножом. Однако получалось у него не шибко удачно. Нас заклинило в клинче.
Внезапно мой враг подался вперёд, упёрся головой и плечом мне чуть пониже шеи и просто стал переть на меня, подталкивая к пропасти.
В таком неудобном положении я не мог сильно выкручивать ему руку.
Тогда я принял решение отбросить нож и вцепиться в одежду Кариму.
Карим был старше моего нынешнего тела. А ещё тяжелее. Бодаться с ним мне совсем не с руки. А использовать привычную мне резкую, взрывную силу своих хлёстких молодых мышц я сейчас не мог.
Вцепившись ему в рукав, я повернул торс. Упёрся левой в землю посильнее. Правую попытался просунуть ему между ног, чтобы поставить подножку и рвануть изо всех сил, лишить равновесия и свалить наконец с ног.
То, что произошло дальше, совершенно не входило в мои ближайшие планы.
Из пещеры выбрался человек. Его чёрная в сумерках тень выпрямилась. Человек вскинул оружие.
Я смотрел на него поверх плеча Карима, всё прущего на меня. Смотрел и понимал, кто ещё появился на тропе.
Это был Вася Уткин.
Щелчок предохранителя его автомата показался мне прозвучавшим гораздо громче любого другого звука: громче воя ветра, громче шума Пянджа и даже хриплого, прерывистого дыхания Карима.
— Нет! Стой! — крикнул я. — У меня всё под контролем!
Вася выстрелил. Короткая очередь, словно гром среди ясного неба, и правда затмила своим грохотом остальные звуки окружающей действительности и природы.
Карим вздрогнул, резко прекратил напор и выгнулся дугой. На лице его отразилась гримаса чудовищной боли.
Время будто бы остановилось.
— Чуть-чуть не успел, — протянул Карим тихо.
А потом его подвели ноги. Карим принялся крениться направо, к пропасти. Вцепился мне в одежду и повлёк за собой.
— Сашка! — крикнул Вася, видя, что мы падаем.
В последний перед падением момент я успел заметить, как Уткин откинул автомат и бросился к нам.
А в следующую секунду мы с Каримом сорвались в пропасть.
  
