Призраки Пянджа (СИ)

Я обвязал верёвкой камень, что мы использовали в прошлый раз, и медленно полез вниз по слегка пологой и рыхловатой стене расщелины. Опускался, внимательно выбирая, куда ставить ногу.
Когда достиг дна, принялся осматриваться.
Первым делом я пошёл к большому камню, где мы нашли старого горца. Стал внимательно рассматривать камень и всё вокруг него. Нахмурился, когда увидел за валуном другой, неестественно лежавший камень. Лежавший так, будто бы его устроили тут намеренно.
  
Прислушавшись, я постоял немного. Ветер всё так же выл в склонах. Пяндж всё так же вторил ему.
Этот гад, этот Карим, явно что-то спрятал здесь. И если это что-то ценное — мог защитить.
«Мина? — пронеслось у меня в голове. — Может быть, и мина. Если и есть — то только растяжка. Может — граната».
В любом случае нужно было действовать. Я аккуратно приподнял этот странный, плоский камень, сунул под него руку.
Как и ожидал, почти сразу наткнулся на Ф-1. А вот под ней… Под ней я почувствовал что-то матерчатое — мешок или сумку.
Камень прижимал гранату скобой к мешку. Стоило неосмотрительному любознателю полезть туда и снять камень, как тут же рванёт. Граната уничтожит и улики, и самого невезучего умника.
Но я был осторожен.
Я аккуратно приподнял камень ещё немного, обхватил гранату так, чтобы скоба оказалась под пальцами, а потом и вовсе снял голыш.
Под ним на траве покоилась сумка.
Гранату я обезвредил иголкой, которую достал из-за пристёгнутой полы панамы. Просто сунул иглу в отверстие для чеки, а потом выкрутил запал от греха подальше.
Взял сумку. Она оказалась довольно увесистой. Полной каких-то твёрдых предметов.
Когда раскрыл и извлёк один, тихо прошептал:
— Камни.
В руке моей и правда оказался камень. С виду был он будто бы самым обычным. Ещё добрый десяток таких же лежали в сумке.
Я отложил камень, глянул на часы.
— Рано…
Тогда, не думая долго, просто положил найденный камень на большой валун. Взял плоский, за которым было спрятано всё это «добро», и с размаху опустил на голыш.
Под ним треснуло. В разные стороны брызнули осколки.
Тогда я посмотрел на «плоды» своей нехитрой работы.
На валуне лежал… расколотый камень. Камень, оказавшийся, как я и думал, вовсе и не камнем. Под разбитой твёрдой оболочкой я увидел маленький, впаянный внутрь и помявшийся от удара металлический коробочек.
  