Глава 3
 
Когда мы упали, я грудью ударился о край бездны. Стал торопливо хвататься руками за всё, что мне попадалось.
Щебень больно колол ладони, но я не обращал на это никакого внимания. Не обращал, потому что руки мои скользили, пальцы зарывались в камешки, а раненый Карим не спешил падать в пропасть.
Он вцепился мне в китель, но почти сразу сполз ниже, обхватив ноги, крепко прижался, стараясь уберечься от падения.
— Саша! — Кинулся ко мне Вася Уткин.
Он бухнулся на тропу, стал подползать и хватать меня за рукава кителя.
— Сашка!
Чувствуя, как хрустят позвонки под весом Карима, я глянул Уткину прямо в глаза.
— Тяни, Вася, — выдохнул я.
— Сейчас! Сейчас, я уже!
Видя, что у Васи получается не шибко, я подбодрил его:
— Давай! Ещё чуть-чуть подналечь!
Уткин стал нас вытягивать: он хватался мне за рукава, за погоны, за китель на спине, медленно, но верно выволакивая из пропасти.
— Тяни!
— Тяжело! Этот прицепился! — перекрикивая ветер, сообщил мне Вася. — Надо бы его скинуть!
— Тяни вместе с ним!
Щекастое лицо Васи Уткина вытянулось. Он на мгновение опешил, удивляясь моим словам, но потом всё же послушался, стал вытягивать нас буквально из последних сил. Я помогал ему, хватаясь за всё, что под руку попадётся.
А вот Карим слабел. Всё это время он едва слышно блеял:
— Вытащите… Не могу… Буду падать…
Я чувствовал, что Карим слабеет. Что с каждой секундой силы покидают его сквозь раны, что нанёс ему Уткин своим автоматным огнём. Ещё мгновение другое, и он просто сорвётся вниз и расшибётся о крутые, острые скалы.
Я не хотел его смерти. Он мог много знать. И неплохо было бы, если бы знания эти не сгинули вместе с ним.
— Вытащите…
Когда я оказался на земле уже на полкорпуса, Карим, приложив все оставшиеся силы, схватился мне чуть не за сапоги.
— Вася! Тяни его!
Уткин было сунул Кариму руку. Тот глянул на Уткина, попытался дотянуться, но тут же сорвался.
Вмиг я почувствовал, как тяжёлая ноша спала с меня. Как перестала тянуть вниз, к смертельной пропасти.
Я обернулся.
Карим, словно тряпичная кукла, падал вниз. Потом, как-то беззвучно, ударился о скалы и полетел ещё ниже, затерявшись где-то в камнях и темноте, медленно изгонявшей сумерки с этих гор.
Всплеска я не услышал. Карим даже не достиг Пянджа. Так и остался лежать где-то на берегу.
Вася вытянул меня на тропу. Вместе мы упали на спины, да так и остались лежать, переводя дух.
— Тебя… кто стрелять просил? — строго спросил я, глянув на Васю, уставившегося в небо.
— Да я… — пробормотал он, борясь с дыханием. — Да я как очнулся… Слышу, на улице драка… Ну я…
Вася сильно закашлялся, прикрыл рот рукавом. Он пытался унять кашель долго. Когда наконец расслабился и звёздочкой развалился на тропе, продолжил:
— Автомат хвать, и туда. А там тебя бьют… Ну у меня без задней мысли и сработало, что надо стрелять. Вот и выстрелил…
— Не надо было стрелять, — сказал я тихо. — Я хотел его живым взять.
Вася нахмурился.
— Кого, его? Я в темноте ни черта не рассмотрел.
— Карима.
Уткин повернул ко мне лицо. Удивлённо вскинул брови.
— Это Карим был? Я думал, ещё какая вражина. Ничего, понимаешь ли, не помню. Помню только сильный удар по голове, и всё. А что случилось-то вообще?
— Карим оказался не тем, за кого себя выдавал, — выдохнул я и принялся подниматься. — Диверсант он. Пришёл в горы, чтобы расставлять маяки. Ну те, на которые мой компас реагирует. Помнишь, я рассказывал? Он пришёл сюда путь безопасный искать, как пересечь Границу.
— Да ладно… — в глазах Уткина возникло настоящее изумление. — Так он же… Он же простак был! Сразу ведать — деревенщина!
— Простаки так с ножом обращаться не умеют.
Я встал. Подал Уткину руку. Тот тоже принялся медленно подниматься.
— Я, видать, никогда людей не научусь понимать, как ты, — несколько понуро протянул Вася, когда я помог ему встать на ноги.
— Дело опыта, — хмыкнул я. — Но тут да, Вась. Тут ты поспешил.
Вася глянул в пропасть. Вздохнул.
— Ты… это… Извиняй, Саша. Я ж не знал, что мне делать. Ну и сделал, что умею.
— Ничего. Сделанного не воротишь, — сказал я беззлобно. — Но нужно учиться сначала думать, потом делать.
Вася растерянно сглотнул.
— Это тоже дело опыта, — бросил я и хлопнул Уткина по плечу. — Спасибо, что вытянул. А то б я, наверное, вместе с Каримом этим внизу сейчас валялся.
Вася робко улыбнулся.
— Да чего уж там? Ты ж, Сашка, знаешь — куда ты, туда и я.
— Ну пойдём, Вася. Дела у нас появились. Надо бы этого горца обо всём порасспрашивать.
  
— Я даже и моргнуть не успел, — неуверенно пробормотал Ильяс Сагдиев, потирая царапины от вражеского лезвия на шее. — Увидел только, как он камень какой-то в Васю швырнул. Ну я полез за автоматом, а он уже на меня. И главное — сидел тише воды, ниже травы.