Глава 2
 
На подходе к пещере, где остались Уткин с Сагдиевым, я услышал беспокойное, но негромкое ржание Огонька. Конь, скрытый от моих глаз каменной стеной впадины, волновался. Что-то беспокоило его.
Это было неспроста.
В первое мгновение я решил, что где-то поблизости рыщут чужие. Что конь почувствовал кого-то ещё, приближавшегося к нашей стоянке совершенно незаметно. Тогда я замер, прислушался, стискивая рукоятку и цевьё своего зелёного АК.
Спустя полсекунды я сообразил, что к чему. Неужели что-то не так в пещере?
Да. Карим действительно оказался совершенно не тем человеком, за кого он себя выдавал. Теперь это было мне совершенно очевидно. А главное — у меня есть доказательства против него.
Если старый горец Айдарбек мог оказаться лишь проводником, то Карим явно как-то связан с Абади и пакистанской разведкой. Сложно было сказать, как именно, но сомнений у меня больше не оставалось. Версия о том, что он — человек того самого Тарика Хана, о котором мне рассказывал Искандаров, тоже казалась мне вполне возможной.
И всё же утверждать наверняка было нельзя. Лучше допросить самого Карима.
К слову, камни-маяки я спрятал там же, где они лежали. Взял с собой лишь один, тот, что разбил. Об остальных собирался сообщить Мартынову, когда они вернутся завтра к полудню. Если даже наряд не сможет забрать оставшиеся камни сейчас, у меня был ещё сломанный передатчик, которого тоже хватит для доказательства вины Карима.
Что касается самого Карима — я твёрдо решил допросить его. Однако чуйка подсказывала мне, что план этот не так-то просто будет осуществить.
В пещере явно что-то происходило.
Я очень тихо подошёл ближе. Сел у кустов можжевельника так, чтобы меня не было видно изнутри. Прислушался.
Ясно уловил внутри пещеры звуки какого-то копошения: голоса, суету, звуки борьбы.
Затвор передёргивать мне было не нужно. Патрон уже покоился в патроннике, и я просто медленно и тихо снял оружие с предохранителя. А потом поспешил внутрь.
На Васю Уткина я наткнулся сразу же. Уткин без чувств лежал у входа, ровно там, где я его и оставил. Сложно было понять сейчас — жив ли пограничник.
Я выругался про себя матом, когда увидел, что же происходит в глубине пещеры.
Там были Сагдиев и Карим.
— Руки! Отпусти его! — крикнул я, наставив на Карима автомат.
Пограничник с предполагаемым диверсантом боролись. Мои глаза, натренированные густыми сумерками, различили в тусклом свете коптилки их силуэты.
Карим полулежал, прижавшись спиной к дальней стене. Он схватил Сагдиева, лежавшего на нём. Оба они боролись за нож — Карим наставил острие своего, неведомо как оказавшегося у него охотничьего ножа Сагдиеву к груди. Пограничник, в свою очередь, держался за руки Карима, стараясь не дать ножу вонзиться себе между рёбер, и одновременно оторвать вторую руку врага, вцепившуюся в одежду, от кителя.
— Саша… — протянул сквозь зубы Сагдиев, — он…
— Молчи… — прошипел Карим, а потом резким движением вцепился в волосы Сагдиеву и хлопнул его головой о стену.
Пограничник обмяк. Повис в руках незнакомца, словно кукла.
Тот немедленно приставил лезвие ножа к его горлу.
— А ты вернулся быстро, — проговорил Карим холодно, — я думал, что растяну удовольствие. Что убью этого мальчишку медленно.
Глаза Карима снова по-звериному блеснули. Он докончил:
— Что ж. Жаль, ты не дал мне лишней минутки.
Я, стоя согнувшись в туннеле пещеры, держал Карима на мушке. От моей пули неизвестного врага могло защитить только тело несчастного Сагдиева.
Я метнул взгляд в Айдарбека. Старик испуганно вжался в стену. Глаза его казались закрытыми, но я знал — он наблюдал за Каримом. Наблюдал и боялся. Страх будто бы сковал старика по рукам и ногам. Не давал ему шанса предпринять ничего, чтобы помешать Кариму. Хотя возможно, по какой-то причине, старик и не собирался мешать ему. И я склонялся ко второму варианту.
«Старый горец знает, кто он такой, — подумал я. — Знает, а потому не рискует и пальцем пошевелить. Понимает — этот Карим может легко отрезать ему палец, если не хуже…»
— Значит, ты нашёл мой маленький клад? — спросил Карим.
Голос его изменился. Если раньше он звучал наивно и простодушно, то теперь стал хрипловатым, шипящим и язвительным, как у коварного змея.
Я не ответил на вопрос Карима. Тот хмыкнул.
— Проницательный мальчишка, — проговорил он. — Я сразу понял, что ты о чём-то догадываешься. Ну что ж. Тебе же хуже.
Карим, словно безумный, показал мне в улыбке свои зубы. В желтоватом свете коптилки они почудились мне неестественными, словно бы звериными.
— Твоим товарищам конец, пограничник, — протянул Карим тихо, — но ты ещё можешь спастись. Опусти автомат на землю и уходи. Тогда возможно, ты выживешь.
— А иначе что? — хмыкнул я в ответ Кариму.
Улыбку тотчас же как ветром сдуло с лица этого человека. Он нахмурился. Глянул на меня волком.
Карим явно упивался тем, что его боятся. Наслаждался чувством, что испытывали перед ним его враги. Наслаждался страхом, который он им внушал.
Я видел это в его глазах. Я понял это по его реакции. А ещё понял, что то обстоятельство, что я не испытываю страха перед ним, несколько пошатнуло его решимость.
  
Он просто не ожидал, что я поведу себя так. Это было хорошо.
— Значит, смелый, да? — голос Карима погрубел. — Думаешь, справишься со мной, не так ли?
Я молчал.
— Уходи, — резко бросил Карим. — Иначе я убью его на твоих глазах.